| 
|
|
Лекции по холокосту
Лекция пятая. О науке и свободе
5.1. Псевдонаука
Р: А сейчас давайте вернёмся к вопросу о том, является ли ревизионизм холокоста псевдонаучным или нет.
С: А что значит "псевдонаучный"?
Р: "Pseudos" в переводе с греческого означает "ложный", "мнимый".
С: То есть "псевдонаучный" - это синоним слова "ненаучный"?
Р: Нет, псевдонаучный - это претендующий на научность.
С: Так вот почему отчёты Лёйхтера и Рудольфа считаются ненаучными, не совсем научными, хотя Лёйхтер и Рудольф, то есть вы, утверждают, что они вполне научны!
Р: Да, таково мнение немецкого правительства и большинства средств массовой информации.
С: А как отличить научную работу от ненаучной?
Р: Научная работа отличается тем, что делаемые в ней выводы и приводимые доказательства могут быть проверены другими лицами при помощи логических рассуждений, повторяемых опытов или же ссылок на документы и другие научные работы, так чтобы третья сторона была в состоянии лично ознакомиться с этими документами и работами. Именно поэтому настоящая книга имеет более тысячи примечаний.
С: Если рассуждать подобным образом, то тогда получается, что работы традиционных холокостных историков также являются научными (например, "Уничтожение европейского еврейства" Рауля Хильберга или "Размеры геноцида" Вольфганга Бенца), потому что в них полным-полно примечаний.
Р: То, что эти книги удовлетворяют критерию доказуемости делаемых в них утверждений, не подлежит никакому сомнению. Но это далеко не единственный критерий, необходимый для того, чтобы считать некий труд научным. Другим критериям эти работы не удовлетворяют; так, в них не приводятся и не обсуждаются противоположные аргументы. Кроме того, вышеупомянутые работы переворачивают вверх ногами общепринятую иерархию доказательств: самыми важными считаются показания свидетелей, за ними следуют документальные доказательства, а вещественные доказательства там вообще практически не встречаются. Как-никак, холокост, определяемый как систематическое убийство людей в газовых камерах, нельзя доказать из-за того, что никаких вещественных и документальных доказательств, которые можно было бы проверить, попросту не существует.
Ещё одним критерием научной работы является применяемый ею систематический подход, так же как и отделение фактов от мнений и трактовок, хотя это и необязательно.
Учитывая, что европейские власти нередко вмешиваются в нашу научную свободу на проведение исследований, когда речь заходит об истории (ниже я об этом подробно поговорю), я хотел бы привести цитату из судебного решения Федерального конституционного суда Германии, в котором, можно сказать, даётся определение научной работы или, точнее, приводится условие, при котором ту или иную работу нельзя лишать статуса научности. Это даст нам возможность судить цензурные учреждения их собственными стандартами: "Защита фундаментального права на свободную науку не зависит ни от правильности её методов или результатов, ни от здравости аргументации и логического обоснования, ни от полноты точек зрения и доказательств, лежащих в основе научной работы. Только сама наука вправе решать, какая наука хорошая и какая - плохая, какие результаты правильные и какие - нет. [...] Нельзя отказывать какой-либо работе в научности только потому, что она предвзята и имеет пробелы, или потому, что она не рассматривает должным образом противоположные точки зрения. [...] Она будет исключена из сферы научности только в том случае, если она систематически [...] не будет соответствовать критериям научности. Одним из показателей этого может служить систематическое пренебрежение к фактам, источникам, взглядам и результатам, противоположным мнению автора работы"[1306].
С: Но если немецкие суды всё же признали отчёт Лёйхтера ненаучным, значит ли это, что Лёйхтер систематически игнорировал факты, источники, мнения и результаты, которые могли бы опровергнуть его точку зрения?
Р: Экспертный отчёт Лёйхтера был первопроходческой работой. Это был первый труд в мире, в котором газовые камеры Освенцима или любых других мест рассматривались с судебно-медицинской точки зрения. Вряд ли можно обвинить его в систематическом игнорировании противоположных мнений и результатов, поскольку таковых попросту не существовало. Но Лёйхтера в этом никогда и не обвиняли. Обвиняли его в том, что он пришёл к ложным выводам, основываясь на ложных предпосылках[1307].
С: Оправдано ли это обвинение?
Р: На мой взгляд, частично - да[1308]. Но дело сейчас не в этом. Ведь, как постановил Федеральный конституционный суд Германии, даже ошибочные и несовершенные работы не обязательно являются ненаучными и, следовательно, они охраняются законом. Если бы критерием ненаучности работы были ошибки и дефекты, то тогда большинство научных работ оказалось бы псевдонаучными, ибо все хоть раз, но ошибаются. Так что это ещё не довод.
Причина подавления непопулярных научных исследований кроется в другом. В качестве примера я приведу цитату из газеты "Франкфуртер альгемайне цайтунг", где некий Патрик Банерс пишет о речи, которую Фред Лёйхтер произнёс в Германии: "Государство охраняет свободу науки. Оно распознаёт учёного не по правильным результатам, а по правильной форме. [...] Однако нельзя забывать о том, что подстрекательское намерение нельзя распознать только по форме, позволяющей отличить беседу за кружкой пива от научной лекции. Как раз наоборот, подстрекательство, совершенное по форме, является особо коварным. [...] Но ведь для бывшего узника Освенцима не может быть большего оскорбления, чем когда некий эксперт с логическими на вид рассуждениями утверждает, что этому узнику никогда не угрожала смерть.
Но государство в данном случае также подвергается осмеянию. Если бы "Мнение о холокосте" Деккерта [Гюнтер Деккерт перевёл речь Лёйхтера] было верным, то тогда Федеративная Республика [Германия] основывались бы на лжи. Каждое обращение президента, каждая минута молчания, каждая книга по истории были бы ложью. Отрицая убийство евреев, он отрицает законность Федеративной Республики"[1025].
Прочтите внимательно эти строки и скажите, где здесь ошибки аргументации.
С: Ревизионисты вовсе не утверждают, что заключённым Освенцима никогда не угрожала смерть.
Р: Совершенно верно, и это первая ошибка. Эпидемии тифа унесли жизни десятков тысяч заключённых. Ведущий ревизионистский эксперт по Освенциму Карло Маттоньо оценивает максимальное число умерших в Освенциме в 136 тысяч человек[228]. Какие ещё ошибки вы видите?
С: В своей статье Банерс отрицает научную свободу и ставит всё с ног на голову: чем научней, тем порицательней и тем запретней.
Р: Да, и отсюда видно, что типы вроде Патрика Банерса рассуждают не в соответствии с конституцией Германии. Он начинает с ложных предпосылок. Во-первых, непонятно, как иначе можно распознать подстрекательство, если не по ненаучной форме. Такая аргументация переворачивает всю логику вверх ногами. Во-вторых, в мире нет ни одного эксперта, который бы утверждал, что узникам Освенцима никогда не угрожала смерть, и в-третьих, мнение о том, что законность существования ФРГ покоится на принятии преобладающей точки зрения о преследовании и уничтожении национал-социалистами евреев, глубоко ошибочно и попросту нелепо. Если бы ФРГ действительно была основана на этой исторической детали, то тогда бы ей не сулило ничего хорошего, поскольку любое государство, существование которого основывается исключительно на той или иной точке зрения на историю, навязываемой его гражданам уголовным кодексом, рано или поздно прекратит своё существование.
С: На чём же тогда основывается современное немецкое государство?
Р: На правах человека, на принятии этого государства немецким народом, на его международном признании, на его политической, исторической, культурной идентичности и неразрывности с предыдущим немецким государством и т.д. и т.п.
Этот, несколько удивительный, взгляд на холокост как на моральную основу Федеративной Республики Германия (см. цитаты в начале главы 4.3.4) представляет очень большую опасность для данного государства. Отсюда, по сути, следует то, что любой, кто имеет иную точку зрения на холокост, является врагом государства, даже если у него нет никаких намерений причинить вред своей стране. Тем самым создаются несуществующие враги государства. Послушные граждане вдруг ни с того ни с сего становятся врагами, с которыми нужно беспощадно бороться. Эти, искусственно созданные, враги служат оправданием для ограничения прав, которые немецкая конституция предоставляет своим гражданам. Искусственное штампование врагов из законопослушных граждан ведёт к поляризации общества, особенно когда ревизионисты имеют большие успехи в научном обосновании своей позиции, что может нарушить внутренний покой немецкого общества.
К сожалению, эту странную логику принял на вооружение и Федеральный конституционный суд Германии, когда он решил, что сожжению может подлежать даже научная книга, особенно если она якобы оскорбляет человеческое достоинство евреев, утверждая, что их свидетельские показания не соответствуют истине[1309]. Немецкая юриспруденция ведёт себя так, будто евреи - это единственная этническая группа, чьё достоинство может оскорбить научный труд.
С: То есть Федеральный конституционный суд Германии плевать хотел на немецкую конституцию. Как только речь заходит о евреях, он забывает о своих же собственных постановлениях о том, какую книгу следует считать научной, а значит, охранять законом. Евреи, похоже, до сих пор пользуются в Германии "особым обращением".
Р: Так получается. Впрочем, даже если суд и вынужден будет признать, что такого рода работа является научной, её всё равно будут называть псевдонаучной.
С: А какие доказательства приводятся тогда, когда некую ревизионистскую работу называют псевдонаучной?
Р: Да никакие! Данное заявление делается безо всяких доказательств. Утверждается, что ревизионисты якобы попросту цитируют друг друга, что является наглой ложью. Это называется "цитирующим картелем отрицателей" или что-то в этом роде.
С: Это напоминает мне о многих статях из "нормальных" научных трудов, в которых авторы ссылаются, в основном, на свои собственные труды, а также на труды учёных, имеющих похожую точку зрения. Это явление считается в науке вполне нормальным. Учёные, работающие в схожих областях над схожими проектами и использующие схожие методы, имеют привычку ссылаться на работы друг друга.
Р: Да, но в нашем случае утверждается, что ревизионисты будто бы игнорируют контраргументы. На самом деле всё обстоит с точностью до наоборот: ревизионисты-то как раз тщательно разбирают утверждения, делаемые холокостовцами (как свидетелями, так и историками), в то время как "традиционные" историки, яро поддерживаемые политиками, СМИ и судебной системой, упорно отказываются даже замечать аргументы ревизионистов, не то, что принимать эти аргументы всерьёз и обсуждать их.
Кроме того, ревизионистов всегда обвиняют в том, что они придерживаются неких политических убеждений (как правило, крайне правых) и будто бы пытаются продвинуть их своими ревизионистскими аргументами.
С: Например, что они хотят оправдать Гитлера.
Р: Это стандартное обвинение.
С: Почему-то оправдание Сталина и его соратников никогда не считается псевдонаучным и к сожжению книг это не приводит.
Р: Да, зато если вы ругаете Гитлера, вам дозволено практически всё.
С: Но ведь этот тип аргументации основывается на круговых рассуждениях, что научно неприемлемо, то есть псевдонаучно. Некая работа является ненаучной, если и потому, что она приходит к запрещённым выводам, а именно к "оправданию Гитлера". Автор такой работы приходит к ложным выводам из-за своих спорных взглядов. А взгляды его спорны из-за того, что его выводы ложны, иными словами потому, что Гитлер был, есть и будет чудовищем. Таким образом, выводы некоего автора ложны потому, что его выводы ложны. Истина устанавливается посредством догм и табу, и за её соблюдением строго следит полиция мыслей. Так что ревизионистские работы являются ошибочными по определению. Вы можете хоть на ушах стоять - это ровным счётом ничего не даст, поскольку:
а) партия всегда права;
б) если партия не права, см. пункт а).
Р: Любопытно. Я об этом даже не задумывался... Но давайте забудем на время о ревизионистах и поговорим о теме псевдонаучности в целом. Обвинения в псевдонаучности играют немаловажную роль в естественных науках, особенно в таких, где исследуются экзотические, новые виды энергии или формулируются альтернативные законы природы. Традиционные науки - такие, как физика, химия, астрономия - расценивают такого рода исследования как вызов их взглядам и реагируют порой весьма истерично.
С: Но они ведь не бегут к прокурору?
Р: Нет, это происходит только в случае с ревизионизмом холокоста. В других же областях науки существует своего рода цензура, осуществляемая научными авторитетами. Если взглядам каких-либо научных школ или учреждений, которые пользуются большим уважением в научном сообществе, бросается вызов, то это запускает защитную реакцию против инакомыслящих, аналогичную той, что имеет место в обществе, когда нарушаются общественные табу: отказ печатать статьи, переходы на личность, интриги, открытые попытки лишить инакомыслящих должностей и регалий и т.д. и т.п. Особенно справедливо это для тех исследователей, которые ставят под сомнение или опровергают теорию о том, что все люди равены[1310].
Такого рода цензура имеет место и в областях, вроде бы не имеющих никакого отношения к политике, - например, в физике. Так, Гальтон Арп из мюнхенского Астрофизического института Макса Планка проводит параллель между сегодняшним крайне догматичным поведением учёных и религиозной нетерпимостью средневековья: "Наука стала религией! [...] Более того, наука переняла методы религии. [...] Наиболее вредный аспект сегодняшней науки - это широко распространённые теории, которые опровергаются опытом и наблюдением. И в том, и в другом случае некий авторитет утверждает определённую теорию, которая затем защищается образовательными, экономическими и общественно-политическими агентствами. [...] Самым пагубным аспектом того, во что превратилась наука, является намеренное сокрытие информации, противоречащей утверждённой теории. [...] Однако в присущей людям манере они ведут себя прямо противоположно; рассуждают они так: "если некое наблюдение не согласовывается с тем, что мы считаем за истину, то это наблюдение должно быть неправильным". Традиция проводить "экспертную оценку" статей, публикуемых в профессиональных журналах, превратилась почти в тотальную цензуру. [...] Учёные, яростно придерживаясь своих теорий, стали ныне судьями, отвергающими те публикации и те результаты, которые могут навредить их взглядам. [...] Единственная известная мне ассоциация - это жестокие войны между религиозными доктринами в предыдущих веках. [...] Результатом всего этого стало то, что по-настоящему исследовательская наука ведёт сегодня, в основном, подпольную деятельность. Независимые исследователи нередко печатаются на собственные средства в журналах с небольшим тиражом. [...]
Что же касается организации науки, то авторитеты стали ассоциироваться с "законами", открытие которых им приписывается. На протяжении столетий организованной религии удалось уничтожить огромное количество людей под знаменем "вера против ереси" - и это при том, что подлинной причиной была, скоре всего, личная нажива и власть. Несколько веков спустя наука воскресла в менее кровавом обществе, но, тем не менее, она убила и подавила множество новых идей и открытий и наделала кучу ошибок, причём, пожалуй, по тем же причинам"[1311].
Как вам это? Если даже в научных дисциплинах, где нет открытого политического и юридического давления, имеет место столь догматичное поведение, что же тогда говорить о холокостных историках!
Учитывая весь тот догматизм, присущий естественным наукам, не удивительно, что представители господствующей догмы также быстро начинают обвинять инакомыслящих в псевдонаучности. Чтобы определить, оправданы эти обвинения или нет, скептики составили вопросник, призванный отделить науку от псевдонауки[1312]. Этот вопросник я применил по отношению к ревизионистским и "традиционным" работам по холокосту[1313]. В таблице 26 (возможно, несколько субъективной) приведён ряд интересных пунктов, из которых становится понятно, кто на самом деле занимается псевдонаукой.
Таблица 26. Тест на определение псевдонаучности | ||
| Вопрос | Ревизионизм | Холокостизм |
| 1. Ссылаются ли представители дисциплины на историю, заявляя, что "это известно уже давно и поэтому должно быть истиной"? | Нет. | "Общепризнанные факты" - любимое оружие холокостизма: с конца Второй мировой войны всем всё известно и является неопровержимой истиной. |
| 2. Был ли отмечен какой-либо прогресс? | В ревизионизме был отмечен большой прогресс. Сравните, например, работу П. Рассинье "Debunking the Genocide Myth" с "Dissecting the Holocaust" под редакцией Г. Рудольфа или аргументы Эмиля Ареца[1315] в том, что касается крематориев Освенцима, с аргументами Карло Маттоньо[184]. | Что касается тезиса о планомерном и промышленном уничтожении евреев, холокостовцы топчутся на месте ещё со времён Нюрнбергского процесса. Все последующие процессы всего лишь увеличили количество, но не качество обрывочных, непроверяемых доказательств. |
| 3. Должны ли быть отменены доказанные физические законы для принятия предпосылок утверждений? | Нет. | Многие свидетельские показания, на которые полагается холокостизм, противоречат основным законам природы и техническим возможностям. |
| 4. Являются ли единственные приводимые доказательства обрывочными? | Нет. | Почти все доказательства холокостовцев обрывочны и добыты у "переживших холокост". |
| 5. Утверждают ли представители дисциплины, что их чрезмерно критикуют? | Ревизионисты жалуются, что на них не обращают внимания и что их не критикуют. | Критика холокостизма считается неприличной и даже незаконной. |
| 6. Переходят ли представители дисциплины на личности вместо того, чтобы приводить действительные доводы? | Крайне редко, да и то лишь тогда, когда не выдерживают жёсткого преследования. | Холокостовцы ругают своих критиков, преследуют их, уничтожают их средства к существованию, отправляют их в тюрьму и попустительствуют физическим нападениям на них. |
С: Хм, выглядит не очень обнадёживающе.
Р: Не очень обнадёживающе для кого?
С: Для холокостовцев. Из таблицы видно, что официально предписанные холокостные исследования соответствуют критериям псевдонаучности гораздо в большей степени, нежели ревизионизм.
Р: Именно так. В подтверждение этого я могу привести высказывания немецкого традиционного историка Эрнста Нольте, который не только считает, что качество ревизионистских исследований выше качества исследований общепризнанных историков (см. цитату в начале главы 2.15), но и упрекает холокостное сообщество в псевдонаучности: "...Я вскоре пришёл к убеждению, что в общепринятой литературе с этой [ревизионистской] школой обращались в ненаучной манере, а именно путём категорического неприятия [аргументов], переходов на личности авторов и, чаще всего, путём мёртвой тишины"[1314].
Следует отметить, что Нольте писал эти слова в 1993 году. С тех пор ревизионизм достиг значительных научных успехов, в то время как его оппоненты ничем не могут похвастаться, кроме, разве что, возросшим преследованием ревизионистов.
С: Выходит, большинство утверждений официальных историков о холокосте можно назвать псевдонаучными. Значит ли это, что их нужно запрещать?
Р: Ни в коем случае. Цензура недопустима ни при каких обстоятельствах. Сжигание книг - это гораздо большее зло, нежели написание ненаучных работ, и это остаётся действительным для обеих сторон.
Как бы то ни было, действительность такова, что лица, имеющие политическую, юридическую и информационную власть, отрицают научность ревизионистских работ, поэтому во многих западных странах последние не пользуются конституционной защитой, несмотря на то, что формально конституции этих стран гарантируют свободу научных исследований.
С: Так что сжиганию книг ничего не может помешать.
Р: К сожалению, да. Так, например, весь тираж немецкого издания отчёта Лёйхтера был изъят из продажи по распоряжению окружного суда Билефельда и отправлен в печь[1316], так же как и тираж отчёта Рудольфа[543].
С: А почему никто не протестует против такого беззакония?
Р: Протестовать можно только против того, о чём вам известно. Эту же тему нельзя предавать огласке; все средства информации хранят о ней гробовое молчание или же кричат "Бей нацистов!", так что любому, кто отказывается подчиняться, так или иначе затыкают рот. Самый эффективный способ подавить любые критические мысли по данному вопросу - это волшебные слова "нацист" и "неонацист", поскольку во всех западных странах и особенно в Германии это означает изгнание из общества. Кто станет слушать нацистов и уж тем более помогать им?
С: Никто не хочет иметь с нацистами ничего общего, и это совершенно правильно!
Р: Это ваше субъективное мнение. Но речь сейчас не об этом, а о том, как определить, действительно ли человек, которого называют нацистом, является нацистом, точнее - национал-социалистом? Надо сначала лично переговорить с этим человеком, и уж потом решать, кто он по убеждениям.
С: Скажите, а себя вы считаете национал-социалистом?
Р: Ну, общественность уж точно считает меня национал-социалистом.
С: Вы не ответили на мой вопрос.
Р: Чтобы ответить на него, мне нужно знать, в чём состоит национал-социалистическая идеология, если таковая вообще существует. А я, если честно, мало что о ней знаю. Меня не интересуют идеологии, и я уж точно не намерен слепо следовать какой бы то ни было идеологии, которую придумал кто-то другой. Я предпочитаю сам думать за себя и создавать своё собственное мировоззрение. Моё представление о том, что такое национал-социализм, обусловлено тем, что мы ежедневно слышим в СМИ. Но, учитывая все те выдумки об исторических аспектах национал-социализма, которые я изобличал в своих исследованиях на протяжении последних пятнадцати лет, я не удивлюсь, если окажется, что многое из того, что нам говорили о национал-социализме как об идеологии, также окажется неправдой или грубым искажением. Но, как я уже говорил, этого я не знаю. Таким образом, я не могу ответить на ваш вопрос, поскольку я не знаю, что собой представляет национал-социализм.
С: Кто же вы по убеждениям?
Р: Ну, если вы взглянете на мои книжные полки и стены, вы увидите, что я испытываю ностальгию по второму Германскому Рейху - старой кайзеровской империи - и по династии Гогенцоллернов. Это имеет место не столько из-за того, что меня привлекает идея монархии как таковая, сколько из-за того, что эта империя символизирует собой Германию, незатронутую всеми теми несчастиями, которые случились с ней после низвержения монархии. Что меня привлекает, так это мечта о чистой, процветающей, уверенной в себе Германии.
Даже если большинство знающих меня людей прекрасно понимают, что я никакой не национал-социалист, это мне нисколько не помогает. Всё равно средства массовой информации и органы власти называют меня нацистом. И это справедливо для большинства ревизионистов. Таким образом, мы имеем здесь дело ещё с одной ложью. Для того чтобы какой-либо протест против такой клеветы (за которой следует уголовное преследование и сожжение книг) был эффективным, ему необходима огласка. Это единственная защита от самовольного использования власть имущими своих полномочий. Однако это как раз недоступно тем, кого "обличают" как нацистов.
С: А что плохого в том, что нацистов изолируют от общества?
Р: Ну, лет четыреста тому назад никто бы не осмелился защищать колдуна или ведьму. В СССР человек, названный антикоммунистом или контрреволюционером, был бы обречён. В нацистской Германии защита евреев или коммунистов особо не поощрялась. В сегодняшнем сообществе такой же эффект имеет ярлык "нацист". При этом большинство кричащих "Нацист!" даже не знает, что означает этот термин. Ярлыки меняются, но методы преследования и равнодушие масс ко всему этому - никогда.
5.2. Насилие
Р: Если уж кого и надо изолировать от общества, так это тех, кто применяет или одобряет применение силы для подавления других мнений. Я хочу особо подчеркнуть, что ещё ни один ревизионист не применял и не одобрял насилие. Ревизионисты - миролюбивые и дружелюбные люди.
|
|
|
Рис. 151. Всё, что осталось от машины Дюпрэ[1318]. |
С: А по-моему, к евреям они особого дружелюбия не испытывают.
Р: Докажите, что это так! Я же в ответ докажу вам, что государственные власти злоупотребляют своими полномочиями для того, чтобы закрыть рот ревизионистов. Также я докажу, что против ревизионистов применяется грубое физическое и противозаконное насилие. Вот лишь несколько примеров.
В конце 70-х годов французский журналист и один из руководителей Национального фронта, Франсуа Дюпрэ, издал французский перевод ревизионистской брошюры "Шесть миллионов - потеряны и найдены" Ричарда Харвуда (настоящее имя - Ричард Фероль)[159]. Дюпрэ издал также ревизионистскую работу под названием "Тайна газовых камер". Ему было всего тридцать восемь лет, когда 18 марта 1978 года в его машине взорвалась бомба, в результате чего он был убит, а его жена потеряла обе ноги. Ответственность за этот террористический акт взяли на себя две еврейские группировки: "Отряд еврейского сопротивления" и "Еврейская революционная группа". Убийц так и не поймали[1317].
На французского профессора Робера Фориссона неоднократно совершались нападения. Один раз дело едва не закончилось трагедией. 16 сентября 1989 года Фориссон, как обычно, прогуливался с собакой в парке в своём родном городе Виши, когда на него напали трое громил, пустили ему в глаза слезоточивый газ и принялись его избивать. Даже после того, как он упал на землю, они продолжали бить его ногами в лицо и грудь. "Его челюсть и лицо были раздроблены", поведал пожарник, пришедший к Фориссону на помощь. Врачи оперировали его четыре с половиной часов.
Ответственность за это бандитское нападение взяла на себя группировка, назвавшаяся "Сынами еврейской памяти" ("Les fils de la mémoire juive"). В заявлении этой группировки говорилось: "Фориссон первый, но не последний. Пусть трепещут отрицатели холокоста!" Это нападение было также реакцией на отчёт Лёйхтера, поскольку Фориссон был духовным отцом этого отчёта.
|
|
|
Рис. 152. Когда нет других аргументов, в ход идут кулаки. Робер Фориссон после того, как его зверски избили еврейские молодчики, 16 сентября 1989 года[1319]. |
А вот как на это отреагировал французский "охотник за нацистами" Серж Кларсфельд, один из самых агрессивных противников ревизионистов: "Тот, кто годами провоцировал еврейское сообщество, должен ожидать, что с ним произойдёт нечто подобное. [...] Нельзя безнаказанно осквернять память мёртвых"[1320].
Что ж, противники ревизионистов открыто защищают применение насилия, в том числе совершение убийств. Ревизионисты же этого никогда не делали, и при этом именно их обвиняют в бесчеловечности!
С: Здесь что-то не так. Должна же быть какая-то причина для всех этих насильственных действий!
Р: Ну, причина, стоящая за смертельной ненавистью холокостовцев по отношению к ревизионистам, была чётко высказана в одной статье еврейского журнала "Скрайб": "Правильным отношением к холокосту должно быть то, что никогда не поздно вершить правосудие по отношению к нашим врагам, которые на самом деле являются врагами Бога. Но кто наши враги? Да все те, кто отрицает, что холокост имел место [...]. Любой из вышеприведённых категорий должен рассматриваться так, будто он лично принимал участие в холокосте. Он расхаживает с висящим на нём смертным приговором. Если бы наших врагов можно было заставить лично пережить потерю шести миллионов людей, они бы больше не говорили, что холокоста не было. [...] Только те, кто отождествляет себя с врагами Бога, получат заслуженное наказание"[1321].
Вот уже шестьдесят с лишним лет национал-социалистов ("фашистов") изображают как дьяволов в человеческом обличье, против которых оправданы все меры. Нацистов сравнивают с нелюдями, монстрами, чудовищами. А чудовищ можно и даже нужно убивать всякий раз, когда их обнаруживают среди людей. Именно так союзническая пропаганда во время Второй мировой войны настраивала своих солдат. И такое впечатление, что сегодня тоже идёт война. Впрочем, пропаганда "нацистских злодеяний" никогда не прекращалась; она продолжается вплоть до сегодняшнего дня.
С: Это потому, что нацисты действительно были преступниками.
Р: Это ваше личное мнение. Я так не считаю. В любом случае, как можно изображать своих братьев по разуму нелюдями и чудовищами только потому, что они придерживаются других взглядов! Разве не это будто бы делали нацисты? Разве это не есть самый настоящий фашизм в традиционном смысле этого слова?
Другие формы насилия, которые используют против ревизионистов, - это взрывы и поджоги. Вот что, к примеру, написал Институт по пересмотру истории в своём журнале, № 2-4, 1984 года: "Примерно в полночь 4-го июля [1984 года] офис и склад издательства сгорели до основания в результате поджога. [...] То, что вы видите перед собой, можно с полным правом назвать "Феникс"-выпуском "Журнала исторического обозрения", поскольку он буквально восстал из пепла. К сожалению, историческим книгам, документам, бумагам и оборудованию на общую сумму свыше 300 тысяч долларов повезло гораздо меньше"[1322].
|
|
|
Рис. 153. Разрушенное помещение типографии издательства Историкал ревью пресс после взрыва бомбы. |
То, что это далеко не единственный случай, можно увидеть из следующего, далеко не полного, списка[1323].
| 20 ноября 1978: | На Робера Фориссона напала группа студентов. |
| 5 ноября 1980: | Поджог издательства Историкал ревью пресс в Восточном Суссексе, Англия. |
| 29 января 1981: | Французскому ревизионисту Мишелю Канье плеснули в лицо кислотой, в результате чего он остался обезображенным на всю оставшуюся жизнь. |
| 5 апреля 1981: | Служащего Института по пересмотру истории (Institute for Historical Review, ИПИ) избили за пределами его офиса. |
| 26 июня 1981: | Рано утром был совершён поджог здания ИПИ, не причинивший, однако, особого ущерба. |
| 25 апреля 1982: | В результате поджога здания ИПИ была повреждена коллекция книг. |
| 27 мая 1982: | На преподавателя истории, ревизиониста Джорджа Эшли, было совершено покушение. |
| 5 сентября 1982: | Офис ИПИ был обстрелян. |
| Декабрь 1982: | Дом ревизиониста Дж. Эшли был ограблен. |
| 6 февраля 1984: | Члены Еврейской защитной лиги (Jewish Defense League) напали на Эрнста Цунделя. |
| 15 мая 1985: | У дома Дж. Эшли взорвалась бомба. |
| 5 июня 1985: | Члены Еврейской защитной лиги подложили бомбу американскому ревизионисту немецкого происхождения Гансу Шмидту. |
| 12 июля 1987: | Некий Николас Ульман напал на Р. Фориссона, когда тот занимался в спортзале в своём родном городе. |
| 12 декабря 1987: | Во время семинара в Сорбонне, Париж, толпа евреев напала на Р. Фориссона и избила его. |
| 14 января 1988: | Группа молодчиков избила преподавателя истории из Лионского университета III Жан-Поля Аллара, заподозренного в ревизионизме. |
| 10 февраля 1988: | Машина немецкого традиционного историка Эрнста Нольте была подожжена из-за того, что тот симпатизировал ревизионистам. |
| 18 июля 1988: | Был подожжён дом канадского ревизиониста Джеймса Кеегстры. |
| 6 февраля 1990: | Был избит французский ревизионист Оливье Матьё. |
| 21 марта 1991: | На открытии судебного процесса Р. Фориссона на него напала группа зрителей. |
| 22 января 1992: | В университете Лос-Анджелеса был избит еврейский ревизионист Дэвид Коул. |
| 17 марта 1992: | Разъярённая толпа едва не растерзала Р. Фориссона, когда тот направлялся в гости к шведскому ревизионисту марокканского происхождения Ахмеду Рами. |
| 28 октября 1992: | В результате поджога был уничтожен книжный магазин бельгийского ревизиониста Жан-Мари Борбуза. |
| 22 апреля 1993: | На демонстрации против открытия вашингтонского Музея холокоста был зверски избит ревизионист Дэвид Уилкокс. |
| 4 апреля 1995: | "Антифашистская милиция" отправила по почте канадскому ревизионисту немецкого происхождения Эрнсту Цунделю посылку с лезвием для бритья и мышеловкой с угрозой его взорвать. |
|
|
|
|
Рис. 154. Так выглядел дом Цунделя 7 мая 1995 года после поджога. |
Рис. 155. Библиотека "Либрерия Еуропа" из Барселоны 16 января 1999 года после поджога. |
| 7 мая 1995: | В результате поджога был серьёзно повреждён Дом Эрнста Цунделя в Торонто (Канада). |
| 20 мая 1995: | Эрнст Цундель получает посылку с ложным адресом отправителя. Он относит посылку в полицейский участок, где её просвечивают рентгеновскими лучами и обнаруживают, что в ней содержится мощная бомба, которая в состоянии уничтожить всё в радиусе 90 метров. Бомба была взорвана полицией в каменоломне в окрестностях Торонто. Местное телевидение сняло репортаж об этом событии, который был показан в вечерних новостях. |
| 16 июля 1996: | Парижская ревизионистская библиотека "Либрэри дю Савуар" была разграблена. |
| 6 сентября 1996: | Издательство Историкал ревью пресс в очередной раз пытались поджечь. |
| 7 сентября 1996: | Книжный торговец Патрик Хелин был избит из-за того, что он продавал ревизионистскую литературу. |
| 15 января 1998: | На парижском процессе ревизионистов Роже Гароди и Пьера Гильома они и их сторонники были избиты. |
| 27 февраля 1998: | При оглашении приговора в отношении Роже Гароди он и его сторонники подверглись нападению и были избиты. |
| 16 января 1999: | В Барселоне (Испания) была подожжена библиотека ревизионистского толка "Либрерия Еуропа". |
5.3. Цензура
С: Вот к чему приводят высказывания людей наподобие Фритьофа Мейера, который говорит, что фашистов нужно бить всегда и везде (см. конец главы 2.21).
Р: Да, это называется призывом к насилию и разжиганием ненависти. Но что самое удивительное в вышеприведённом списке актов насилия, совершённых против ревизионистов, так это то, что ни в одном из этих случаев дело не дошло до суда. Но ведь если, к примеру, некие лица нападают на ревизионистов в зале суда, их непременно должны арестовать и судить. Но этого никогда не происходило и не происходит. Даже если кого-то случайно и арестовывают, его вскоре отпускают по приказаниям сверху. Таким образом, власть имущие терпимо относятся к проявлению насилия по отношению к ревизионистам и, можно сказать, даже приветствуют его.
Впрочем, удивление у вас тут же пропадёт, если вы посмотрите на то, как западные правительства относятся к самим ревизионистам. Их деятельность стараются затруднить, ограничить и остановить всеми возможными способами. Давайте же более подробно рассмотрим различные формы цензуры, с которыми мы сталкивались на протяжении этих лекций.
В Европе ревизионизм запрещён во многих странах, но не во всех. Например, Италия, Португалия, Англия, Ирландия и скандинавские страны не запрещают ревизионистскую деятельность. В большинстве восточных и юго-восточных странах Европы ревизионизм также пока не запрещён юридически, но всё идёт именно к тому. Например, любая страна, желающая вступить в НАТО, должна принять законы, запрещающие "отрицание холокоста". Так, в январе 1999 года Польша приняла такого рода законы, и в апреле 1999 года её приняли в НАТО.
В Испании и Голландии эти законы существуют, но они особо не применяются. В Голландии это происходит, скорее всего, потому, что ревизионистов как таковых там попросту нет. Что же касается Польши, Франции, Бельгии и немецкоязычных стран, то здесь эти законы применяется весьма энергично. В Австрии максимальное наказание за ревизионизм составляет десять лет тюрьмы, в Германии и Израиле - пять, в Польше и Швейцарии - три года, а во Франции и Бельгии - один год.
С: А что, в Польше и Израиле ревизионистов тоже сажают?
Р: Конечно. Здесь можно увидеть одну закономерность. Все страны, которым миф о холокосте необходим для выживания, имеют соответствующие законы, защищающие этот миф в уголовном порядке. Впрочем, другие страны имеют не менее эффективные способы защиты этой легенды. Например, посредством так называемых "трибуналов о правах человека" Канада и Австралия разработали судебную систему, действующую независимо от уголовной юстиции и наказывающую инакомыслящих денежными штрафами и судебными постановлениями. Пренебрежение этими постановлениями считается уголовным преступлением и наказывается соответствующим образом[1324].
Что же касается США, то благодаря первой поправке к конституции здесь цензуры практически не существует - по крайней мере, официально. Однако американские средства массовой информации сконцентрированы практически в одних руках, так что плюрализма мнений там больше не существует. Крупная часть СМИ находится в руках девяти крупных корпораций[1325], которые контролируют также и рекламный рынок, от которого зависят остальные СМИ. Информация поступает, в основном, от одного агентства новостей - Ассошиэйтед пресс (Associated Press). Книжный рынок в США находится большей частью в руках одной фирмы - Инграмс (Ingrams). Это даёт понять, почему в США очень тяжело найти книгу, в которой союзники по Второй мировой войне представляются в нелестном свете, - даже тяжелей, чем в Германии.
Несмотря на то, что в США пока что не был принят закон против ревизионистов, американские власти делают всё возможное для препятствования ревизионистским исследованиям в других странах. В 1992 году Отдел по особым расследованиям (организация по "охоте за нацистами" при ФБР) отправил из американского консульства во Франкфурт-на-Майне отчёт о ревизионизме в Германии, копия которого была анонимно отправлена в Институт по пересмотру истории[1326]. Интересно, что этот отчёт был отослан также в израильское посольство в Бонне, израильское консульство в Нью-Йорке и еврейскую ложу Бнай Брит в Лондоне. Таким образом, Отдел по особым расследованиям тесно сотрудничает с государством Израиль и с одной из самых влиятельных еврейских лож. Так вот, в третьем пункте данного отчёта говорится, что федеральное управление уголовной полиции ФРГ пообещало возбуждать уголовное дело против любого, кто владеет ревизионистским материалом.
Неудивительно поэтому, что США активно участвуют во всём мире в действиях, имеющих целью запрет ревизионистских конференций и публикаций. Так, например, в 2001 году США направили угрозу Ливану, после которой эта страна отменила проведение в Бейруте запланированной ревизионистской конференции[1327]. В другом случае дипломатическое давление со стороны США привело к увольнению редактора одной крупной египетской газеты, и всё из-за того, что тот позволил опубликовать в своей газете ревизионистскую статью[1328]. И наконец, на данный момент американские власти пытаются всеми правдами и неправдами депортировать из страны автора этих строк, который в 2000 году запросил у США политического убежища из-за жёстких преследований, которым я подвергался у себя на родине в Германии[1329].
С: А куда они собираются вас депортировать?
Р: В Германию, где меня ждёт около тридцати уголовных дел за "отрицание холокоста", то есть за всю научную литературу, которую я напечатал начиная с 1993 года. Каждое из этих "преступлений мысли" предусматривает в качестве наказания до пяти лет тюремного заключения[1330].
С: И сколько же лет вам придётся отсидеть за все ваши лекции и труды о холокосте?
Р: Ну, некоторые из этих дел они, наверно, объединят, но я сомневаюсь, что они сделают из всего этого только одно большое дело, поскольку тогда им пришлось бы отпустить меня "всего" через пять лет. Нет, я считаю, что они дадут мне значительно больший срок. Лет десять, наверное.
[В ноябре 2005 года власти США всё-таки выслали Гермара Рудольфа в Германию. 14 ноября 2006 года в Мангейме начался его процесс. Рудольфу грозит пять лет тюрьмы и ещё двадцать лет "по рогам", то есть двадцать лет ему нельзя будет выезжать из Германии. Следите на интернете за ходом его процесса! - прим. пер.]
С: Это же самая настоящая диктатура!
Р: Да, и американские власти изо всех сил помогают этой диктатуре, сами при этом стараясь держаться в тени.
С: Что ж, теперь начинаешь понимать, как лицемерно звучит вся эта американская пропаганда о том, что США якобы распространяют свободу и демократию по всему миру!
Р: Лицемерие и вправду велико. Что ж, главным победителем во Второй мировой войне стали Соёдинённые Штаты, и именно таковым они хотят оставаться и дальше. Не стоит также забывать о существующем в США влиятельном еврейском лобби[1331]; если бы оно могло, оно бы уже давно отменило первую поправку к конституции, речь в которой идёт о правах человека. Впрочем, человеческим правам в США уже угрожает большая опасность. Причиной этому стал закон Буша под названием "Патриот-1", принятый после событий 11 сентября 2001 года.
Но что самое удивительное в цензуре, существующей в западных странах, так это то, что подавляющее большинство населения этих стран либо согласно с такими жёсткими мерами, либо, в лучшем случае, относится к ним с безразличием. И это вопреки тому, что только небольшой процент граждан питает более-менее радикальные взгляды и фанатично стремится подавить любые нежелательные взгляды. Мы поймём этот мощный и единый фронт против любой крупной ревизии историографии, если взглянем на интересы тех групп, которые наиболее яро требуют принятия этой цензуры и поддерживают её[1332]. Впрочем, я бы не хотел устраивать сейчас политические дискуссии.
Самый вопиющий случай цензуры представляет собой Германия. Дошло аж до того, что большинство немцев считает, будто первый куплет национального гимна Германии "Deutschland über alles" является запрещённым, хотя в действительности это не так[1333].
С: Но ведь во время Второй мировой войны этот куплет использовали в дурных целях. Поэтому его не нужно петь.
Р: Я сейчас говорю не о том, нужно его петь или нет. Речь идёт о другом: какого мнения мы должны быть о стране, большинство граждан которой считает, что один из куплетов национального гимна запрещён - это при том, что он имеет давнюю традицию? Посмотрите на другие страны, в которых петь национальный гимн и вывешивать национальный флаг считается чем-то нормальным. В Германии же всё наоборот. Так, в 2001 году британская газета "Индепендент" справедливо отметила, что в Германии только "идиоты и неонацисты" распевают национальный гимн и вывешивают национальный флаг[1334]. Иными словами, нормальный, здоровый патриотизм считается в Германии граничащим с "неонацизмом".
И какого мнения мы должны быть о стране, большинство населения которой ничуть не беспокоит то, что в ней запрещают безобидные песни или стихи? Это до какого же состояния нужно было довести народ, чтобы тот считал вполне нормальным и приемлемым запрет патриотических песен? Причём не только песен, но и фильмов, книг, интернет-страниц и т.д. и т.п.
То, что это вовсе не гипотетические рассуждения, видно из примера Франка Реннике, немецкого националиста и сочинителя песен, которого долгое время подвергали преследованиям и в конце концов отправили в тюрьму. И всё это только из-за того, что его песни, пусть и мирные, являются политическими и протестуют против социальных и политических процессов в Германии, которые, по мнению Реннике, представляет большую угрозу для страны[1335].
Впрочем, это только верхушка айсберга. Возьмите, к примеру, случай с преподавателем истории Гансом-Юргеном Вицшем, который был брошен в тюрьму за свои ревизионистские убеждения, хорошо обоснованные с научной точки зрения[1336]. Какого же мнения мы должны быть о правительстве, которое отправляет историков за решётку из-за их научных взглядов?
А как вам случай с судьёй Вильгельмом Штеглихом, которого лишили докторской степени из-за написанной им ревизионистской книги, а саму книгу впоследствии сожгли (см. главу 2.7)?
А вот какая судьба постигла антологию, опубликованную в 1994 году в память о знаменитом немецком профессоре истории Гельмуте Дивальде[1337]. Книга эта содержала ряд статей под авторством немецких учёных, в том числе уже упоминавшуюся в этих лекциях статью Роберта Хеппа об истории "скандала вокруг Дивальда" (см. главу 2.15). В этой статье имелась сноска на латыни, в которой Хепп написал следующее (привожу его слова в сокращении, так как сегодня мало кто понимает по-латыни): "Sunt apud nos cogitationes liberae in foro interno, constrictae tamen in foro publico. [...] Ego quidem illud iudaeorum gentis excidium, ratione institutum et in "castris extinctionis" gaso pernicioso methodice peractum, veram fabulam esse nego. Sed documentorum et argumentorum scholae revisionisticae ratione habita haud scio, an hoc verum sit. [...]"[1338].
Здесь Хепп говорит о том, что в Германии свобода обсуждения определённых вопросов строго ограничена и что любой может быть наказан за высказывание определённых мнений. Если кто-то всё-таки желает сделать такого рода заявления, он должен прибегнуть к специальным методам - например, вставить сноску на латыни, как в этом случае. Далее Хепп ставит под сомнение правдоподобность истории о газовых камерах, будто бы использовавшихся во время геноцида евреев в так называемых "лагерях уничтожения". Он пишет, что пришёл к этим взглядам под влиянием ревизионистских доводов.
А теперь самое интересное. Из-за этой сноски на латинском языке Хеппа привлекли к уголовной ответственности за "возбуждение масс" и "разжигание ненависти". Но, поскольку закон о давности уголовного преследования уже истёк, его не стали судить; дело ограничилось конфискацией тиража этой антологии[1339] и её сожжением под надзором полиции[73].
С: И всё это из-за несчастной сноски на латинском языке?! Скажите, как может заявление на латыни разжечь массы? Да люди его попросту не поймут!
Р: В Германии язык не играет значения; главное здесь - само содержание. Ну и как вам такое государство, которое сжигает научные антологии, посвящённые одному из самых знаменитых немецких историков после Второй мировой войны?
С: Но ведь Хепп и Дивальд придерживались правых взглядов!
Р: Ну и что с того? Что, у них нет права высказывать своё научное мнение? Разве статья 5, параграф 3, основного закона Германии (где гарантируется свобода исследований и преподавания) что-то говорит о правых взглядах исследователей и преподавателей? И как, вообще, определить, какие взгляды правые, а какие - нет?
Вот вам два наглядных примера того, куда могут привести подобные рассуждения. Первый случай имел место 27 октября 2000 года, когда один прокурор из Хемница отказался начать расследование в связи с жалобой, поданной одним консервативным немецким политиком. Этот политик счёл, что средства массовой информации оклеветали его, назвав нацистом. Вот как прокурор пояснил принятое им решение об отказе начать расследование в этой связи: "При рассмотрении вопроса о том, является ли слово "нацист" клеветой, необходимо учитывать то, как понимает этот термин непредвзятый наблюдатель, обычный читатель. В частности, в частых публичных дискуссий по поводу "насилия со стороны правых" термин "неонацист" используется как собирательное понятие для всех лиц, принадлежащих к правому политическому спектру; при этом ничего не говорится о их принадлежности к какой-либо фракции, находящейся на правом политическом спектре. Следовательно, употреблённый здесь термин не является клеветой, а всего лишь говорит о принадлежности истца к некой фракции. А поскольку он является председателем Молодёжного землячества Саксонии и Нижней Силезии [саксонской молодёжной патриотической организации], его, вне всякого сомнения, можно назвать лицом правой ориентации"[1340].
С: Иными словами, правые взгляды = неонацистские = дьявольские = вне закона.
Р: Да, неонацистов ведь считают отбросами общества.
А вот ещё один пример, из которого видно, куда может привести вся эта охота на "крайне правых". Австрийский профессор Вернер Пфайфенбергер Долгое время преподавал политологию в одном престижном немецком университете. Затем он совершил жуткое "преступление", вырвав из контекста слова немецкого коммуниста Курта Тухольского о том, что немецкую буржуазию нужно перетравить газом. Стоит отметить, что Тухольский был ярым пацифистом, и в том отрывке он говорил, что хочет, чтобы буржуа сами испытали на себе последствия войны (среди которых - газовые атаки), чтобы в итоге они стали пацифистами. Пфайфенбергер использовал эту и другие искажённые цитаты в своей статье, в которой он сравнивал национализм и интернационализм. Именно поэтому его в итоге заклеймили "правым радикалом", что имело для него крайне неприятные последствия. СМИ развернули против него самую настоящую травлю, он был уволен с работы, а затем австрийские власти привлекли его к уголовной ответственности за участие в национал-социалистической деятельности, что карается в Австрии сроком до двадцати лет. Видя, что его личная жизнь и карьера была полностью уничтожена и что ему вдобавок угрожает длительное тюремное заключение, Пфайфенбергер 13 мая 2000 года покончил с собой[1341].
С: Боже мой! Сначала она сжигают книги, а затем доводят людей до самоубийства!
|
|
|
Рис. 156. Мюнхенская Галерея полководцев. Следы пламени, оставшиеся после Райнхольда Эльстнера. |
Р: Не просто до самоубийства. Вот вам ещё один, последний, пример, речь в котором, правда, пойдёт не об учёном. Райнхольд Эльстнер, немецкий ветеран Второй мировой, долгие годы терпел, как он выразился, "ниагарский водопад лжи" и исторические искажения, которыми обливали его и его поколение. В 1995 году он составил пламенное обращение к немецкому народу с призывом прекратить эту ложь и эти искажения. 25 апреля 1995 года он оправился к мюнхенской Галерее полководцев (Feldherrenhalle), облил себя бензином и зажёг спичку. Вскоре после этого он скончался[1342].
С: По-моему, это глупо.
Р: Возможно, но последовавшая за этим реакция немецких властей была куда глупей и фанатичней! Они конфисковали последнее обращение Эльстнера и запретили его печатать. Кроме того, они запретили устраивать любые памятные собрания в его часть у Галереи полководцев, изъяли и по сей день продолжают изымать и уничтожать все венки, которые люди возлагают там в память о ветеране Райнхольде Эльстнере.
С: Это напомнило мне о схожей реакции коммунистических властей Чехословакии, когда в 1969 году пражский студент Ян Палаш поджёг себя в знак протеста против подавления Советским Союзом так называемой "пражской весны".
Р: Сходство просто поразительное.
Размеры данной публикации не позволяют мне подробно описать царящую в Германии цензуру и преследования, которым там подвергаются инакомыслящие, поэтому я попросту отошлю вас к следующим статьям[1343]. Впрочем, позвольте представить вам данные о так называемых "пропагандистских преступлениях", публикуемые немецким Ведомством по охране конституции. В число "пропагандистских преступлений" входят: всевозможные исторические и политические высказывания; демонстрация запрещённых флагов, символов, эмблем, фотографий; распространение, воспроизведение и пение запрещённых песен и т.д. и т.п. Некоторое из вышеперечисленного может быть истолковано как распространение национал-социалистических убеждений - например, рисование свастик или цитирование "Майн кампфа". Стоит отметить, что, например, в США и Англии все эти виды деятельности являются вполне законными.
С: Учитывая немецкую историю, всё это нужно обязательно запретить!
Р: Хорошо, а почему же тогда коммунистическую пропаганду никто не запрещает? Если "правая" литература запрещена, почему же не запретить и "левую"? Давайте будем наказывать тех, кто рисует пятиконечную звезду, размахивает флагом с серпом и молотом, распевает Интернационал, продаёт "Капитал" и "Коммунистический манифест" и т.д. и т.п. Учитывая, что все граждане равны перед законом, это будет вполне нормально. Вот только если мы начнём ко всем относиться так, как в Германии относятся к "правым радикалам", то тогда все окажутся за решёткой или, в лучшем случае, будут уволены с работы! Ведь даже согласно официальной версии истории, "левые" коммунисты совершили гораздо больше преступлений во всём мире, нежели "правые" национал-социалисты или фашисты. Если судить левых за "пропагандистские преступления" так, как судят правых, то тогда вся Германия превратится в огромный концлагерь, и надо будет строить новую стену, побольше берлинской. ГДР Ульбрихта и Хонеккера покажется тогда сущим раем!
С: Да как вы можете сравнивать одно с другим! Нацисты сотворили в Германии намного больше преступлений, чем коммунисты!
Р: А вот здесь вы не правы![1344] Как-никак, национал-социалисты не несут ответственности за гигантскую этническую чистку восточных земель Германии и восточной Европы от всех немцев, жертвами которой стали миллионы простых граждан. В этом повинен, прежде всего, коммунист Сталин. И вообще, то, что вы сейчас пытаетесь нам навязать, называется коллективной ответственностью, которая является незаконной, да и попросту аморальной. Вы оправдываете ограничение в гражданских правах всех живущих сегодня немцев преступлениями, которые приписываются их дедам и прадедам. Это совершенно неприемлемо ни с юридической, ни с нравственной точек зрения.
Моё мнение таково, что в демократическом, правовом государстве не должно быть никаких "пропагандистских преступлений". Наказывать нужно только явные призывы к насилию и одобрение преступлений, действительно имевших место, - например, заявления вроде "Долой гренландцев!" или "Убивать еретиков - богоугодное дело!" Наказывать нужно не высказывание миролюбивых мнений, а попытки властей подавить эти самые мнения.
С: В таком случае на нарах окажутся сотни, если не тысячи, немецких судей и прокуроров.
Р: Необязательно. Согласно общим юридическим принципам, законы (за исключением особых случаев) не имеют обратной силы. Но если в будущем будет установлено, что сегодняшнее попирание германскими властями основных гражданских прав противоречили уже существовавшим законам (а это, на мой взгляд, действительно так!), то тогда да, тюрьмы заполнятся весьма быстро.
А сейчас несколько слов о том, как работает немецкая цензура, чтобы вы смогли понять, с чем мы здесь имеем дело. В Германии существуют специальные полицейские органы, ответственные за охрану конституции, работники которых расследуют возможные "пропагандистские преступления" и наказывают виновных.
Я слышу недовольный шёпот? Да, дамы и господа, поскольку современная Германия считается "демократией, охраняющей себя", в её полиции имеются весьма крупные "отделы по охране государства". Расследования там проводятся специально подготовленными прокурорами, которые занимаются исключительно политическими преступлениями. В немецких правовых судах рассмотрение этих дел проводится в так называемых "палатах по охране государства" ("Staatsschutzkammern"), которые специализируются на политических процессах.
Таблица 27. Германия сегодня: | ||||
| Год | Правые | Левые | Иностранцы | Всего |
| 1994 | 5.562 | 185 | 235 | 5.982 |
| 1995 | 6.555 | 256 | 276 | 7.087 |
| 1996 | 7.585 | 557 | 818 | 8.960 |
| 1997 | 10.257 | 1.063 | 1.249 | 12.569 |
| 1998 | 9.549 | 1.141 | 2.098 | 12.788 |
| 1999 | 8.651 | 1.025 | 1.525 | 11.201 |
| 2000 | 13.863 | 979 | 525 | 15.367 |
| 2001 | 8.874 | 429 | 353 | 9.656 |
| 2002 | 9.807 | 331 | 467 | 10.605 |
| 2003 | 9.692 | 431 | 1.340 | 11.463 |
| 2004 | 10.915 | 410 | 341 | 11.666 |
| Итого: | 101.310 | 6.807 | 9.227 | 117.344 |
|
- Правые: "преступления с крайне правым подтекстом", то есть "пропагандистские преступления" и "возбуждение масс". - Левые: "преступления с крайне левым подтекстом"; заносятся, как правило, в категорию "другие преступления". - Иностранцы: преступления, совершённые радикалами-иностранцами; речь идёт, в основном, о нарушениях немецкого закона об объединениях ("Vereinsgesetz") курдами из запрещённой в Германии "Курдской освободительной армии" PKK[1345]. |
||||
С: Я думала, в Германии нет политической карательной системы.
Р: Вы сильно заблуждались.
С: Выходит, тех, кого эти суды судят за пропагандистские преступления и сажают в тюрьму, можно считать политическими заключёнными?
Р: Именно так. В среднем на каждый год приходится чуть более десяти тысяч уголовных дел за "преступления мысли"; тюремным сроком оканчиваются несколько сот из них. В большинстве случаев дело прекращается из-за того, что личность правонарушителей не была установлена, либо же подсудимый отделывается выплатой штрафа. Встречаются, разумеется, и оправдательные приговоры. До суда доходит только малая часть этих дел, и ещё меньше дел оканчиваются тюремным сроком.
Цензура в Германии осуществляется в два этапа. Любой суд может вынести решение о запрете какого-либо носителя информации. Кроме того, в Германии существует Федеральное цензурное учреждение по делам СМИ, опасных для молодёжи (Bundesprüfstelle für jugendgefährdende Medien, BPjM, ФЦУ), которое может занести в свой список любой носитель информации и тем самым запретить его распространение или публичную продажу. В прошлом списки запрещённых СМИ находились в свободном доступе в крупных библиотеках, но сейчас - из-за того, что такого рода списки косвенно пропагандируют запрещённый материал, - доступ к ним был закрыт.
С: Я считаю, что это вполне нормально в случае с порнографией или, скажем, с фильмами ужасов.
Р: Да, Федеральное цензурное учреждение было создано как раз для того, чтобы не допускать распространения данного материала среди детей и подростков, и это до сих пор остаётся его основным предназначением.
С: В этом нет ничего предосудительного.
Р: В этом - да, однако ещё в 1990 году Экхард Йессе, преподаватель социологии в Хемницском университете, в печатном издании Ведомства по охране конституции обвинил Федеральное цензурное учреждение в том, что оно ведёт однобокую борьбу с тем, что оно считает правыми СМИ[1346]. Согласно Йессе, цензура, осуществляемая ФЦУ, "несовместима с принципами свободного общества, ибо устное и печатное слово не нуждается в попечительстве. [...] Свободное общество не должно запрещать и подавлять свободный обмен идеями и точками зрения"[1347].
В 2004 году в Германии был ужесточён закон о защите молодёжи от материала, нарушающего уголовный кодекс, то есть от крайне "опасного" политического и исторического материала, в том числе этой книги. Согласно этому закону, Федеральное цензурное учреждение должно отныне вносить такого рода материал в тайный список, закрытый для доступа[1348].
С: То есть, выходит, немецкие граждане не могут даже узнать, какой материал является запрещённым?
Р: Именно так. Следующий этап немецкой цензуры - запрет, конфискация и полное уничтожение материала на основании постановлений суда - также неизвестен большинству граждан Германии, поскольку эти постановления издаются в тайных списках, которые хранит Федеральное управление уголовной полиции, немецкое ФБР[1349]. Если кто-то захочет заполучить запрещённый материал для распространения, производства, ввоза, вывоза, хранения, рекламирования, продажи и т.д., к нему домой нагрянет полиция.
С: Но как можно не совершать преступление, если власти не говорят, что именно является преступлением?
Р: Незнание не освобождает от ответственности.
С: Но ведь списки запрещённого материала от граждан скрывают намеренно!
Р: А это уже их проблемы. Что ж, теперь вы видите, каково быть гражданином "демократии, охраняющей себя", немецкого типа. Вдобавок ко всему немецкие власти учредили специальный телефонный номер для доносов, позвонив по которому, вы можете сообщить о подозрительной "крайне правой" деятельности. Вот он: 01805-234566. Подобный телефонный номер существует и в "демократической" Франции.
С: А чем вас не устраивает демократия, которая хочет себя защитить?
Р: Вообще-то она меня вполне устраивает, если только при этом не нарушаются основные гражданские права, а именно это происходит сейчас в Германии. Так, немецкий тираж настоящей книги уже был конфискован из-за того, что она якобы "разжигает ненависть". Все конфискованные экземпляры книги немецкие власти втайне сожгут, и тот, кто, скажем, будет пойман при покупке этой книги в качестве подарка для друзей или родственников, вскоре предстанет перед уголовным судом. Распространение книги, которую вы сейчас читаете, является в Германии преступлением, наказание за которое составляет до пяти лет тюрьмы. И это называется правовой демократией? Как говорится, это было бы смешно, если бы не было так грустно.
В качестве подтверждения вышесказанного я приведу слова одного специалиста. 19 января 1993 года Айке Муссманн, преподаватель криминалистики в Академии государственного управления из Людвигсбурга (Германия), читал в Штутгарте лекцию перед католическим студенческим обществом "Нордгау праг", в которое тогда входил и я. Лекция называлась "Полиция во времена перемен". В ней он выражал свою обеспокоенность постоянным попиранием в Германии гражданских прав и усилением полицейской власти. Муссманн отметил, что если эту тенденцию не остановить, то он не захочет жить в Германии лет через сорок, поскольку к тому времени Германия превратится в полицейское государство, наподобие того, что описывает Оруэлл в своей книге "1984".
С: Похоже, Муссманн слишком завысил срок, необходимый немецким политикам для достижения этой цели.
Р: Согласен. Стоит подчеркнуть, что ревизионисты неоднократно предупреждали об этой опасности. Например, в 2000 году в качестве бесплатного приложения к студенческой газете "Кроникл" Миннесотского университета имени святого Клавдия распространялся журнал "Ревизионист". В одной из статей того номера речь шла о возросшем преследовании и сжигании книг в Германии, и проводились параллели с романом Рэя Брэдбери "451° по Фаренгейту"[1350]. Так вот, некоторых студентов это так сильно возмутило (нет, не нарушения основных гражданских прав в Германии, а сам журнал), что они публично сожгли этот журнал (см. главу 2.11)! Это заставляет сильно усомниться в том, что большинство людей на нашей планете - действительно разумные существа.
Настоящей головной болью для немецких и французских властей является интернет, что не удивительно, поскольку это замечательное изобретение дало людям возможность свободно излагать любую точку зрения. Отныне любой человек без особых для себя затрат может свободно обмениваться информацией и мнениями с другими людьми. Разумеется, ответные меры властей Франции и Германии не заставили себя долго ждать. Сначала крупным интернет-поисковикам пригрозили судебным иском, если они не перестанут отображать в результатах поиска запрещённый материал. В итоге интернет-поисковики так запрограммировали свои веб-сайты, что посетители из Германии и Франции видят только те результаты, в которых отсутствует "запрещённый" материал. Например, крупнейший поисковик в мире Гугл (www.google.com) отображает все страницы крупнейшего ревизионистского веб-сайта VHO (www.vho.org). Зато французская и немецкая версии Гугл (www.google.fr и www.google.de, соответственно) не отображают ни одной страницы VHO[1351]. Немецкие цензоры пошли ещё дальше и пригрозили судебным иском всем интернет-провайдерам, предоставляющим своим пользователям доступ к запрещённому материалу[1352]. И теперь я получаю письма от людей из Германии и даже из Швейцарии, в которых они сообщают, что не могут зайти на мой сайт www.vho.org.
С: Похоже, что для демократов демократизация средств массовых информации - сущий кошмар.
Р: Да, и, как видите, работники цензуры не сидят сложа руки. Одновременно с ростом холокостной пропаганды, начавшемся в 1950-х годах, в странах центральной и западной Европы стала усиливаться цензура, и основной её жертвой были и остаются инакомыслящие историки, ревизионисты.
А теперь представьте себе на минутку, что произойдёт, если гонения, которым подвергаются ревизионисты, испытают на себе другие категории граждан - например, евреи, гомосексуалисты, женщины, сторонники левых партий. Да все мировые СМИ тут же поднимут вой! Зато о гонениях ревизионистов никто ничего не говорит, поскольку речь здесь идёт "всего лишь" о "правых радикалах". Но если судить объективно, то большой разницы между преследованием свидетелей Иеговы и коммунистов во времена Третьего рейха и преследованием ревизионистов и приверженцев правых взглядов нет (хотя поначалу коммунистов сажали не из-за их взглядов, а во избежание актов насилия с их стороны[1344]). Ревизионисты подвергают сомнению официальную историю Третьего Рейха и Второй мировой войны, и за это в современной Германии их сажают в тюрьму. Разве это нормально?
С: Нет, конечно, но, похоже, что большинству немцев на всё это попросту наплевать. И ужесточение цензуры их мало волнует.
Р: Одна из главных причин этому - страх. Смелость в современной Германии - большая редкость. Протестов против тех, кто злоупотребляет данной ему властью, практически не слышно. Впрочем, в 1914-1939 годы немцы тоже особенно не выступали против тогдашней судебной системы и засилья бюрократов. Это происходит и в наши дни. Мало кто осуждает всевозрастающее попирание гражданских прав и прав человека - разве что только у себя на кухне, где никто из посторонних его услышать не может. И конца этому пока что не видно.
5.4. "Общеизвестные факты"
С: Но ведь веские аргументы немецкие суды просто обязаны учитывать!
Р: Я тоже раньше так думал, но в итоге меня ждало горькое разочарование. Всему виной - так называемые "общеизвестные факты". В немецком языке существует специальный юридический термин "Offenkundigkeit", который можно перевести на русский как "общеизвестный (явный, очевидный) факт". Этот термин закреплён в статье 244, параграфе 3, немецкого Уголовно-процессуального кодекса. Это позволяет судьям отклонять доказательства, если прежде юридическим путём было установлено, что предмет обсуждения является "общеизвестным фактом". Например, ходатайства о доказательстве банальных утверждений, таких как "небо голубое" или "вода кипит при ста градусах", не будут приняты судом, поскольку это - общеизвестные факты. Кроме того, ходатайства о доказательстве тех утверждений, которые были неоднократно доказаны во время других уголовных дел, также могут быть отклонены на том же основании. Данный закон был задуман с тем, чтобы помешать адвокатам необоснованно затягивать судебные процессы.
С: А что в этом плохого?
Р: В этом - ничего. Плохо то, что эта статья применяется для самовольного отклонения доказательств на судебных процессах ревизионистов. Несмотря на то, что ревизионистов обвиняют в ложных и подстрекательских заявлениях, им запрещают возражать против обвинений, выдвигаемых судом, согласно которым ревизионистские взгляды ошибочны. Но ведь, не давая подсудимому возможности доказать суду, что предполагаемое преступление не является преступлением, поскольку высказанное им мнение является правильным и поэтому не может считаться преступлением, суд тем самым отказывает подсудимому в честном судебном процессе, что является грубым попиранием прав человека.
В судебных делах, возбуждаемых в Германии против ревизионистов, прокурорам достаточно заявить, что то, что ревизионисты не правы, - это общеизвестный факт. Им даже не надо доказывать обвинение, выдвинутое против ревизиониста. У подсудимого же попросту нет права требовать, чтобы его вину доказали, поскольку судьи вторят прокурорам и заявляют, что да, то, что подсудимый не прав, - это общеизвестный факт[1353]. Если же подсудимый продолжает настаивать на необходимости доказать его вину, то это только влечёт за собой более суровый приговор, поскольку подсудимый "неисправим", и вместо того, чтобы признать свою вину и раскаяться в содеянном, он продолжает повторять на суде то самое преступление мысли, за которое его судят.
С: Но ведь часто бывает так, что новые доказательства заставляют усомниться даже в самых очевидных вещах.
Р: Формально вы правы. В начале 90-х годов некоторые немецкие суды решили, что "общеизвестные факты" можно ставить под сомнение новыми или более убедительными доказательствами, которые прежде немецким судам никогда не предлагались, а также в том случае, если имеют место бурные общественные дискуссии по поводу правильности того или иного "общеизвестного факта"[1354]. Однако в том, что касается судов над ревизионистами, все ходатайства адвокатов, согласно которым представленное доказательство является новым и/или более убедительным или что имеют место заметные общественные дискуссии, будут немецкими судьями отклонены. Почему, спросите вы? Да потому, что холокост сам по себе является очевидным благодаря "общеизвестным фактам"!
С: Но ведь в этих ходатайствах речь идёт о качестве предложенного доказательства или о том, имеют ли место общественные дискуссии по данному вопросу, а не о том, был или не был холокост!
Р: Верно подмечено, однако представители Верховного федерального суда Германии прикидываются дурачками и всё равно штампуют эти решения[1355]. Это всё равно, что я скажу: "Я докажу, что моя машина быстрее вашей", а вы ответите: "Даже и не пытайтесь: известно ведь, что вода кипит при ста градусах!" Одно с другим не имеет ничего общего.
С: Выходит, немецкие суды демонстрируют в этих случаях полный маразм?
Р: Именно так. Историки и судебно-медицинские эксперты, подготавливающие новые или более качественные доказательства, всякий раз отвергаются судом, ибо "общеизвестные факты" говорят о том, что они не правы, что бы они там ни говорили. Более того: если эти эксперты не успокоятся, против них самих возбудят уголовное дело, и на своём суде им будет запрещено предъявлять в качестве оправдания собственные труды. Их штрафуют и сажают в тюрьму из-за того, что их взгляды (высказывать которые в суде им запрещается) считаются ошибочные ввиду "общеизвестных фактов"[1356].
С: Но откуда судьи могут знать, что подсудимые ошибаются, если они даже не пытаются выслушать этих подсудимых?
Р: Не знаю. Наверно, немецкие судьи - богоподобные существа, умеющие читать чужие мысли и, благодаря "общеизвестным фактам", безошибочно определяющие, что правда, а что - нет.
В свою очередь, если кто-то наберётся храбрости и попытается начать общественную дискуссию - с тем, чтобы создать другое мнение, которое сможет устранить "общеизвестный факт", - то он также будет привлечён к уголовной ответственности, без возможности вести в суде открытую дискуссию по данному вопросу, поскольку ошибочность его мнения опять-таки следует из "общеизвестного факта".
С: Это уже какой-то Кафка получается[1357]...
Р: Подождите, я только начал. Как я уже говорил, адвокаты защиты, которые осмеливаются предъявлять доказательства, ставящие под сомнение подлинность холокоста, также подлежат уголовной ответственности (см. главу 4.3.4). А поскольку взгляды этих судей ошибочны виду "общеизвестных фактов", у них нет права защищать себя при помощи доказательств, которые они ранее пытались предъявить в защиту своих клиентов.
С: Да уж, немецкое правосудие - это как те три обезьяны: одна ничего не видит, другая ничего не слышит, третья ничего не скажет. Это же самый настоящий юридический тоталитаризм, запрещающий заниматься свободными судебными исследованиями!
Р: Согласен. Знаменитые сталинские процессы тридцатых годов - это детские шалости по сравнению с тем, как судебная система в сегодняшней Германии стережёт свое табу![1358] И мне кажется, я знаю, что стоит за всем этим. Я неоднократно выступал в качестве свидетеля-эксперта на различных судах над ревизионистами и поэтому знаю, что говорю.
В статье 245 немецкого Уголовно-процессуального кодекса говорится, что доказательство, которое уже представляется в зале суда, не может быть отклонено на основании "общеизвестных фактов", а только в том случае, если выяснится, что это доказательство "полностью непригодно"[1359]. Это может быть только в том случае, если вызванный эксперт совершенно некомпетентен в данной области, но ведь тогда он, разумеется, перестаёт быть экспертом. Во всех же остальных случаях немецкий судья обязан выслушать свидетеля-эксперта, который уже находится в зале суда.
Учитывая, что ни один немецкий прокурор или судья никогда не поручит эксперту по холокосту провести судебную экспертизу и представить полученные результаты в суде (всё равно для немецких прокуроров и судей результат уже заранее является "общеизвестным фактом", так что зачем им зря беспокоиться?), у адвокатов нет другого выбора, кроме как самим находить свидетелей-экспертов и вызывать их в суд, где те смогут представить результаты проведённой ими судебной экспертизы.
В июне 1991 года один адвокат попросил меня подготовить экспертный отчёт на эту тему, на что я, будучи дипломированным химиком, ответил согласием. После этого, в 1991-1994 годах, адвокаты защиты неоднократно вызывали меня в суд в качестве свидетеля-эксперта на процессах различных ревизионистов. Однако во всех случаях судьи давали мне отвод - либо на том основании, что холокост является "общеизвестным фактом", либо из-за того, что моя экспертиза якобы представляла собой "полностью непригодное доказательство". И то, и другое юридически невозможно. Как может такое быть, чтобы учёный-химик с дипломом магистра, пишущий кандидатскую диссертацию по теме, находящейся в самом центре данного вопроса (неорганической химии), был "полностью непригоден" для ответов на вопросы из области химии?[1360] Тем не менее, это нарушение закона поддерживалось и одобрялось во всех апелляционных инстанциях.
22 июля 1992 года, на одном таком процессе в Мюнхене, я столкнулся с адвокатом защиты Клаусом Гёбелем, который вкратце проинструктировал меня по поводу моих появлений в суде в качестве свидетеля-эксперта. Он сообщил, что у меня нет и не будет никаких шансов представить в суде собранные доказательства на тему холокоста. Он сказал это после краткой беседы с судьёй, который должен был судить его клиента. Этот судья сообщил Гёбелю, что он, судья, получил сверху инструкции отклонять все доказательства, которые могут посеять сомнения по поводу холокоста.
Мой личный опыт хорошо вписывается во всё это. Как-то раз один судья не знал, как ему реагировать на присутствие свидетеля-эксперта - то есть меня - непосредственно в зале суда. После того, как было подано ходатайство о предоставлении мне слова, судья впал в панику. Он объявил перерыв в заседании, выбежал из зала суда и, как позже мне поведал один зритель, проследовавший за судьёй, сделал телефонный звонок с кодом 0228. Это код Бонна, тогдашней столицы ФРГ. Рассказывать, что было дальше, думаю, нет необходимости.
С: Похоже, он получил указания сверху, что не очень-то вписывается в образ независимой судебной власти.
Р: Это уж точно! Судебная система Германии, к сожалению, не является независимой, что хорошо видно на примере судей Райнера Орлета, Вольфганга Мюллера и Эльке Фолькертса. В 1994 году эти трое судей из Мангейма приговорили бывшего лидера Национал-демократической партии Германии (NPD) Гюнтера Деккерта к одному году теремного заключения условно. Деккерт был осуждён за то, что 10 ноября 1991 года он переводил речь американского инженера Фреда Лёйхтера по поводу его экспертного отчёта; при этом Деккерт жестами и выбором слов высказывал своё одобрение работой, проделанной Лёйхтером. Ну а поскольку Лёйхтер в своём экспертном отчёте отрицал холокост, его переводчик тоже был виновен в этом "преступлении". Райнер Орлет - судья, ответственный за составление письменного приговора, - допустил серьёзную "ошибку" при приведении обстоятельств, смягчающих вину подсудимого, написав следующее: "...Можно предположить, что подсудимый преследовал законные интересы, пытаясь снять с Германии требования, которые до сих пор, по прошествии почти полувека, предъявляют к ней из-за холокоста. Однако при этом он сильно превысил допустимые средства (ср.: Dreher/Tröndle, там же, § 193 Rdn. 8)"[1361].
С: А можно ли вообще считать снятие требований с Германии преследованием законных интересов?
Р: Если брать в качества руководства принципы правового государства, то да, конечно. Согласно этим принципам, заявления о коллективной вине являются недопустимыми. Но какую картину мы наблюдаем в Германии: дети, внуки и даже правнуки несут ответственность за то, что якобы совершили их отцы, деды и прадеды, большинство из которых уже давно умерло.
В этой связи Орлет привёл и другие смягчающие вину обстоятельства: "...Этот поступок был вызван его [Деккерта] желанием укрепить сопротивление немецкого народа перед еврейскими требованиями, вытекающими из холокоста. Было также подчёркнуто, что Германия до сих пор, почти через 50 лет после окончания войны, вынуждена выполнять далеко идущие требования (политические, моральные и финансовые) из-за имевшего место преследования евреев, в то время как массовые убийцы из других стран никак не искупают свою вину, и это - с политической точки зрения подсудимого - является для немецкого народа тяжёлой ношей".
С: В этом он прав, но только если вы скажете это в Германии, вы наживёте себе немало врагов.
Р: Это уж точно. В глазах почти всех немецких политиков и СМИ подобного рода комментарии - сущая ересь, за которую надо сажать!
Далее Орлет обосновывает вынесение условного приговора: "Можно не сомневаться, что подсудимый примет к сведению этот приговор и в будущем не повторит своего преступления. Подсудимый произвёл хорошее впечатление. У него сильный характер; он - ответственный человек с чёткими принципами. Его политические убеждения дороги его сердцу, и он тратит немало времени и энергии на их отстаивание".
В приговоре говорилось также, что Деккерт - "высокоинтеллектуальный человек". Затем суд совершил "непростительный грех", сочтя, что образ мыслей Деккерта не является преступлением: "То, что подсудимый продолжает объявлять себя приверженцем ревизионизма и что он, по всей вероятности, продолжить так поступать, не может повлечь за собой оправданную критику; в этом образе мышления нет ничего предосудительного".
С: Ну, у большинства немецких судей по этому поводу другое мнение.
Р: Вы правы, но судья при вынесении решения должен смотреть не на то, что думает большинство, а на то, что правильно и что законно. С каких это пор в стране, называющей себя правовой демократией, определённые исторические мнения считаются противозаконными?
В конце концов Мангеймский суд решил, что ради "охраны правопорядка" данный приговор следует считать условным: "Кроме того, суд не сомневается, что подавляющее большинство населения поймёт, что 54-летний безупречный отец семейства, всё преступление которого состоит, по сути, всего лишь в высказывании мнения, заслуживает того, чтобы данный приговор считался условным".
|
|
|
Рис. 157. "Закон суров, но это закон". |
Вообще-то для того, чтобы понять решение Мангеймского суда, население должно было быть должным образом проинформировано о ходе процесса и о личности Деккерта, однако немецкие СМИ сделали всё возможное, чтобы этого не произошло. Из вынесенного Орлетом приговора был устроен громкий юридический скандал (см. цитаты из немецких газет в главе 4.3.4). Немецкие СМИ смешали Деккерта с грязью, называя членов его партии нацистами, заключившими союз с самим дьяволом и поэтому не заслуживавшими того, чтобы их считали людьми и обращались с ними по-человечески.
После обнародования письменного приговора мишенью политиков и СМИ стал Райнер Орлет - судья, составивший этот приговор. Политики и СМИ требовали не только отмены столь "возмутительного" приговора, но и привлечение к уголовной ответственности самого Орлета, за то, что тот осмелился понять и оправдать мотивировку Деккерта и назвать ревизионизм законным образом мысли.
После целых недель истерии в прессе и на телевидении Орлет и Мюллер были заменены другими судьями - как было объявлено официально, из-за "продолжительного отпуска по болезни". Чтобы избежать уголовной ответственности, Орлет был вынужден преждевременно уйти на пенсию. Поскольку немецкие власти больше не доверяли судьям из Мангейма, дело Деккерта было незаконно передано "политически надёжному" окружному суду Карлсруэ, приговорившему в итоге Деккерта к двум годам тюремного срока, которые ему предстояло отсидеть от звонка до звонка. И всё это - за перевод речи технического характера!
В статье 97 основного закона ФРГ говорится: "Судьи являются независимыми и подчиняются только закону". Но ведь судьи Мюллер, Орлет и Фолькертс как раз следовали закону, и именно из-за этого их независимость была отменена.
После "дела Деккерта-Орлета" любой может быть уверен, что в случае с "отрицанием холокоста" он не будет пользоваться в Германии никакими гражданскими правами. Кроме того, это дело стало посланием для всех немецких судей, согласно которому они должны описывать инакомыслящих историков как нелюдей, считать их мотивы грязными и несерьёзными и карать их по всей строгости закона. Если же судьи не станут так поступать, их будет ждать быстрый конец карьеры, если не уголовное преследование.
Таким образом, ревизионисты, по сути, дважды осуждены ещё до того, как войти в зал суда: во-первых, не что иное, как непогрешимые "общеизвестные факты" заранее устанавливают, что ревизионисты не правы, а значит, виновны, а во-вторых, опять-таки "общеизвестные факты" говорят о том, что ревизионисты - это аморальные люди, действующие из злостных побуждений.
С: То есть вы считаете, что именно поэтому любая попытка защиты на процессах ревизионистов преодолеть "общеизвестные факты" путём предоставления новых доказательств обречена на неудачу?
Р: Да, но не только поэтому. Как я уже говорил (см. главу 4.3.4), согласно одному решению Верховного федерального суда ФРГ, адвокаты защиты, предоставляющие ревизионистские доказательства, должны преследоваться в уголовном порядке. Таким образом, ревизионисты попросту даром расходуют свою энергию. Так что, если вы, не дай бог, окажетесь в суде за ревизионистскую деятельность, вам лучше всего приказать вашему адвокату молчать и всего лишь указывать на показной характер судебного процесса. В противном случае вы только зря потратите ваше драгоценное время и энергию, так же как нервы и деньги. Спасти вас может только то, что суды будут завалены работой, и кто-то из судей проявит твёрдость характера и откажется отправлять инакомыслящих в тюрьму.
До начала 90-х адвокаты ревизионистов ни разу не пытались представить доказательство, которое бы противоречило официальной версии о холокосте. Всё, что адвокаты требовали, так это то, чтобы их клиентов оправдали или вынесли им мягкий приговор. Для этого им ни в коем случае нельзя было спорить с судьями, а только кивать головой и соглашаться с традиционной версией истории. Но когда, начиная с 1991 года, стали предприниматься попытки предоставить доказательства, противоречащие официальной версии, немецкие политики и судьи пошли на грубое нарушение процессуального, уголовного и конституционного права, так что в итоге это историческое табу стало неприкасаемым и с юридической точки зрения. Как уже говорилось выше, немецкая судебная система не гнушается сажать в тюрьму обычных историков.
До тех пор, пока большинство немецких историков не станет протестовать против этого беззакония, мало что может измениться. Я сомневаюсь, что судебная система ФРГ осмелится предать суду большое количество уважаемых историков. Если же она это всё-таки сделает, то это будет означать конец конституционному порядку в Германии. Единственным спасением в этой ситуации будет статья 20, параграф 4, основного закона ФРГ, в которой говорится следующее: "Если кто-либо устраняет этот [свободный демократический] порядок, то все немцы имеют право оказать сопротивление, если другие способы неприменимы".
В качестве постскриптума я хотел бы упомянуть о вышедшей в 2005 году книге самого видного немецкого адвоката защиты, сторонника левых взглядов Рольфа Босси. В этой книге он подверг жёсткой критике ряд упомянутых здесь извращений немецкого правосудия - например, тот факт, что письменных протоколов судебных заседаний и записей предоставляемых доказательств не ведётся, что позволяет судьям выносить самовольные приговоры и не даёт возможности подать апелляцию на такого рода приговоры в тех случаях, в которых правонарушение подсудимого считается серьёзным (а научный ревизионизм в глазах немецких властей как раз считается таковым)[1363].
5.5. Возможные решения
С: А как на весь этот произвол реагируют организации по правам человека?
Р: К великому сожалению, все организации по правам человека хранят на эту тему гробовое молчание. К примеру, страдающая левизной организация Эмнести Интернейшнл (Международная амнистия) взяла за правило не оказывать поддержку в тех случаях, в которых преследуемое лицо разжигает ненависть по отношению к другим. Ну а то, что ревизионисты ни к кому не разжигают ненависть, их мало волнует. Здесь Эмнести Интернейшнл следует идеологической формуле ФРГ: ревизионист = антисемит = палач, а не жертва.
Существует, конечно, гораздо более объективные организации по правам человека, но и они не оказывают ревизионистам никакой поддержки. Причина проста: кто станет поддерживать и защищать людей, которых власти и СМИ называют нацистами?
Председатель немецкого Международного общества по правам человека (International Gesellschaft für Menschenrechte, МОПЧ) ясно дал об этом понять, когда его попросили помочь людям, преследуемым в сегодняшней Германии. Несмотря на то, что это общество прекрасно осведомлено о том, что в Германии и других странах Европы имеется огромное количество преследуемых исследователей и издателей, оно решило в этом не участвовать: "Мне кажется, у МОПЧ нет достаточной энергии для того, чтобы довести до конца судебный процесс подобного рода, не навредив при этом самому себе"[1364].
Всё дело в том, что эта организация была и остаётся предметом жёсткой критики со стороны СМИ и организаций левого толка из-за того, что в прошлом она резко выступала против коммунизма, а также из-за того, что она оказывала помощь этническим немцам, подвергнувшимся в сороковых годах гонениям со стороны поляков, чехов и других народов. Если эта организация начнёт помогать людям, которых преследуют из-за того, что они придерживаются правых убеждений, то это может отрицательно сказаться на ней и привести, по их мнению, к её роспуску. Так что ожидать эффективной помощи с этой стороны, на мой взгляд, не имеет смысла.
С: Но как такое может быть, чтобы вот уже шестьдесят лет ведущие граждане Германии из области предпринимательства, издательского дела, культуры, политики и т.д. столь сильно ненавидели немецкий народ или, в лучшем случае, были к нему безразличны? Неужели столько людей может себя так отвратительно вести?
Р: Ваш вопрос только кажется необъяснимым. На самом деле ответить на него не так уж и сложно. Для этого давайте прибегнем к исторической параллели, проведённой впервые Артуром Бутцом[143]. Эта параллель даст нам также увидеть, что нас ожидает в будущем. Речь идёт о так называемом "Константиновом даре". Это была, пожалуй, самая успешная документальная подделка за всю историю Европы. Заключалась она в следующем. Примерно в 800 году нашей эры католическая церковь заявила, что римский император Константин I, обратившись в христианство, отдал папе римскому "город Рим, все итальянские провинции, города, а также западные области" и "четыре священных места Александрии, Антиохии, Иерусалима и Константинополя", а также предоставил папе римскому ряд других привилегий. Чтобы снять все сомнения по этому поводу, там утверждалось, что Константин перенесёт столицу империи из Рима "в Византийскую провинцию", "где будет воздвигнут город, который будет назван в нашу честь", то есть Константинополь.
С: Но ведь Византия (первоначальное название Константинополя) существовала задолго до того, как Константин I принял христианство!
Р: Совершенно верно. Это одно из двух главных доказательств того, что данный документ - подделка. Второе доказательство состоит в том, что, согласно всем имеющимся источникам, империя продолжила своё существование в Италии как при Константине и Сильвестре, так и при всех их наследниках. Несмотря на его явную подложность, вплоть до XV века никто не сомневался в подлинности "Константинова дара" - это при том, что именно на этом документе основывалась власть католической церкви в средние века, так же как и чинимый ею произвол. Лишь в 1433 году Иоганн фон Куэс, он же Кусанус, служивший в то время дьяконом в церкви святого Флоринуса в немецком городе Кобленц, подвёрг убедительной критике этот документ в труде "De concordantia catholica". Впрочем, этот труд не вызвал сенсации - скорее всего, потому, что он был составлен в сдержанном стиле. Эта безмятежность, однако, продлилась лишь до 1440 года, когда в свет вышел страстный и обстоятельный труд итальянского учёного Лоренцо Валлы, посвящённый "Константинову дару"[1365]. Валла стал первым, кто применил судебно-медицинские методы, доказавшие подложность данного документа, - например, он изучил римские монеты, напечатанные после Константина, и установил, что на них было отчеканено не имя папы римского, а имя соответствующего императора Римской империи. Критический ревизионистский метод Валлы стал для того времени попросту революционным. С развитием книгопечатания в конце XV столетия труды Валлы получили широкое распространение, став для Мартина Лютера и его сторонников одним из столпов, на котором основывалась Реформация. Так, Мартин Лютер подчеркнул, что труд Лоренцо Валлы убедил его в том, что папа римский - это воплощение Антихриста.
Этот исторический пример помогает ответить на следующие два вопроса, часто задаваемые в связи с бреднями о холокосте.
1. Если ложь была столь грубой, почему её так долго не могли изобличить?
Ответ лежит, прежде всего, во власти, которой в то время обладала церковь. Именно церковь решала, что можно обсуждать, а что нельзя, и именно церковь решала, какую информацию следует давать людям. Учёные лица, которые могли критически подойти к этой теме, либо были почётными членами церкви, либо в той или иной мере зависели от неё. Так возникли все предпосылки для "политически корректной" глупости.
2. Если бесстрашный и пытливый ум может запросто распознать подложность "Константинова дара", зачем тогда для уничтожения этого мифа понадобился объёмистый труд Валлы, изобилующий всякого рода подробностями?
Труд Валлы содержал в себе интеллектуальный материал такого качества, что прорыв было уже не остановить. Коллекционеры монет стали пользоваться известностью, специалисты по латыни получили стимул для участия в дискуссии, эксперты по истории Древнего Рима тоже посчитали нужным в этом участвовать, церковные историки также хотели внести свою лепту. В итоге посреди крупного политического потрясения стали раздаваться голоса из всех слоёв общества.
Аналогия с легендой о "холокосте" просто поразительна. Учёные средневековья и эпохи Возрождения, не видевшие очевидного, сильно напоминают академиков наших дней. В свете драконовских социальных и юридических угроз по отношению к инакомыслящим мало кто способен избавиться от павловского условного рефлекса и решить стать мучеником.
Подложность "Константинова дара" была доказана тогда, когда папство подвергалось ярой критике, когда критиковать католическую церковь было модно. Аналогичным образом, миф о "холокосте" будет изобличен тогда, когда сионисты и все те силы, на которых держится порядок, установивший в результате Второй мировой войны, не смогут его поддерживать или же больше не будут в нём нуждаться.
Ещё одной параллелью является подробный (возможно, чересчур) характер труда Валлы, что справедливо и для ревизионистов. Вызвано это тем, что люди эпохи Возрождения попросту не отдавали себе отчёта в том, что имела место передача власти от императора папе римскому; точно так же мы, похоже, не замечаем присутствия миллионов евреев, "переживших холокост", что уже само по себе говорит о том, что никакого "холокоста" не было.
По всей видимости, мы просто обязаны изучать все возможные детали, которые покажутся нашим потомкам ненужными и даже смешными. Так, нам мало того, что Циклон-Б - якобы использовавшийся в Освенциме для убийства евреев - был обычным средством от вредителей. Нет, мы должны тщательно проанализировать каждую химическую сторону этой темы!
С: Да, но вам также придётся подробно изучать заявления, сделанные официальными историками!
Р: Мы-то как раз от этого не уклоняемся, в отличие от холокостовцев. Вообще, вся эта одержимость подробным анализом заслуживает одобрения, причём не только потому, что мы тем самым отвергаем утверждения о недостатке аргументов с нашей стороны, но и - что гораздо важнее - потому, что мы задействуем специалистов из всех слоёв нашего общества, которые также участвуют в дискуссии.
С: А это правда, что одной из предпосылок научного успеха ревизионизма является признание того факта, что в Третьем Рейхе имело место преследование евреев?
Р: Конечно. На мой взгляд, меры, предпринимавшиеся национал-социалистами против евреев, в соответствии с конституционными нормами сегодняшней Германии, можно назвать геноцидом, пусть даже физического уничтожения евреев как такового не было, а были "только" лишение гражданских прав, депортации и, как следствие, ущерб, нанесённый имуществу, телу и душе[1366]. В соответствии с современными нормами международного права, вошедшими в уголовный кодекс ФРГ под статьёй 220а, геноцид квалифицируется следующим образом:
"(1) Любой, кто намеревается полностью или частично разрушить национальную, расовую, религиозную или этническую группу,
1. Убивает членов группы,
2. Наносит членам группы серьёзный физический или моральный ущерб, определяемый в статье 226 [серьёзное телесное повреждение],
3. Создаёт для группы ситуации, влекущие за собой полное или частичное физическое разрушение,
4. Принимает меры, не дающие группе производить себе потомство,
5. Насильно отнимает у группы детей и помещает их в другую группу, наказывается пожизненным тюремным сроком.
(2) В менее серьёзных случаях, параграф 1, пп. 2-5, тюремный срок составляет не менее пяти лет".
Таким образом, геноцид состоит не только в массовых убийствах.
С: Но ведь тогда то, что произошло с немцами с восточных немецких территорий, тоже можно назвать геноцидом согласно этим пунктам!
Р: Совершенно верно. Согласно ревизионистской трактовке, преследование евреев вполне сопоставимо с преследованием других народов во время Второй мировой войны. Это ничуть не преуменьшает трагедию, которую испытали евреи, и не занижает её значимость. Это только лишает её уникальности, в результате чего судьба евреев становится всего лишь одной из многих трагедий, имевших место на протяжении мировой истории.
Если заполнить историю преследования какого-либо народа искажениями, выдумками и преувеличениями, это послужит ему только во вред. Лжецы - вот кто представляет действительную угрозу памяти и скорби о подлинных жертвах, в историю преследования которых люди вообще могут отказаться верить, поскольку они решат, что она выдумана от начала до конца.
Ревизионисты же возвещают о том, что имела место ложь. Это вовсе не ревизионисты угрожают памяти жертв и признанию факта их преследования, а лжецы и те, кто их покрывает.
С: Но ведь должны быть и такие ревизионисты, которые вообще не признают, что евреев преследовали?
Р: Возможно, но я о таких ещё не слышал. Но даже если они и имеются, их всё равно гораздо меньше тех, кто отрицает факт преследования немцев в конце и после войны или тех, кто отрицает, что в наши дни имеет место преследование инакомыслящих. Те, кто утверждает, что вчерашние гонения их многому научили, должны всеми силами противостоять гонениям сегодняшним - особенно если речь идёт о людях, чью точку зрению они не разделяют.
С: Слушайте, от ваших лекций у меня голова кругом идёт. Такое впечатление, что весь мир, в котором я жила до сих пор, перевернулся!
Р: Я испытал то же самое в 24 года, когда впервые столкнулся со всем этим. Это вполне нормально. Поначалу всегда испытываешь умственное и душевное потрясение. Как никак, часть нашего мировоззрения будет разрушена, если окажется, что сегодняшние исторические работы ошибочны. Очень важно превозмочь себя и преодолеть эти трудности.
Думаю, каждый хочет иметь надёжное мировоззрение с тем, чтобы ощущать умственный и душевный покой. Данные лекции нарушают этот покой, поскольку отныне существует возможность того, что стандартная чёрно-белая картина плохих "фашистов" и хороших "союзников", адского Третьего Рейха и райской Федеративной Республики Германия не соответствует истине. Это как раз одна из тех причин, по которым ревизионизма так сильно боятся и изо всех сил с ним борются. Не может быть истиной то, чего многие не хотят принимать за таковую, поскольку это означало бы крах мировоззрения, ставшего для многих столь удобным. Однако здравомыслящий человек должен осознавать, что подобное деление на "хорошее и плохое" неспособно объяснить сложную действительность. Кроме того, необходимо уяснить следующий момент: даже если систематичного, массового уничтожения евреев и других народов не существовало, даже если многие описываемые вещи того периода не соответствуют действительности, это ещё не означает, что Третий Рейх из дьявола становится ангелом.
С: А вам не кажется, что подобными высказываниями вы поддерживаете правые взгляды?
Р: Это что, упрёк?
С: Можно и так сказать.
Р: Хорошо, давайте тогда совершим небольшую политическую экскурсию. Как вы все знаете, в Германии существует левый политический спектр. Вы также знаете, что существуют такие темы, которые близки и дороги левым партиям. Значит ли это, что говорить на эти темы является преступлением?
С: Конечно нет, с чего бы это?
Р: Вот видите? Существование множества различных политических мнений является основой демократического, плюралистического общества. Там, где есть левое политическое крыло, должно быть и правое. Для меня нет ничего хуже того, когда политическим убеждениям не оказывается никакой идеологической оппозиции. Политические оппоненты заставляют нас время от времени пересматривать нашу идеологическую позицию. Именно поэтому однопартийные системы всегда рушатся: им никто не указывает на их ошибки, и они не в состоянии своевременно их исправить. В конце концов становится слишком поздно, народ восстаёт против своих руководителей и свергает диктатуру.
Мы можем также провести параллель с нашим историческими трудами: оппозиция подавляется всеми доступными методами (во многих странах Европы дело доходит даже до уголовного кодекса!), и тем самым критическое противоборство становится невозможным. Если дело так пойдёт и дальше, предвзятые учебники истории в конце концов зайдут в тупик.
Мир, в котором общественность начинает биться в истерическом припадке, когда кто-то принимается обсуждать определённые темы, обсуждение которых выгодно или вроде бы выгодно правому политическому спектру, серьёзно болен. Это не имеет ничего общего со свободным, демократическим обсуждением различных мнений; напротив, это является признаком тоталитарной установки общественного мнения и народного мышления.
С: Ну, я имела в виду не обычные правые партии, а только крайне правые.
Р: Вы, может быть, и да, но вот в Европе дела, к сожалению, обстоят совсем по-другому. Взгляните-ка на лозунги в Германии, такие как "Рок против правых", "Правосудие против правых", "Сеть против правых" и т.д. и т.п. В общественной жизни пропаганда подобного рода нападает на всё, что находится справа от центра. А как точно определить, где середина?
Но хорошо, давайте поговорим о крайне правых. И давайте предположим, что ваш упрёк обоснован. Как же тогда, по-вашему, нужно поступить? Вы что, хотите резко ограничить право вести свободный и серьёзный обмен мнениями и право на свободу научных исследований лишь для того, чтобы не допустить злоупотребления определёнными мнениями или результатами исследований? Вы что, хотите уничтожить первоосновные гражданские права, чтобы сторонники левых партий и сионисты чувствовали себя более комфортно и им больше не угрожали критические вопросы и возможное низвержение некоторых аспектов их идеологии? И вообще, с каких это пор идеологический "комфорт" является гражданским правом?
С: ...
Р: Вы вступили на очень скользкую дорожку: вы хотите уничтожить самые основные гражданские права. Скажите, а кто будет решать, какие мнения дозволены, а какие - нет? Кто будет решать, чем будут злоупотреблять, а чем - не будут? Подобными методами вы радикально поменяете юридическое понятие о гражданских правах, которые, оказывается, можно менять на своё усмотрение! Кроме того, крайне правые (что бы ни значило это понятие!) служат в данном случае всего лишь поводом для установления контроля над любой дискуссией.
Давайте предположим, что доказательства и доводы, которые я приводил в этих лекциях, являются верными; установить это окончательно можно будет только после длительной, открытой и серьёзной дискуссии. Можете ли вы привести хотя бы один здравый аргумент в пользу запрета этой истины? Существует ли хотя бы один аргумент, который может оправдать дальнейшее сохранение лжи?
С: Ну, вы говорили, что в этих лекциях вы выходите за рамки того, что дозволено законом в немецкоязычных странах. Но разве законопослушный гражданин любой страны не должен держаться подальше от запрещённого материала?
Р: Демократическое государство может существовать только в том случае, если все его граждане участвуют в политических дискуссиях, имеющих место в стране. Чуть выше я говорил, что даже один немецкий преподаватель криминалистики признал, что в Германии граждан урезают в их основных правах и что это недопустимо. Как нам следует на это реагировать? Если мы не приблизимся к рамкам официальной законности, которая стала беззаконием, то нам этот процесс никогда не остановить. Бередить открытую рану - болезненный процесс, но другого пути не существует. Чтобы прекратить злоупотребление властью, нужно бросить вызов власть имущим - по-другому нельзя. И то, что власть имущие называют эти действия противозаконными, является признаком диктатуры. Конституционная же демократия относится терпимо к критике и контролю над властью и всячески их поощряет.
Позвольте мне ещё раз объяснить, о чём здесь идёт речь. На протяжении этих лекций я занимался лишь тем, что приводил серьёзные источники и делал из них научные выводы. Эта деятельность находится в полном соответствии с гражданскими правами, которые даже в Германии формально гарантируются, и это уж точно не посягает на чьи-либо права. Но вдруг ни с того ни с сего приходит прокурор и начинает утверждать, что я клевещу, оскорбляю и разжигаю ненависть по отношению к другим. Какой же извращённой логикой нужно обладать, чтобы позволить уголовному кодексу отменять фундаментальные права человека! Германские власти оправдывают это статьёй 1 основного закона ФРГ, которая оберегает достоинство всех людей. Они утверждают, что ревизионисты прямо или косвенно заявляют, что некоторые евреи лгали, рассказывая о пережитом ими (и это действительно так!), и что это заявление якобы оскорбляет достоинство всех евреев!
С: То есть как это? Они что, хотят сказать, что евреи, в отличие от остальных людей, никогда не лгут?
Р: Ну, не прямо так. Их логика такова: заявления о том, что холокост - ложь, приведёт к тому, что люди начнут обвинять в этом евреев. Затем они, возможно, начнут считать евреев воплощением зла и тем самым отрицать их человеческое достоинство, что, в свою очередь, может привести к новым гонениям на евреев.
С: Подобного развития событий действительно нужно избегать. Нельзя винить во всём этом сегодняшних евреев.
Р: Согласен, но что делают немецкие власти взамен, так это винят посланника (то есть ревизионистов) в том, что некие лица в отдалённом и гипотетическом будущем, возможно, причинят зло некоторым евреям. Это просто возмутительно, поскольку историческое утверждение само по себе лишено какого бы то ни было подстрекательского содержания.
Из всего этого видно, что в Германии и во многих других европейских странах существуют противозаконные конституционные конфликты: гражданские права одной группы (евреев) расширены до таких пределов, что они ограничивают гражданские права других групп. Первым можно преспокойно лгать, преувеличивать, извращать реальные события, и при этом никто по закону не имеет права выражать сомнения в правдивости их высказываний. Будучи гражданином демократической страны и учёным по профессии, я имею полное право и, более того, обязательство осуждать подобное ограничение гражданских прав. Это не я преступаю закон, а немецкие власти, которые попирают ногами Всеобщую декларацию прав человека.
Я говорю о таких правах человека, как право на свободу мысли, слова, а также на беспрепятственное выражение своих мнений и убеждений. А, как известно, права человека, изложенные в уставе ООН, имеют приоритет даже над основным законом Германии.
С: Лично я не имею ничего против здорового национализма. Возможно, я даже отстаиваю ценности, которые в Германии считается свойственными правым партиям, хотя в других странах они вполне нормальны. Но, несмотря на это, я считаю, что ваши лекции, которые вы нам только что представили, наносят только вред. Тот, кто хочет увеличить благосостояние немецкого народа и стремится укрепить репутацию Германии в мире, должен воздерживаться от подобного рода лекций. Что вы ими добились, так это только одного: вы дали в руки фашистов доводы, при помощи которых они смогут продвигать свою человеконенавистническую идеологию. Вашими комментариями вы вызываете коричневых крыс из их убежищ. А учитывая угрозы, исходящие справа, это никому не пойдёт на пользу.
Р: Ваша точка зрения мне понятна. Вот только вы забыли об одном: почти всё из того, о чём я здесь говорил, далеко не ново. И вообще, кого это вы называете "коричневыми крысами"? И что случится, если я последую вашему совету и больше не буду читать эти лекции? Неужели вы всерьёз полагаете, что "фашисты" (что бы ни означал этот термин!) так просто возьмут и оставят эту тему? Да, и использованный вами термин - "коричневые крысы" - говорит о том, что это как раз вы - человеконенавистник. Так что следите за своим языком.
Если вы хотите, чтобы научные знания не использовали в дурных целях, то вам не стоит выступать за запрет научных дискуссий. Что доказала наука под названием история, так это то, что научные знания не подавить. Если опровергнуть ревизионистские тезисы в открытых и честных дискуссиях не представляется возможным, то тогда нужно сделать так, чтобы традиционные историки сами стали использовать ревизионистский подход и обогатили плодами таких исследований свой собственный политический огород. Вдобавок ко всему, это поможет избежать возможного злоупотребления ревизионистскими знаниями.
Кроме того, запрет на обсуждение нежелательных тем является одной из главных причин, по которым население тоталитарных стран теряет доверие к своему руководству. Следовательно, если мы хотим предотвратить тоталитаризм и произвол, то мы должны честно обсуждать запретные темы и использовать их на благо демократии.
С: Послушав ваши лекции, у меня сложилось такое впечатление, что нацистские концлагеря были не такие уж и страшные.
Р: Если массового уничтожения в газовых камерах не было и если в концлагерях умерло намного меньше людей, чем считается официально, то да, эта глава немецкой истории была не такой уж и страшной, как считалось ранее. Но это не значит, что лагеря вовсе не были страшными. "Не так уж страшно" - понятие сравнительное, а не абсолютное. А именно сравнения составляет суть научного поиска.
С: Но неужели вы не понимаете, что кое-кому неприятно и даже больно слышать ревизионистскую точку зрения!
Р: Понимаю. Я тоже испытывал не самые приятные чувства, когда впервые обо всём этом услышал. Но, с другой стороны, сами подумайте: разве любому человеку не будет радостно узнать, что, к примеру, в крупной аварии или от стихийного бедствия погибли не тысячи человек, а всего лишь двадцать-тридцать? Разве родственники пострадавших не будут счастливы, узнав, что судьба их близких была не такой страшной, как считалось ранее?
Здесь же мы наблюдаем прямо противоположное. Родственники жертв упорно продолжают утверждать, что трагедия имела место именно так, а не иначе, и что погибло именно столько людей, сколько утверждалось ранее. Я не стану обсуждать, какие мотивы заставляют родственников так себя вести, поскольку это весьма непростой и спорный вопрос. Но что самое интересное, так это то, что родственникам предполагаемых преступников нельзя даже утверждать, что масштабы преступлений были преувеличены. Причин этому много, и они требуют психологического исследования. Вот лишь некоторые из возможных причин, по которым люди не хотят слышать хорошие новости:
- Если определённые аспекты современной истории будут значительно пересмотрены, то тогда всё их удобное мировоззрение может разрушиться, что приведёт к психологическому дискомфорту.
- Людям не очень-то хочется признавать, что их всё время обманывали, а они этого даже не замечали.
- Если окажется, что определённые исторические события на самом деле не происходили, то тогда окажется, что они ничуть не лучше тех, кого они прежде дружно называли "нацистами", "коричневыми крысами", "правыми радикалами", "сумасшедшими" и т.д. Люди, как правило, стараются избегать подобных сравнений, пусть даже это противоречит всему здравому смыслу. Кстати, именно в этом заключается секрет успеха грязной кампании против ревизионистов.
- И наконец, мало кто готов противостоять негативному общественному мнению, постоянно подвергаться всевозможным гонениям, среди которых - потеря работы, разорение и уголовное преследование.
С: А вам не кажется, что прежде чем начать заниматься этой темой, вам нужно было прояснить свою позицию по отношению к антигуманной идеологии и преступлениям, совершённым нацистами, и отмежеваться от всего этого?
Р: Пускай каждый сам решает, делать ему это или нет. Впрочем, бóльшая часть людей попросту подчиняется условному рефлексу павловской собачонки, когда им предлагают совершить этот антифашистский ритуал. Я же об этих ритуалах стараюсь не думать, поскольку в действительности мало кто знает, о чём он говорит. И вообще, должен вам признаться, что я только поверхностно изучал национал-социалистическую идеологию и повседневную жизнь Третьего Рейха, поэтому я не могу считать себя компетентным в этой области и объективно судить обо всём этом. Когда я представляю себе Третий Рейх, у меня перед глазами непроизвольно встаёт картина, созданная средствами массовой информации, а она, мягко говоря, не очень объективная.
С: Зачем же вы тогда читаете эти лекции?
Р: Я столкнулся со всем этим чисто случайно. В середине восьмидесятых у меня имел место первый разговор на данную тему с одним человеком с ревизионистскими взглядами. Впрочем, мне не очень понравилась его точка зрения, поскольку он настаивал на том, что погибло не шесть миллионов, а "только" три. Подобная игра с цифрами была, на мой взгляд, пустой тратой времени, поскольку суть проблемы от этого не менялась. Но затем, в 1989 году, один мой знакомый, член небольшой либеральной партии, дал мне почитать немецкое издание книги Поля Рассинье "Подлинный процесс Эйхмана". Лишь после того, как я прочёл эту, весьма впечатляющую, книгу и открыто поговорил с моим знакомым, я получил более-менее ясное представление об этой теме. И после выхода в свет отчёта Лёйхтера я сам стал заниматься ревизионизмом. После того как благодаря поручению одного адвоката мне представился шанс завершить своё исследование, с которым я должен был выступить на суде в качестве свидетеля-эксперта (по крайней мере, таков был план), я быстро попал под молох социального и уголовного преследования, который в конце концов заставил меня уехать из моей родной страны Германии[1367].
Немаловажной причиной для моей работы является, вне всякого сомнения, моё развитое чувство справедливости; так, мне очень не нравится, когда нам силой запрещают задавать вопросы и давать на них "не те" ответы. Я просто поражён тем, что в Германии вновь преследуют инакомыслящих (то есть диссидентов) из-за их убеждений. Кроме того, я постоянно стремлюсь к познанию мира, в котором мы живём, то есть мною руководят любознательность и любовь к истине. Я зову это эросом познавания, то есть страстью к открытиям и осмыслению. И наконец, просто должна была быть какая-то причина того, почему холокост является табу нашего времени. Малейшее нарушение этого табу заставляет паниковать историков, юристов, политиков и работников СМИ во всём мире. На мой взгляд, ревизионистов холокоста столь безжалостно преследуют из-за того, что власть имущие знают, что то, что мы делаем, так это подрываем идеологический фундамент, на котором покоится их злоупотребление властью, - безнравственный фундамент, говоря их собственным языком. Кроме того, я не хочу оставлять эту тему на усмотрение некой идеологии или полуобразованных людей. Поэтому я считаю своей неотъемлемой обязанностью следить за тем, чтобы ревизионистские работы на тему холокоста были серьёзными и систематическими и чтобы они издавались компетентными людьми.
С: Скажите, а не существует ли опасность того, что получаемые вами результаты будут субъективными?
Р: Мы все люди, так что учёный просто не может быть полностью объективным. Однако я делаю всё возможное для того, чтобы не быть субъективным, поскольку в таком случае я бы только обманывал себя и мешал всей работе. Любая ошибка будет безжалостно эксплуатироваться другой стороной. Для меня это служит достаточной причиной не получать заранее установленные, желаемые результаты.
Кроме того, ревизионисты вполне готовы критично смотреть на свои собственные работы и работы других ревизионистов и исправлять допущенные ошибки. В связи с этим я хотел бы ещё раз напомнить о дискуссии вокруг документа Лахаута; так, мнения среди ревизионистов о том, является ли этот документ подлинным, разделились[126].
Кстати, ревизионистов часто обвиняют в том, что результаты своих исследований они выдают ради сенсации и финансовой выгоды. Но если вы посмотрите на то, как живёт большинство ревизионистов, то вы увидите, что любая публикация их исследований и любое публичное ревизионистское предприятие приводит, как правило, к их разорению и общественному остракизму. Однако ревизионисты (среди которых - много учёных-идеалистов) всё равно продолжают отстаивать свои убеждения и вести свою работу, невзирая на финансовые трудности и общественное осуждение, которые нередко приводят к разводу и развалу семьи [как и в случае с Рудольфом - прим. пер.].
Если уж кто-то и использует холокост с целью наживы, так это другая сторона - холокостовцы. Вы только посмотрите на то внимание, которым пользуются сфабрикованные истории аферистов, утверждающих, что они "пережили холокост", и вспомните о тех миллиардах долларов, которые были заработаны на бизнесе Шоа. Тогда-то вы поймёте, какая сторона в этом противостоянии выдаёт истории ради сенсации и финансовой выгоды.
И наконец, я хотел бы ещё раз подчеркнуть, что отстаивание научного тезиса, совпадающего с желаниями учёного, вовсе не является чем-то ненаучным. Это вполне нормально, что каждый учёный хочет быть прав и тратит много энергии на то, чтобы доказать, что он действительно прав. Это состязание между тезисом и антитезисом (в каждом случае всё зависит от восприятия реальности тем или иным учёным) является одним из двигателей научных исследований. Именно личные чувства учёного, вместе с его естественной любознательностью и стремлением к состязанию, увеличивают наши знания. И только тогда, когда учёный пытается подкрепить свой тезис искажёнными или сфальсифицированными доказательствами, его деятельность становится ненаучной. Действительность такова, что власть имущие запрещают любое обсуждение ревизионистских тезисов и что традиционная историография должна согласиться с тем, что десятилетиями она имела дело с огромным количеством сфальсифицированных и ложных доказательств - в том числе в вопросах, не связанных с холокостом. Ну и кто из нас субъективен? Кто выдаёт желаемое за действительное?
С: Господин Рудольф, что вы в заключение посоветуете нам, вашим слушателям?
Р: Держитесь подальше от радикальных лозунгов, ибо они причинят только вред - и вам, и ревизионизму. Помните о том, что мы должны соблюдать права человека, а значит, ни в коем случае не должны отказывать нашим оппонентам в их правах. Руководствуйтесь сказанным Иммануилом Кантом: "Поступайте так, чтобы принципы вашей воли в любой момент могли стать универсальным законом".
Согласен я и с Мартином Лютером, который однажды сказал: "Я здесь стою и не могу иначе".
И особенно мне близки слова Ульриха фон Гуттена:
"Я пошёл на риск!"
|
| 
|
Примечания
[1306]. Решение Федерального конституционного суда Германии, Urteil BVerfG, 11 января 1994, Az. 1 BvR 434/87, S. 16f.
[1307]. Ср. критику Лёйхтера: G. Wellers, A propos du "rapport Leuchter" les chambres a gaz d'Auschwitz, "Le Monde Juif", nr. 134, апрель-июнь 1989 г., стр. 45-53; J. Bailer, там же (прим. 538, 645); W. Wegner, там же (прим. 165); см. об этом книги "Auschwitz Lies" (прим. 9) и "Auschwitz-Lügen" (прим. 166).
[1308]. См. критическое издание отчёта Лёйхтера: Leuchter Report, там же (прим. 132). Заинтересованные в изъянах отчёта Лёйхтера могут обратиться к моему отчёту: The Rudolf Report, там же (прим. 415).
[1309]. См. также дело В. Штеглиха, BVerfG, Az. 1 BvR 408f./83, ср.: Wigbert Grabert (ред.), там же (прим. 151), S. 287ff. То же самое имело место в случае с книгой: E. Gauss (ред.), там же (прим. 254); ср. ссылки в прим. 154, а также: "DGG" 44(4) (1996), S. 9f. (www.vho.org/D/DGG/IDN44_4.html); VHO, Zur Wissenschaftsfreiheit in Deutschland, "VffG" 1(1) (1997), S. 34-37; тот факт, "отрицание холокоста" приравнивается в Германии к отказу евреям в их человеческом достоинстве, а значит, и в праве на жизнь, был многократно подтверждён, см, например: BVerfG, Az. 1 BvR 824/90, 9 июня 1992; "Neue Juristische Wochenschrift", 1993, 14, S. 916f.
[1310]. Ср.: Glade Whitney, Subversion of Science: How Psychology lost Darwin, "JHR" 21(2) (2002) pp. 20-30; Paul Grubach, All Men Are Equal - But Are They Really?, "TR" 1(2) (2003), pp. 139-150.
[1311]. Halton Arp, What has science come to?, "Journal of Scientific Exploration" 14(3) (2000), pp. 447-454.
[1312]. BCS Debates a Qi Gong Master, "Rational Enquirer" 6(4) (1994), опубликовано Обществом скептиков Британской Колумбии (British Columbia Skeptics Society), http://psg.com/~ted/bcskeptics/ratenq/Re6.4QigongDebate.html.
[1313]. Germar Rudolf, Pseudowissenschaft, "VffG" 7(3&4) (2003), S. 403-405.
[1314]. Ernst Nolte, Streitpunkte, там же (прим. 261), S. 9.
[1315]. Emil Aretz, Hexen-Einmal-Eins einer Lüge, Pähl/Obb:.Verlag Hohe Warte, 1976.
[1316]. Udo Walendy, Ein Prozess der Geschichte macht, "HT" Nr. 36, Vlotho: Verlag für Volkstum & Zeitgeschichtsforschung, 1988; конфисковано по решению Верховного федерального суда, BGH, Az. BvR 824/90.
[1317]. Ср.: E. Ratier, Les guerriers d'Israel, Paris: Facta, 1995, стр. 232 и сл.
[1318]. "Le Havre Presse", 20 марта 1978, взято из: E. Ratier, там же (прим. 1317), стр. 233.
[1319]. "The Globe and Mail", 18 сентября 1989; "Le Monde", 19 сентября 1989; "Sunday Telegraph", 24 сентября 1989; ср.: Mark Weber, The Zionist Terror Network, Newport Beach: Institute for Historical Review, 1993.
[1320]. Ср.: E. Ratier, там же (прим. 1317), стр. 250, 252.
[1321]. Holocaust Denial, "The Scribe, Journal of Babylonian Jewry", No. 70, октябрь 1998 (www.dangoor.com/70032.html).
[1322]. "JHR" 5(2-4), задняя обложка.
[1323]. Ср. для дальнейших подробностей: Jean Plantin, Einige Fälle von physischer Bedrohung und Gewaltanwendung gegen Revisionisten, "VffG" 5(1) (2001), S. 85-91; см. также: R. Faurisson, Jewish Militants: Fifteen Years, and More, of Terrorism in France, "JHR" 16(2) (1996), pp. 2-13.
[1324]. Сравните судебные дела, возбуждённые против Фредрика Тобена в Австралии (www.adelaideinstitute.org) и Эрнста Цунделя в Канаде (www.zundelsite.org); ср. также: Ingrid Rimland, Ernst Zündel: His Struggle for Germany, "TR" 1(2) (2003), pp. 183-196.
[1325]. Robert W. McChesney, Corporate Media and the Threat to Democracy, New York: Seven Stories Press, 1997; Robert W McChesney, Rich Media, Poor Democracy, New York: New Press, 2000.
[1326]. Office of Special Investigation, Department of Justice, Field Report Subject: BKA REP5033 93/Revisionist Propaganda Continues, 9 октября 1992.
[1327]. См.: Germar Rudolf, Von Beirut nach Amman, "VffG" 5(2) (2001), стр. 122; Robert Faurisson, Beirut: Die unmögliche revisionistische Konferenz, там же, стр. 123 (на англ.: его же, Beirut: the Impossible Revisionist Conference,
www.vho.org/aaargh/engl/FaurisArch/RF010327.html);
Ibrahim Alloush, Die Geschichte eines Forums, dass nicht stattfinden sollte, там же, стр. 124-236.
[1328]. См.: "VffG" 8(3) (2004), стр. 366 (www.vho.org/news/D/News3_04.html).
[1329]. См. подробности на веб-сайте www.germarrudolf.com.
[1330]. См.: www.germarrudolf.com/persecute/MoreCrimes.html.
[1331]. См.: J.J. Goldberg, Jewish Power. Inside the American Jewish Establishment, Reading, MA: Addison-Wesley, 1996.
[1332]. Сионизм и другие формы империализма, крупные международные финансы, акционерный капитализм, эгалитарные идеологии; ср.: G. Rudolf, Revisionism: An Ideology of Liberation, "TR" 3(1&2) (2005), в печати.
[1333]. Это утверждалось, например, в студенческом издании немецкого журнала "Шпигель":
www.spiegel.de/unispiegel/studium/0, 1518, 125322, 00.html#v.
Просмотр страниц в интернете показывает, что немецкие веб-сайты, обсуждающие эту тему, считают необходимым подчёркивать, что первые два куплета немецкого гимна не запрещены; это было бы неплохо усвоить многим немцам, чтобы в дальнейшем не возникало никаких споров по поводу законности национального гимна их страны. См, например, здесь: www.deutschlandlied.de; www.frankfurter-verbindung.de/studentenlieder/liedderdeutschen.html; www.deutsche-schutzgebiete.de/deutschlandlied.htm;
Что же касается английских СМИ, то они нередко лживо утверждают, что первый куплет немецкого гимна является запрещённым; см., например, электронный журнал British Searchlight (www.searchlightmagazine.com/stories/Defending Wehrmacht.htm).
[1334]. "The Independent", 21 марта 2001, стр. 5.
[1335]. См. протокол судебного заседания по делу Ф. Реннике с 18 сентября по 15 октября 2002 г.: LG Stuttgart, Az. Ns. 6Js8818/98; см. также: Johannes Heyne, Patriotenverfolgung: Der Fall Ute und Frank Rennikke, "VffG", 7(1) (2003), стр. 81-93; см. также веб-сайт Реннике http://go.to/Rennicke.
[1336]. Johannes Heyne, Der Fall Hans-Jürgen Witzsch, "VffG" 7(2) (2003), стр. 212-222.
[1337]. R.J. Eibicht (ред.), там же (прим. 8).
[1338]. R. Hepp, там же (прим. 8), стр. 147.
[1339]. AG Tübingen, Az. 4 Gs 1085/97.
[1340]. См. репродукцию факсимиле в: "TR" 1(2) (2003), p. 216; www.vho.org/Intro/StA-Nazi1.png&~/Sta-Nazi2.png.
[1341]. См.: Otto Scrinzi, Menschenjagd bis in den Tod, "Aula", 6/2000; Rudi Zornig, Zum Gedenken an Werner Pfeifenberger, "VffG" 4(2) (2000), S. 131f.
[1342]. См.: Reinhold Elstner, Zum Gedenken an Reinhold Elstner, "VffG" 4(2) (2000), S. 127-130.
[1343]. См.: Anton Mägerle (=G. Rudolf), Eine Zensur findet nicht statt, es sei denn... "VffG" 2(4) 1998, S. 300-307, см. в интернете: www.vho.org/censor/D.html (в том числе на английском); ср. также: G. Rudolf, Discovering Absurdistan? "TR" 1(2) (2003), стр. 203-219; G. Rudolf, там же, стр. 75.
[1344]. См. хорошую книгу о террористической деятельности коммунистов в Германии в 1918-1933 гг.: Adolf Ehrt, Communism in Germany: The Communist Conspiracy on the Eve of the 1933 National Revolution, Berlin: Eckart-Verlag, 1933; Reprint Edition: Costa Mesa, CA: The Noontide Press, 1990.
[1345]. Bundesministerium des Inneren (ред.), Bundesverfassungsschutzbericht (Отчёт Федерального ведомства по охране конституции), Bonn: Bundesdruckerei, 1995-2005, приводимые данные были предоставлены Федеральным управлением уголовной полиции (Bundeskriminalamt) (см.: www.verfassungsschutz.de).
[1346]. Eckhard Jesse, там же (прим. 157), стр. 304, ср. стр. 289.
[1347]. Там же, стр. 287, 303.
[1348]. JuSchuG, §18, Abs. 2, 3-4; "Bundesgesetzblatt" 2002, I, S. 2730, 2003, I, S. 476, 3007, 3076
(www.bmfsfj.de/RedaktionBMFSFJ/Abteilung5/Pdf-Anlagen?juschg-stand-01-04-04, property=pdf.pdf).
[1349]. См.: "Richtlinien für das Strafverfahren und das Bussgeldverfahren" Nr. 208, II + IV; согласно: Gerd Pfeiffer (ред.), Karlsruher Kommentar zur Strafprozessordnung, 3. Aufl., München: Beck, 1993, S. 2147.
[1350]. Рэй Брэдбери, 451° по Фаренгейту, в сб.: его же, О скитаньях вечных и о Земле, Москва: ЭКСМО, 2002, стр. 674-800.
[1351]. G. Rudolf, Censorship of the Internet, "TR" 1(2) (2003), стр. 220-222.
[1352]. Online-Demonstration, BRD plant totale Internetzensur in Deutschland, "VffG" 8(2) (2004), стр. 228-231; ср.: Reuter, Bonn, 20 августа 1997 (www.vho.org/News/D/News4_97.html#minister); "Der Spiegel", 35/2000, стр. 17 (~/News3_00.html#n68); "Süddeutsche Zeitung", 14 сентября 2003 (~/News1_04.html#m24); то же самое имеет место в Австралии (~/News1_00.html#30).
[1353]. См.: BVerfG, приговор от 15 марта 1994, Az. 1StR 179/93.
[1354]. OLG Düsseldorf, Az. 2 Ss 155/91 - 52/91 III; BVerfG, Az. 2BrR 367/92; OLG Celle, Az. 3 Sc 88/93, "Monatszeitschrift für Deutsches Recht", 48(6) (1994), S. 608.
[1355]. BGH, Az. 1 StG 193/93: ходатайство с просьбой оценить качество нового доказательства было отклонено на том основании, что холокост - это "очевидный факт".
[1356]. BGH, Az. 1 StR 18/96: свидетель-эксперт Гермар Рудольф был приговорён к 14 месяцам тюрьмы за то, что он, будучи свидетелем защиты, посмел назвать себя в суде "более качественным доказательственным материалом".
[1357]. См.: Franz Kafka, The Trial, New York: Schocken Books, 1998 (www.gutenberg.org/etext/7849).
[1358]. См.: Hermann Kater, Die Rechtslage bei der Überprüfung der deutschen Zeitgeschichte, "Deutschland in Geschichte und Gegenwart", 40(4) (1992), S. 7-11 (www.vho.org/D/DGG/Kater40_4.html).
[1359]. См.: Detlef Burhoff, Handbuch für die strafrechtliche Hauptverhandlung, 4. Aufl., Recklingshausen: Verlag für Rechts- und Anwaltspraxis, 2003, 656 (www.burhoff.de/haupt/inhalt/praesentes.htm).
[1360]. Именно это имело место во время следствия против Отто Эрнста Ремера (LG Schweinfurt, Az. 1 Kls 8 Js 10453/92), а также во время следствия против Артура Вогта (LG Nürnberg, Az. 6 Ns 341 Js 31951/92).
[1361]. LG Mannheim, приговор от 22 июня 1994, Az. (6) 5 KLs 2/92; приводимые здесь комментарии основываются на юридическом заключении Гюнтера Херцогенрат-Амелунга, ср.: Günther Herzogenrath-Amelung, Gutachten im Asylverfahren von Germar Rudolf, "VffG" 6(2) (2002), S. 176-190.
[1362]. H. Reinke-Nobbe, F. Siering, "Focus", 15 августа 1994, стр. 24.
[1363]. Rolf Bossi, Halbgötter in Schwarz, Frankfurt/Main: Eichborn, 2005.
[1364]. Письмо Карла Хафена (Karl Hafen), председателя Международного общества по правам человека (Internationale Gesellschaft für Menschenrechte), Гермару Рудольфу, 30 октября 1996; в: G. Rudolf, Die Menschenrechtsorganizationen und der Revisionismus, "VffG" 1(4) (1997), стр. 270-273 (www.germarrudolf.com/persecute/docs/ListPos21_d.pdf, на англ.: ~_e.pdf).
[1365]. Lorenzo Valla, De falso credita et ementita Constantini donatione declamatio, Stuttgart/Leipzig: Teubner, 1994.
[1366]. Ср. моё предисловие к сб.: G. Rudolf (ред.), там же (прим. 44), стр. 33.
[1367]. Ср. приложение к моему экспертному отчёту, там же (прим. 415), стр. 297-419; Фридрих Берг, Интервью с Гермаром Рудольфом, там же (прим. 414), и мой персональный веб-сайт www.germarrudolf.com.
|
|
|
|