Лекции по холокосту

Лекция вторая. Публичные дискуссии

2.1. Коммунисты, шаг вперёд!

Р: В начале этой лекции я хотел бы поговорить о французском учителе истории и географии Поле Рассинье, который считается отцом критической историографии холокоста. До Второй мировой войны Рассинье был ярым коммунистом - причина, по которой он вступил в ряды бойцов Сопротивления после того, как Франция пала под натиском Вермахта. В результате он был арестован немецкими оккупационными войсками и отправлен в концлагерь Бухенвальд.

С: Я думала, что Вермахт расстреливал партизан на месте...

Р: Согласно тогдашним международным нормам (так же как и сегодняшним), партизан можно было расстреливать по законам военного времени. Однако в 1943 году Вермахт изменил свою политику в этом отношении, поскольку немецким войскам приходилось иметь дело со слишком большим количеством партизан, и массовые расстрелы партизан настраивали местное население против немецких войск до такой степени, что партизаны получали ещё бóльшую моральную и физическую поддержку со стороны населения[78].

С: Это вполне можно понять.

Р: Да, борьба гражданского населения против оккупационной державы, может быть, и незаконна, но вполне понятна с психологической точки зрения и всегда считается героической, если данная оккупационная держава проигрывает войну. Но, как бы то ни было, фактом является то, что в тот момент немцы предпочли не расстреливать Поля Рассинье и его сотоварищей, а использовать их в качестве рабочей силы на предприятиях, имевших большое значение для военной экономики. Таким образом, после нескольких недель, проведённых в карантине в Бухенвальде, Рассинье в итоге очутился в лагере Дора-Миттельбау, где немцами было развёрнуто производство ракет "Фау". В конце войны СС, ставшее к тому времени весьма безрассудным, бесцельно переводило с одного места на другое его и остальных заключённых. Рассинье повествует о нескольких случаев насилия во время этой перевозки со стороны ставших раздражительными эсэсовцев. В конце концов Рассинье удалось бежать, и он был освобождён наступающими американскими войсками[79].

После войны Рассинье заседал во французском парламенте в качестве представителя от социалистической партии.

Как, наверное, всем известно, сразу же после войны некоторые бывшие узники концлагерей стали писать книги и статьи о пережитом.

Одним из таких авторов был французский священник, аббат Жан-Поль Ренар, который написал следующее: "Я видел, как тысячи и тысячи людей входили в душевые Бухенвальда, где вместо воды шёл удушливый газ".

Когда Рассинье возразил, что, насколько ему известно по собственному опыту, в Бухенвальде не было газовых камер, аббат Ренар ответил: "Ну, это, так сказать, поэтический оборот"[80].

Ещё одним таким автором был Юджин Когон, бывший политический заключённый и сотоварищ Рассинье по Бухенвальду. Когда Рассинье прочёл книгу Когона[81], он был настолько возмущён содержавшимися в ней искажениями, преувеличениями и просто грубой ложью - в особенности, снятием ответственности с его коммунистических сотоварищей за многие жестокости, совершённые в лагерях, - что решил сам написать книгу, в которой раскритиковал сочинение Когона[82].

С: Таким образом, Когон видел события через свои собственные, политически искажённые очки.

Р: В предисловии Когон лично написал, что показал свой манускрипт бывшим ведущим узникам лагеря, "чтобы развеять известные опасения за то, что этот рассказ мог превратиться в некий обвинительный акт против ведущих узников лагеря".

Когда Когона упрекнули в том, что его книга "СС-государство" представляет собой пристрастный памфлет, он подал иск за клевету, который, однако, проиграл. В своём решении суд постановил:

"Это обвинение [что книга Когона - ненаучный памфлет] не выглядит так, будто оно было взято с потолка, учитывая, что истец составил социологическую оценку поведения людей в концлагере с учётом того, что она не должна превратиться в обвинительный акт против ведущих узников лагеря.

[...] Если учесть, что среди пятнадцати человек, которым он прочёл свой рассказ, было двое граждан СССР и восемь коммунистов, то создаётся впечатление, что независимо от жестокостей, совершённых коммунистами, сей круг лиц сознательно не будет затронут [...]. Такие рассуждения должны быть чужды научной работе. Чистую науку не интересует, удолбен ли полученный результат для того или иного лица. Там, где на содержание влияют вопросы целесообразности, объективность теряется. Следовательно, когда ответчик, в качестве товарища по заключению, выражает своё мнение, согласно которому "СС-государство" - это памфлет, он пользуется своим конституционным правом на свободное выражение мнения, не посягая при этом на право на личное достоинство истца [...]"[83].

С: Следовательно, книга Когона - это попытка обелить себя и своих друзей-коммунистов, обвинив во всём злобных эсэсовцев и других заключённых.

Р: Причём именно Когон в своё время сыграл в Германии ключевую роль в "деле по разъяснению" холокоста.

В более поздних работах Рассинье уделяет всё большее внимание заявлениям о немецких злодеяниях времён Второй мировой войны и, в особенности, вопросу о том, существовала ли в то время у немцев политика по систематичному уничтожению европейских евреев. В книге "Выдумки Одиссея" Рассинье ещё допускает ту возможность, что где-то существовали газовые камеры, поскольку он полагает, что нет дыма без огня. Однако по мере продвижения своих исследований Рассинье всё больше и больше склоняется к выводу о том, что систематичной программы по уничтожению евреев никогда не существовало, и с каждой новой книгой растёт его уверенность в том, что газовых камер, в которых массово убивали евреев, никогда не было[84].

Так, в книге "Драма европейских евреев" за 1964 год он пишет: "Последние пятнадцать лет, каждый раз, когда мне говорили, что в такой-то части Европы, не оккупированной советами, есть свидетель, утверждающий, что он лично присутствовал при газации, я немедленно ехал к нему, чтобы выслушать его свидетельство. Но каждый раз это заканчивалось одинаково. С папкой в руках я задавал свидетелю ряд точных вопросов, на которые он мог отвечать только весьма очевидной ложью, так что в итоге ему приходилось признавать, что он не присутствовал при этом лично, а всего лишь полагался на рассказ одного доброго знакомого, умершего во время его заключения, в чьей честности он не сомневался. Подобным образом я исколесил по всей Европе тысячи километров"[85].

Я рекомендую книги Рассинье всем, кто интересуется критической историографией холокоста. Но в то же время я хочу отметить, что работы Рассинье не лишены ошибок. Но в каких работах нет ошибок - особенно, если это работы первопроходца! Рассинье имел лишь ограниченный допуск к первоисточникам, так что в его работах обязательно должны были появиться пробелы. Из-за этого, если смотреть с точки зрения сегодняшнего дня, убедительность и точность его аргументов представляют меньший интерес, чем сам автор - французский коммунист, партизан и бывший узник концлагерей, ставший первым, кто бросил открытый вызов многочисленным выдумкам и преувеличениям, связанным с холокостом[86].

С: Это просто удивительно! Я всегда думала, что первыми были нацисты или неонацисты.

Р: Это весьма распространённое, но ложное клише. На самом деле это была жертва национал-социалистов, смертельный идеологический враг национал-социализма, который пытался воздать должное истине.

С: Что ж, вряд ли кто-то сможет обвинить этого человека в том, что он хотел кого-то обелить.

Р: Вообще-то не имеет значения, кто выдвигает аргумент, если этот аргумент обоснован. Но я согласен с тем, что в этом вопросе больше хочется выслушать того, кто сидел за колючей проволокой, а не того, кто стоял перед ней с автоматом в руках. Хотя, положа руку на сердце, обе эти группы лиц имели интерес - по противоположным мотивам - утаить одни вещи и преувеличить или даже выдумать другие.

Поэтому мы скажем, что отцом критичного, ревизионистского исследования холокоста был крайне левый, антифашист, узник концлагерей.

С: А у Рассинье были какие-то неприятности из-за его критичного отношения?

Р: О да! Против него было возбуждено уголовное преследование, которое, однако, в конечном счёте, было приостановлено. На него постоянно клеветали французские СМИ и, если не считать его собственных книг, он лишь изредка имел возможность сказать слово в своё оправдание. Впрочем, если сравнивать это с гонениями на более поздних критических исследователей, то Рассинье отделался сравнительно легко.

2.2. Газовые камеры в Старом Рейхе

Р: На Нюрнбергском процессе Хартли Шоукросс, главный обвинитель от Великобритании, констатировал: "Убийства, совершаемые словно некое массовое производство в газовых камерах и печах Освенцима, Дахау, Треблинки, Бухенвальда, Маутхаузена и Ораниенбурга [Заксенхаузена]"[87].

Подобные заявления о массовых убийствах в (людских) газовых камерах этих лагерей основываются на свидетельских показаниях - вроде тех, что сделал Чарльз Хаутер, бывший узник Бухенвальда: "Одержимость машинным оборудованием переходила все грани, когда речь заходила об истреблении. Поскольку оно должно было происходить быстро, была необходима особая форма индустриализации. Газовые камеры отвечали на эту необходимость совершенно по-разному. Одни, весьма изысканные по замыслу, опирались на колонны из пористого материала, в которых образовывался газ и затем просачивался сквозь стены. Другие были проще по конструкции. Но все они имели просто роскошный внешний вид. Было видно, что архитекторы создавали их с большим удовольствием, уделяя им много внимания и украшая их всеми возможностями своего эстетического вкуса. Это были единственные места в лагере, поистине созданные с любовью"[88].

Особую фантазию в описании мнимых газовых камер Бухенвальда проявило французское правительство. Один его официальный документ гласит: "Всё было продумано вплоть до мельчайших подробностей. В 1944 году в Бухенвальде даже была удлинена железная дорога, так что новоприбывших можно было сразу же отправлять в газовую камеру. Некоторые [из газовых камер] имели опрокидывающийся пол, который моментально переправлял тела в помещение с кремационными печами"[89].

С: Но разве вы не говорили в предыдущей главе, что в Бухенвальде не было газовых камер?

Р: Говорил, и это факт, с которым согласны практически все сегодняшние историки. Однако в первые послевоенные годы дела обстояли немного иначе. В качестве ещё одного примера возьмём признание Франца Цирайса, последнего коменданта Маутхаузена, который был трижды ранен в живот, после чего его, истекающего кровью, вместо того отправить в госпиталь, стал допрашивать бывший узник Маутхаузена, Ханс Марсалек. В своём "признании умирающего" Цирайс якобы заявил следующее: "Группенфюрер СС Глюкс отдал приказ считать слабых узников больными и убивать их газом в крупной установке. Там было убито около 1-1,5 миллиона узников. Участок, о котором идёт речь, называется Хартхайм, и располагается он в десяти километрах по направлению к Пассау"[90].

С: Разве кто-то примет всерьёз подобное "признание" смертельно раненного человека, который истекает кровью и не только не получает никакой помощи, но ещё и "допрашивается" одним из своих бывших заключённых?

Р: Ну, сегодня, конечно же нет, но сразу после войны и на Нюрнбергском процессе такие признания принимались весьма всерьёз[91]. Комната в Хартхаймском замке, которая будто бы была той газовой камерой, имеет площадь примерно 26 кв. м.[92]

С: Прошу прощения? Миллион или даже больше людей было убито в крохотной комнате замка?

Р: Да, и это в три-пять раз больше, чем общее число американцев, погибших во Второй мировой войне на европейском театре военный действий. Так выходит со слов Цирайса и Марсалека.

Тем не менее, прошло примерно 15 лет, прежде чем кто-то усомнился в этих возмутительных заявлениях. В начале 60-х годов по немецким СМИ прокатился настоящий ураган, когда один активист из правой партии открыто поставил под сомнение существование людских газовых камер в концлагере Дахау, и это при том, что любой посетитель мог лицезреть в Дахау подобную газовую камеру. Журналисты были шокированы, стали раздаваться призывы наказать возмутителя порядка[93]. Но из этого ничего не вышло, поскольку, среди прочих причин, немецкая историография в то время сама ещё не была полностью уверена, имелись ли в Дахау людские газовые камеры. Например, во время разгоревшихся дискуссий Мартин Бросцат из немецкого федерального Института современной истории (Institute für Zeitgeschichte) - позже ставший директором этого института - написал письмо к издателю немецкого еженедельника "Ди цайт", в котором констатировал:

"Ни в Дахау, ни в Берген-Бельзене, ни в Бухенвальде евреев и других заключённых не убивали газом. Газовая камера в Дахау так и не была полностью достроена и дана в эксплуатацию. Сотни тысяч заключённых, погибших в Дахау и других концлагерях на территории Старого Рейха, были жертвами прежде всего катастрофических санитарных и продовольственных условий [...]. Массовое истребление евреев путём газации началось в 1941-1942 годах и имело место исключительно в нескольких [...] местах - прежде всего на оккупированной польской территории (но нигде в Старом Рейхе): в Освенциме-Биркенау, в Собиборе на Буге, в Треблинке, Хельмно и Бельжеце.

Именно там, а не в Берген-Бельзене, Дахау или Бухенвальде были сооружены эти устройства для массового уничтожения, замаскированные под душевые или дезинфекционные помещения [...].

Доктор Мартин Бросцат, Институт современной истории, Мюнхен"[94].

С: А что такое Старый Рейх?

Р: Это Германия в границах на 31 декабря 1937 года, то есть до присоединения Австрии, Судетской области и района Мемель (Клайпеда).

С: Но ведь Бросцат здесь противоречит сам себе: если в Дахау не было сооружено никаких устройств для массового уничтожения, то как он может в то же самое время говорить, что устройства для массового уничтожения в Дахау никогда не были достроены?

Р: Это внутреннее противоречие весьма символично для разногласий, царивших между историками в отношении данного вопроса. Но Бросцат не был единственным, кто имел это мнение. 24 января 1993-го к мнению Бросцата присоединился не кто иной, как знаменитый "охотник за нацистами" Симон Визенталь, написавший в американском журнале "Старс энд страйпс" следующее (стр. 185): "Это верно, что на германской земле не было лагерей уничтожения и, соответственно, не было массовых газаций - таких, которые имели место в Освенциме, Треблинке и других лагерях. В Дахау газовая камера находилась в процессе сооружения, но так и не была достроена".

Оба, однако, противоречат другим исследователям - например, работе, опубликованной в 1983 году авторами, считающимися наиболее уважаемыми авторитетами в этой области. Её основными редакторами были Юджин Когон...

С: Это не с ним мы только что познакомились - с пропагандистом, разоблачённым Рассинье?

Р: ...Адальберт Рюкерль, тогдашний директор Центрального отдела земельных управлений юстиции по расследованию национал-социалистических преступлений (Zentrale Stelle der Landesjustizverwaltungen zur Aufklärung nationalsozialistischer Verbrechen, ZStL) в Людвигсбурге...

С: Что это такое?

Р: Это официальное федеральное немецкое учреждение по "охоте за нацистами". Третьим редактором был коммунист, председатель Освенцимского комитета, Герман Лангбайн[95].

С: Объективная подобралась компания, ничего не скажешь!

Р: Объективная или нет - мы не будем сейчас это обсуждать. Факт тот, что в этой книге было сделано заявление, согласно которому в лагерях на территории Старого Рейха Заксенхаузен, Нойенгамме и Равенсбрюк имелись людские газовые камеры, в которых были удушены газом сотни или даже тысячи жертв[96]. Таким образом, в то время как официальная книга заявляет, что в лагерях, располагавшихся в Старом Рейхе, имелись устройства для массового уничтожения, официальный немецкий Институт современной истории утверждает, что подобных устройств в этих лагерях не было. Оба заявления не могут быть верными.

В случае с Дахау редакторы допускают существование там газовой камеры, но со следующей оговоркой: "Не было убедительно доказано, что в концлагере Дахау происходили убийства посредством отравляющего газа"[97].

Ещё одним фактом является то, что в музеях бывших лагерей в Заксенхаузене, Дахау и Равенсбрюке (все из которых расположены в границах Старого Рейха) любой может лицезреть места, в которых якобы находились газовые камеры. В концлагере Дахау газовая камера даже демонстрируется в своём якобы первоначальном состоянии.

С: Якобы - это как?

Р: Не существует документации, доказывающей, что её нынешнее состояние соответствует первоначальному. Более того, как я только что упомянул, считается, что эта мнимая газовая камера так никогда и не была достроена, в то время как сегодня она кажется вполне достроенной. Кто же её достроил?

Рис. 7. Мемориальная доска на месте, где якобы находилась "газовая камера" концлагеря Равенсбрюк: "Место, на котором находилась газовая камера. Декабрь 1944 г. - весна 1945 г."

В концлагере Равенсбрюк имеется всего лишь мемориальная доска (рис. 7).

С: Значит, считается общепринятым, что некоторые из газовых камер, о которых после войны заявляли свидетели и даже члены правительств - например, газовая камера Бухенвальда, - никогда не существовали. А существование камер в других лагерях на территории Старого Рейха также стоит под вопросом.

Р: Да, хотя в официальной историографии с 80-х годов преобладает тенденция удержать заявление о том, что эти газовые камеры действительно существовали. Только представьте себе, что может произойти, если будет признано, что в этих лагерях не было никаких газовых камер! Ведь, рассуждая логически, отсюда может последовать предположение о том, что многие свидетели лгали и что выводы членов правительств, уголовных процессов и исследовательских комиссий были ошибочными. Как тогда можно будет сдержать поток сомнений, которые обязательно последуют из такого предположения о широкомасштабном мошенничестве? Как тогда можно будет удержать заявление о том, что газовые камеры существовали в восточных лагерях на территории Польши, доказательственная база для которых такая же шаткая, как и для лагерей из Старого Рейха, как мы увидим позже?

Чтобы предотвратить ревизионистский обвал, догму нужно удерживать всеми способами и во всех отношениях, какими сомнительными бы они ни были.

2.3. Мнимая газовая камера Заксенхаузена

Р: В Заксенхаузене, северном пригороде Берлина, был отрыт фундамент здания, одно помещение которого будто бы служило в качестве газовой камеры.

С: И кто же тогда снёс здание, в котором якобы содержалась эта газовая камера?

Р: Это сделала немецкая коммунистическая народная полиция (Volkspolizei), в 1952 году[98].

С: Иначе говоря, они разрушили единственную убедительную улику, при помощи которой они смогли бы доказать подлую сущность нацистов и справедливость своих притязаний?

Р: Так точно.

С: Но это же просто абсурд! Скорее они уничтожили доказательство своих собственных преступлений.

Р: Что бы там ни было уничтожено, оно исчезло и по этой причине больше не может использоваться в качестве доказательства чего бы то ни было. Немецкий традиционный историк Вернер Мазер указал на то, что доказательство существования в Заксенхаузене газовой камеры весьма сомнительно и по другим причинам. Он цитирует стенограмму советского военного суда от 1947 года, из которой выясняется, что обвиняемые были до такой степени обработаны перед процессом, что в своих показаниях на суде они в итоге сознались в массовых убийствах заключённых с гордостью и воодушевлением[99]. Такого рода поведение со стороны обвиняемых возможно только в том случае, если перед этим им основательно промыли мозги.

Рис. 8. Мемориальная доска на останках бывшего санитарного здания бывшего концлагеря в Заксенхаузене с "газовой камерой и устройством для выстрелов в затылок", согласно доске.

С: Это значит, что их пытали?

Р: Не обязательно физически, но психологически - более чем вероятно. На Нюрнбергском процессе главный советский обвинитель Смирнов заявил, что в этом лагере было убито 840.000 советских военнопленных[100]. Он, конечно же, знал, что лжёт, поскольку к советам попали в руки книги смертности того лагеря, в которых зарегистрирована смерть 20 тысяч заключённых для 1940-1945 гг.[101]

В июне 1945-го советская комиссия составила отчёт о мнимой газовой камере, которая якобы имела всего лишь 7 кв. м.[102]

С: 840.000 пленных, убитых на площади в 7 кв. м.?

Р: Ну, Смирнов не говорил, что все они обязательно погибли от газа.

Впрочем, то, что советы описали в своём экспертном отчёте о предполагаемой газовой камере, в действительности было, по сути дела, описанием дезинфекционной камеры для уничтожение вшей; такие камеры были установлены почти во всех лагерях Третьего Рейха[103]. Это как раз и объясняет малые размеры того помещения, поскольку в эти дезинфекционные камеры помещали только одежду.

С: Получается, что советы распространили ложь, согласно которой дезинфекционная камера Заксенхаузена якобы была газовой камерой для убийства людей.

Р: Именно так. Мазер говорит о том, что показания бывших узников относительно газовой камеры Заксенхаузена так же ненадёжны, как и доказательства, представленные советами. В книге Гарри Науйокса "Моя жизнь в концлагере Заксенхаузен, 1936-1942 гг." ("Mein Leben in KZ Sachsenhausen 1936-1942"), на странице 322, мы читаем следующее: "В марте 1943 года на "станции Z" была сооружена газовая камера"[104] [выделено мной - Г.Р.].

С: Если Науйокс находился в концлагере только до 1942 года - как следует из названия книги, - то откуда он мог знать, что именно было построено там в 1943-м?

Р: Да, хороший вопрос. Книга была издана в 1987-м - после смерти Науйокса - издательством Паль-Ругенштайн, и, согласно выходным данным, она была отредактирована "Урзель Хохмут, Мартой Науйокс и Заксенхаузенским комитетом ФРГ".

С: А кто сделал эту вставку - комитет или вдова Науйокса?

Р: Это можно только предполагать. Заксенхаузенский комитет был и остаётся организацией, доминируемой коммунистами и другими леворадикалами - так же как и почти все организации бывших узников лагерей. Что касается издательства Паль-Ругенштайн из Кёльна, то оно известно печатанием леворадикальной литературы.

С: Вам не кажется, что вы сейчас ведёте пропаганду против левых?

Р: Никоим образом - хотя бы потому, что я не делаю никаких суждений. Да и потом, это вполне нормально - обратить внимание на то, из какого политического угла поступает сия литература. Кроме того, именно из этого угла поступила первая ревизионистская литература под авторством Поля Рассинье.

Проблема с газовой камерой Заксенхаузена становится ещё более деликатной, если добавить сюда свидетельские показания немецких солдат, которых советы после войны держали в плену в лагере Заксенхаузен и которых они заставили построить газовую камеру, а также устройство для выстрелов в затылок, в пропагандистских целях. Самым важным из этих свидетелей является подполковник в отставке Герхарт Ширмер: "И почему союзники-победители велели построить газовые камеры в бывших концлагерях сразу же после войны? Как, к примеру, американцы в Дахау? У кого-нибудь есть для этого хоть одно убедительное объяснение? Как бы то ни было, я лично имел "удовольствие" - вместе с другими заключёнными - соорудить в русском лагере Ораниенбург (Заксенхаузен) в ноябре 1945 года газовую камеру и устройство для выстрелов, которых до того момента не существовало"[105].

С: Объясняет ли это, почему советы в 1952-м снесли газовую камеру?

Р: Ситуация несколько сложней. Мазер обратил внимание на то, что советские планы концлагеря Заксенхаузен периода непосредственно после войны не содержат никакой газовой камеры, из-за чего показания Ширмера и его сотоварищей вызывают сомнения[106].

С: Но разве концлагерь Заксенхаузен после войны не использовался самими советами в качестве концлагеря для инакомыслящих?

Р: Использовался, и считается, что тогдашние условия содержания были ещё хуже, чем при национал-социалистах[107].

С: Значит, советские планы лагеря не обязательно служили в пропагандистских целях, но, скорее всего, предназначались для лагерной администрации. И поскольку советы знали, что там не было никакой газовой камеры, неудивительно, что они не стали вносить свою фальсификацию в серьёзные планы лагеря.

Р: Как бы то ни было, будет вполне дозволительно допустить, что газовая камера, действительно существовавшая в Заксенхаузене перед окончанием войны, должна была быть включена во все планы и также не должна была быть разрушена советами в 1952-м. Снос здания крематория, в котором якобы находилась газовая камера, следует рассматривать, скорее всего, в связи с уничтожением следов коммунистических преступлений, сотворённых сталинцами в Заксенхаузене.

Заявление Ширмера вызывает ещё один вопрос, о котором я поговорю в четвёртой лекции: в частности, заявление Ширмера само по себе не более правдоподобно, чем заявления остальных, противоречащих друг другу очевидцев. Весьма тяжело убедительно опровергнуть заявления одних очевидцев при помощи заявлений других очевидцев.

С: Но качественно эти заявления не равнозначны друг другу. Ширмер, по крайней мере, делал своё заявление не под принуждением и не после промывания мозгов; также не похоже на то, что он был подвержен каким-либо идеологическим искушениям.

Р: Слева - нет, но справа - вполне возможно, поскольку он, как-никак, был солдатом Третьего Рейха.

С: Ширмер был нацистом?

Р: Этого я не знаю. Он был подполковником в конце войны, когда оказался в советском плену, но позже он преданно служил в вооружённых силах Западной Германии (Бундесвере), став в итоге полковником. Это, вероятно, означает, что, с точки зрения старших по званию, а значит, и немецкого федерального правительства, его считали служащим, преданным конституции ФРГ. Правда, мнение федеральных властей радикально переменилось после того, как Ширмер опубликовал своё заявление о Заксенхаузене: решением участкового суда Тюбингена против него было возбуждено уголовное дело на основании "подстрекательства к совершению преступлений", а его сочинение было конфисковано, что означает, что оно было отправлено в мусоросжигательную печь[108].

С: Но из-за чего?

Р: Из-за того, что Ширмер заявлял, что газовые камеры, будто бы располагавшиеся в немецких лагерях, были построены только после войны сторонами-победителями.

С: Следовательно, суть всего этого заключается в том, что нынешние немецкие власти при помощи уголовного кодекса защищают исторические "истины", созданные при помощи пыток, промывания мозгов, показных судебных процессов и подделок, а затем распространённые по всему свету русскими и немецкими сталинцами.

Р: О поведении немецких властей мы поговорим чуть позже. Факт тот, что Ширмер опубликовал свои показания, невзирая на угрозы уголовного преследования. Так что сделать это заявление его заставила явно не окружающая обстановка. Во всяком случае, Мазер считает заявление Ширмера заслуживающим доверия: "То, что советы осенью 1945 года построили газовую камеру, явно было связано с крайне преувеличенными заявлениями советских прокуроров относительно числа заключённых, убитых в лагерях, которые были опубликованы и обсуждаемы во всём мире сразу же по окончании Нюрнбергского процесса. Ещё сразу же после взятия Заксенхаузена они заставили одного пленного эсэсовца заявить в одном "документальном фильме"[109], что в лагере имелась газовая камера. Однако тот объект, который ему под явным принуждением пришлось назвать газовой камерой, не имел ничего общего с газовой камерой"[110].

С: Но ведь Нюрнбергский процесс завершился только в 1946 году.

Р: Верно. Мазер здесь ошибся в хронологии. На самом деле советов к действию побудила неистовая шумиха в американской прессе по поводу предполагаемой газовой камеры в Дахау, которую подняли после захвата американцами этого лагеря весной 1945 года, чтобы сотворить сенсацию.

2.4. Ясность о Дахау

Р: По этой причине давайте поговорим сейчас о Дахау, где посетителям до сих пор демонстрируется мнимая газовая камера для убийства людей. До недавнего времени тамошняя музейная администрация держала в этой "газовой камере" вывеску, на которой на пяти языках, в том числе на русском, было написано (рис. 9):

Рис. 9. Помещение в музее Дахау, якобы бывшая газовая камера, никогда не работавшая.

"Камера для газа, замаскированная под "душ" - не была в действии".

С середины шестидесятых и вплоть до девяностых такие признанные авторитеты как директор музея Дахау[111] и Союз бывших узников концлагеря Дахау[112] разделяли то же самое мнение.

С: Кем и почему они были признаны как авторитеты?

Р: Печатным мнением.

С: Но это ровным счётом ничего не говорит о справедливости их утверждений. Справедливость какого-либо утверждения зависит не от того, кто его сделал, а от точности и достоверности самого утверждения.

Р: Да, я в курсе. Я привожу эти источники лишь для того, чтобы показать, что они считаются компетентными, и вовсе не в качестве доказательства того, что их утверждения верны. Факт тот, что музей Дахау тем временем убрал из мнимой газовой камеры вышеупомянутую вывеску и заменил её другой, которая отныне утверждает, что газации-таки имели место.

С: Как можно слепо верить всему тому, что говорят эти "авторитеты", особенно учитывая то, что они противоречат друг другу, да и самим себе тоже. Какие надёжные аргументы имеются у них в пользу утверждения о том, что это была газовая камера?

Р: Утверждение о людской газовой камере Дахау было впервые сделано сразу же после освобождения лагеря американскими войсками. Мнимая газовая камера была описана американской исследовательской командой под руководством Дэвида Чавеса 7 мая 1945 года[113].

Заявления о газовой камере неоднократно появлялись во время досудебных разбирательств, предшествовавших американскому судебному процессу в Дахау против сорока обвиняемых, в конце 1945 года, но эти обвинения были исключены во время самого процесса[114]. Однако они появились вновь во время Нюрнбергского процесса 1946 года, вместе с заново составленным отчётом вышеупомянутой исследовательской команды Чавеса, по приказу Эйзенхауэра[115]. Эти обвинения были поддержаны показаниями Франца Блахи, чешского врача, интернированного в Дахау, который был единственным свидетелем, заявившим на процессе, что в Дахау имели место газации людей[116]. Когда в Нюрнберге Блаха давал свои показания, суд лишил защиту слова, когда она захотела провести более подробный допрос Блахи[117].

С: Значит, перекрёстный допрос там не проводился?

Р: Нет - по крайней мере, в том, что касается заявлений Блахи. Его показания были попросту приняты, безо всякого обсуждения.

С: А суд в Нюрнберге имел право просто взять и прервать допрос свидетеля, если этот допрос грозил стать неловким?

Р: Да, имел. Чуть позже мы займёмся странными нормами доказательственного права, царившими на послевоенных процессах. Но попутно всё же стоит отметить, что традиционная литература в некоторых местах заявляет, что узники Дахау, участвовавшие в постройке этого сооружения, помешали достроить газовую камеру до конца войны, растянув работы на три года[118].

С: А откуда узники могли знать, что именно они строят?

Р: Ну, если бы это была газовая камера, эсэсовцы вряд ли стали бы им об этом говорить. Самое большое, что могло иметь место - это слухи, которые, разумеется, могли быть и ложными.

С: Если узникам удавалось тянуть с постройкой сооружения целых три года, то разве это не доказывает, что Дахау был домом отдыха, где узники могли безнаказанно бездельничать, когда только захотят?

Р: Поосторожней! Подобными спекуляциями вы совершаете уголовно наказуемое деяние! Факт тот, что в Дахау мы якобы имеем дело с единственной газовой камерой с территории Старого Рейха, сохранившейся до нынешних дней. По этой причине есть возможность провести тщательную, в том числе судебную экспертизу.

С: Что вы под этим имеете в виду?

Р: Я имею в виду техническое исследование того, что якобы служило в качестве орудия убийства. Возникают следующие два вопроса. Могло ли сиё помещение - в том виде, в котором оно существует сегодня, - иметь предназначение, о котором утверждали свидетели? И если ответ положительный, то имеются ли там следы, доказывающие, что это орудие использовалось утверждаемым образом? Кроме того, имеется ещё вопрос о том, существует ли предполагаемое орудие в своём первоначальном состоянии или же после апреля 1945 года над ним были произведены изменения?

В связи с этим я хотел бы обратить внимание на следующее. Заново написанный отчёт Чавеса, о котором упоминалось чуть выше[115], описывает эту камеру следующим образом: 6 на 6 метров; потолок высотой 3 метра; подача газа через медные душевые головки по трубам, подсоединённым к двум клапанам в наружной стене, в которые вводился газ.

С: Постойте-ка! Это совершенно не согласуется с тем, что можно увидеть в Дахау. Сегодня в наружной стене имеются всего лишь два люка, через которые якобы подавался Циклон-Б. И там нет ничего похожего на клапаны для подачи газа в какие бы то ни было трубы!

Р: Верно. У вас имеются задатки хорошего уголовного следователя! Но прежде чем перейти к анализу фактов, позвольте мне сперва закончить мой рассказ.

В отчёте "Разведывательной группы вражеской боевой техники №1" из штаб-квартиры 3-й армии США говорится: "Основываясь на вышеупомянутых интервью, а также на инспекции газовой камеры Дахау (она, по-видимому, не использовалась), нижеподписавшиеся выражают мнение, согласно которому газовая камера была неприспособленна для смертной казни и что в ней никогда не проводились какие-либо опыты. Ввиду того факта, что бывшие заключённые предоставили союзникам гораздо более надёжную информацию касательно опытов с малярией, воздушным давлением и холодной водой, будет резонно предположить, что если бы подобные газовые опыты действительно имели место, была бы доступна аналогичная информация"[119].

Здесь затронут один аспект, который сегодня, как правило, обходят стороной. Как известно, в Дахау по поручению сверху над заключёнными производились медицинские опыты, имевшие большое значение для боевых действий, - например, поиск вакцин от различных опасных заболеваний или поиск способов и средств для спасения жизни сбитым пилотам или потерпевшим кораблекрушение морякам, которые подверглись воздействию крайне низкого давления воздуха на большой высоте или, соответственно, часами находились в холодной воде.

С: То есть вы не оспариваете эти преступления?

Р: Нет. Возможно, события местами были искажены и преувеличены, но я не ставлю под сомнение сам факт подобных опытов, которые вряд ли можно оправдать морально.

С: Что значит "вряд ли"?

Р: Я имею в виду случаи, граничащие с нормами этики и морали, - например, когда заключённые, приговорённые судом к смертной казни, имеют право выбора: либо быть расстрелянными, либо подвергнуть себя подобным опытам. Если они останутся в живых, они будут помилованы. Это было обычной практикой - по крайней мере, в самом начале. Однако остаётся вопрос о том, откуда врач в Трётьем Рейхе мог знать, был ли заключённый только что был приговорён к смертной казни, и как он мог знать, был ли тот на самом деле добровольцем. Можно также обсудить тот аспект, что с этической точки зрения может быть вполне оправданно принесение в жертву небольшого числа жизней для спасения большего числа других жизней - например, в поисках вакцины от сыпного тифа, от которого в то время гибли десятки тысяч людей.

Как бы то ни было, после войны действия немецких врачей были осуждены американским военным трибуналом, чьи сведения основывались на атмосфере, отравленной тогдашними эмоциями и пропагандой, и которые никоим образом не являются неприкосновенными. Подробно об условиях, царивших на этих процессах, я поговорю чуть позже. Тогда вам станет ясно, что далеко не всё, считающееся сегодня доказанным потому, что это было "доказано" на тех процессах, действительно соответствует истине. Но это нисколько не меняет то обстоятельство, что эксперименты подобного рода всё же имели место. И приведённый здесь отчёт ссылается на то, что имеются не только исчерпывающие и - в том, что касается сути материала, - непротиворечивые свидетельские показания для этих человеческих опытов, но и вдобавок множество документов, подтверждающих факт этих опытов.

Однако с предполагаемой газовой камерой Дахау и её использованием дело обстоит совсем иначе. Нет абсолютно никаких подтверждающих документов и никаких вразумительных показаний.

Но вернёмся к уликам. В пропагандистском фильме, показанном на Нюрнбергском процессе, прозвучало следующее: "Дахау - фабрика ужасов. [...] Аккуратными рядами висит одежда заключённых, удушенных в смертоносной газовой камере. Их заставили снять одежду под предлогом принять душ, для которого были предусмотрены полотенца и мыло. Это Браузебад - душевая. Внутри душевой - газовые отдушины. На потолке - фальшивые душевые головки. В инженерном отделении - впускная и выпускная трубы. Кнопочный выключатель для контроля за подачей и выделением газа. Ручной вентиль для регулировки давления. Для образования смертоносного дыма использовался цианистый порошок. Из газовой камеры тела уносили в крематорий"[120].

Рис. 10. Тяжёлые трубы с двойными стенками для горячей воды (или пара?) в помещении за предполагаемой газовой камерой Дахау, ведущие в пространство над нынешним помещением[121].

С: Это ещё одно описание, отличное от того, что привела исследовательская комиссия. Чавеса. Каждое, похоже, служило своей собственной версии.

Р: А вот ещё одно упоминание, которое может всё это объяснить. Журнал "Коммон сенс" (Нью-Джерси, США) за 1 июня 1962-го напечатал статью на стр. 2 под заголовком "Фальшивая газовая камера": "В лагере должна была быть газовая камера, поэтому - поскольку таковой там не имелось - было решено делать вид, что ею была душевая. Над ней поработали капитан Штраусс (армия США) и его заключённые. Ранее в ней на высоте около четырёх футов [1,20 метра] располагалась каменная плитка. Из соседней сушильной камеры была взята такая же плитка и помещена над той, что располагалась в душевой, а вверху второго ряда плитки был сделан более низкий потолок со встроенными железными раструбами (входными отверстиями для газа)".

С: Ого! Получается, что в Дахау американцы подражали русским из Заксенхаузена!

Р: По хронологии выходит скорее наоборот. Но последняя цитата - это пока также не что иное, как просто утверждение.

А теперь приступим к настоящей детективной работе. Позвольте мне перечислить несколько моментов.

1. Здание, в котором расположена предполагаемая людская газовая камера Дахау, также содержало несколько современных дезинфекционных камер, работавших на циркуляции Циклона-Б[122], и две кремационные печи. Следовательно, это здание представляло собой новое санитарно-гигиеническое здание концлагеря Дахау, в котором одежда заключённых подвергалась обработке от вшей и в котором сами заключённые принимали душ. Обычная процедура во время очистки заключённых от вшей была следующей[123]. Заключённые раздевались в одной комнате. Оттуда одежда шла на обработку, а заключённые - в душ. Оттуда они шли в другую комнату - находившуюся, как правило, в противоположной стороне от той, где они раздевались, - чтобы получить чистую одежду. Разделение раздевалок имело гигиенические цели, чтобы вши не могли заново попасть на только что принявших душ заключённых. Согласно схеме санитарно-гигиенического здания Дахау, мнимая газовая камера, обозначенная как душевая, должна была быть как раз той комнатой, которая исполняла роль душевой, поскольку она находится между двумя раздевалками, а других душевых в здании нет.

Вопросы. Если эта комната была людской газовой камерой с фальшивыми душевыми головками, то где тогда находилась душевая? Если душевой там не было, то какую тогда роль выполняли дезинфекционные помещения и две раздевалки? Если же эта комната была и душевой, и газовой камерой, то как такое могло быть технически возможно?

2. Сегодня потолок в душевой имеет 2,30 метра в высоту и встроенные жестяные душевые головки. Таким образом, он существенно отличается от потолка высотой 3 метра и с бронзовыми головками, обнаруженного американской послевоенной комиссией. Также там нет впускного и выпускного клапанов для газа и никаких вентилей или кнопок для регулировки газа. Правда, в наружной стене данной комнаты имеются два шахтных ствола, которые, однако, не упоминаются в отчёте или описаниях, приведённых здесь.

3. Исследование, проведённое с индукционным аппаратом для обнаружения залежей металлов, показало, что водопроводные трубы должны находиться над потолком и что, следовательно, эта комната какое-то время действительно служила или должна была служить в качестве душевой.

4. Взглянув через окно на задней стороне здания, там можно обнаружить большой паровой котёл, чьи толстые встроенные трубы ведут через стену в неизвестное пространство над предполагаемой газовой камерой (рис. 10).

5. Согласно коллеге по переписке Барбары Дистель, одно время занимавшей пост директора музея Дахау, в 60-х годах одной санитарной фирмой был подготовлен экспертный отчёт, в котором будто бы делается вывод о том, что паровой котёл в любое время может быть заново введён в эксплуатацию[124]. Учитывая, что музей нельзя заставить публично признать существование подобного отчёта и уж тем более сделать его доступным, не будет ли более чем уместно позволить составить новый отчёт?

6. Циклон-Б нельзя провести по трубам и душевым головкам, поскольку синильная кислота этого продукта не является газом под давлением. Следовательно, соответствующие заявления исследовательской комиссии и свидетелей - ложь[125].

С: Значит, здесь тоже попахивает фальсификацией!

Р: Ну, я всего лишь описал в общих чертах, какие исследования нужно провести, чтобы прийти к надёжным выводам по этому вопросу. Несмотря на столько лет, прошедших после конца войны, до сегодняшнего дня никто так и не провёл каких-либо серьёзных исследований, связанных с этой темой, а, если и провёл, то не опубликовал. Однако противоречия между описанием, сделанным официальной американской исследовательской комиссией в конце войны, и нынешним состоянием, внешне заметные технические факты, так же как и структура санитарно-гигиенического здания из Дахау являются весьма вескими (и для меня - убедительными) доказательствами, позволяющими сделать предварительный вывод: так называемая газовая камера Дахау - подделка американских оккупационных войск.

С: А разве не существует документ союзников - так называемый документ Лахаута, - в котором говорится, что в Старом Рейхе не было газовых камер?

Р: Существует документ, автор которого, Эмиль Лахаут, утверждает, что он составил его по указанию союзнических оккупационных властей. Однако подробный анализ этого документа, проведённый одним ревизионистским исследователем, говорит о том, что здесь может идти речь о фальшивке[126].

С: А сам Лахаут не ревизионист?

Р: Он поддерживает ревизионистские тезисы.

С: Значит, выходит, что ревизионисты - фальсификаторы!

Р: Во-первых, я не считаю, что вопрос о подлинности этого документа был окончательно разрешён. А во-вторых, даже если окажется, что это фальшивка, то это вовсе не означает, что Лахаут - фальсификатор. Собственно говоря, Лахаут выиграл несколько судебных дел, в которых он подавал иск против людей, называвших его фальсификатором.

С: Но ревизионисты начали дискуссию об этом документе на 15 лет позже, чем их противники![127]

Р: Покажите мне хотя бы одну ревизионистскую публикацию, в которой так называемый "документ Лахаута" используется для доказательства хоть чего-нибудь![128] И вообще, фактом является то, что научный ревизионизм морально силён, чтобы очищать себя от ошибок - в том случае, если таковые обнаруживаются. В современной истории фальшивки встречаются на каждом шагу, и о некоторых из них я поговорю чуть позже. То, что чёрные овцы могут оказаться и среди ревизионистов, является вполне понятной особенностью человеческой природы.

Насколько известно лично мне, единственное, что когда-либо говорили союзники, содержится в личном письме издателю, отправленном бывшим американским солдатом Стивеном Ф. Пинтером и опубликованном в американской газете "Ауэр сандэй визитор" за 14 июня 1959 года (стр. 15), под заголовком "Немецкие злодеяния": "После войны я пробыл в Дахау 17 месяцев, в качестве уполномоченного от военного департамента США, и могу констатировать, что в Дахау не было никакой газовой камеры".

С: Но ведь любой мог взять и написать это письмо!

Р: Возможно. Показания свидетелей также не углубляют наши знания в этом вопросе, что доказывается заявлением "пережившего холокост" Моше Пеера, который в интервью за 1993 год, напечатанном в канадской газете "The Gazette", заявил, что в детстве он пережил в лагере Берген-Бельзен ни много ни мало шесть газацией!

"Во время Второй мировой войны, будучи одиннадцатилетним мальчиком и находясь в концлагере Берген-Бельзен, Моше Пеер попадал в газовую камеру как минимум шесть раз. Каждый раз он оставался в живых, с ужасом глядя, как женщины и дети вокруг него слабели и умирали. До сих пор Пеер не знает, как ему удалось выжить"[129]

Ещё одна "пережившая холокост", Элиза Шпрингер, утверждает в своих мемуарах, вышедших через 42 года после конца войны, что "газовые камеры и печи" в Берген-Бельзене были введены в эксплуатацию после того, как Йозеф Крамер стал комендантом этого лагеря[130]. На самом же деле в Берген-Бельзене была только одна печь, причём она была введена в эксплуатацию задолго до того, как Крамера перевели в этот лагерь.

С: А в Берген-Бельзене вообще были газовые камеры?

Р: Ну, хотя бы в этом вопросе сегодняшняя историография единодушна: в Берген-Бельзене уж точно не было газовых камер[131]. Ни один историк или институт никогда не утверждал обратное. Таким образом, только что приведённые заявления доказывают лишь то, что от трёх до пяти миллионов переживших холокост были вполне нормальными людьми. Как вы думаете, сколько врождённых лжецов можно найти среди пяти миллионов случайно выбранных людей? Вопрос, разумеется, риторический. И на этом я хотел бы закрыть тему о людских газовых камерах в Старом Рейхе"[132].

2.5. Слон-невидимка в погребе

Р: Во время Второй мировой войны Тис Кристоферсен был немецким солдатом, приписанным к сельскохозяйственному сектору концлагеря Освенцим, который был создан в небольшой деревушке под названием Хармензе. В 1973 году Кристоферсен напечатал брошюру, в которой описал свой тогдашний опыт и в которой отрицал, что в Освенциме когда-либо имело место уничтожение людей. Отчёт Кристоферсена произвёл настоящий фурор и создал новый термин, поскольку брошюра называлась "Ложь об Освенциме" ("Die Auschwitz-Lüge")[133]. В то время Кристоферсен, разумеется, имел в виду прямо противоположное тому, что подразумевается под этим термином сегодня. Несмотря на то, что его брошюру вряд ли можно назвать научным исследованием предмета, она всё же оказала глубокое влияние, посеяв сомнение и побудив целый круг исследователей самим критически взглянуть на этот вопрос.

Одним из таких исследователей был Артур Бутц, преподаватель электротехники в Северо-западном университете в Эванстоне, что примерно в двадцати километрах от Чикаго. В 1976-м году после нескольких лет исследований он издал книгу о холокосте под названием "Обман века" ("The Hoax of the Twentieth Century")[27].

С: Это звучит весьма спорно и пристрастно.

Р: Ну, в США книгам принято давать громкие названия, чтобы привлечь побольше внимания. Там это считается в порядке вещей.

С: А как электрик может считать себя настолько компетентным в исторических вопросах, чтобы писать об этом книги?

Р: Компетентность не имеет ничего общего с профессией. О компетентности Бутца следует судить исключительно по тому, чтó он пишет, а не по его диплому. Как-никак, даже историк может быть некомпетентен в своей области. Стоит также отметить, что многие из самых знаменитых "официальных" экспертов по холокосту также не историки по образованию, включая самого Рауля Хильберга, который является политологом. В отличие от многих других областей, науку под названием история можно вполне легко освоить самостоятельно, быстро ознакомившись с интересующими областями. Как результат, в эту область рвутся буквально толпы исследователей, не имеющих исторического образования.

С: Бутц - немец?

Р: Нет, он родился в Америке. Его предки, вне всякого сомнения, эмигрировали из Европы, но это имело место несколько поколений тому назад.

Бутц был, пожалуй, первым, кто описал тему холокоста с беспристрастной и систематичной точки зрения. Он изучил первые сообщения из западных СМИ, в которых говорится об убийстве евреев. Он оставил отчёт о том, какая информация была доступна правительствам союзников, таким влиятельным организациям как Ватикан, Красный Крест и различным еврейским организациям, о том, как эта информация оценивалась и какие реакции из неё следовали. Он описал ход послевоенных процессов, на которых в условиях ниже всякой критики производилась предписанная "истина". Также он сконцентрировал своё внимание на лагере Освенцим, который он описывает как гигантский военно-промышленный и исправительно-трудовой комплекс в Верхней Силезии. К этому я вернусь несколько позже.

С: А где расположена Верхняя Силезия?

Р: Область Силезия начиная с XII века населялась преимущественно немцами, поселившихся там по просьбе ряда смешанных польско-немецких дворян, желавших развития этой территории. В результате прибытия немецких переселенцев Силезия мирно перешла от Польши к Германии в начале XIV века "на веки вечные". Она включает в себя, в основном, земли слева и справа от реки Одер (Одра). Её юго-восточная часть называется Верхней Силезией. Немецко-польская граница вдоль Силезии была самой стабильной в Европе, до тех пор пока почти вся территория Силезии не была аннексирована Польшей после Второй мировой войны. Девять миллионов проживавших там немцев подверглись этнической чистке, то есть были насильственно выселены в 1945-1947 годах.

Освенцим располагался прямо на востоке от юго-восточной границы между немецкой Верхней Силезией и Польшей.

С: Бутц имел какие-либо неприятности после публикации своей книги?

Р: Ну, он сохранил должность профессора. Университетское начальство не посмело его уволить, поскольку оно, скорее всего, проиграло бы судебный процесс, ведь Бутц не сделал ничего запрещённого американскими законами. Однако его перевели в самое крохотное и тёмное полуподвальное помещение, какое только смогли найти в здании университета. Обращаются с ним как с каким-то прокажённым.

Лишь через год после появления своей книги Бутц стал появляться на первых страницах газет, причём реакция состояла из гневных и злобных тирад.

Аббат А. Розен из Антидиффамационной лиги в Чикаго, к примеру, заявил следующее: "Мы знали о ней [книге Бутца] вот уже некоторое время, но не хотели уделять ей какого-либо внимания и помогать продажам. Теперь же уже слишком поздно. Все о ней говорят, и нам надо с этим что-то делать"[134].

Или вот ещё статья, с косвенной ссылкой на книгу Бутца: "Бауэр и Моше Дэвис [израильские учёные] согласились, что имеет место "преуменьшение чувства вины" за холокост, поощряемое недавними аргументами о том, что установленного уничтожения шести миллионов евреев во время Второй мировой войны никогда не было. [...] "Видите ли, сфабриковать историю совсем нетрудно", - добавил Дэвис"[135].

С: Но это относится к обеим сторонам, причём исказить историю гораздо легче той, которая имеет власть и влияние.

Р: Пусть вопрос о том, действительно ли это так просто, пока останется открытым. Как бы то ни было, объективного анализа книги Бутца (в 2003 году вышло её пересмотренное и расширенное издание[27]) до сих пор никто так и не провёл.

С: Все боятся этой темы, как чёрт - крёстного знамения!

Р: Несколько лет спустя Бутц отлично резюмировал основные результаты своих исследований в одной статье - в ответ на ряд книг, в которых делались косвенные ссылки на его работу. В этих книгах некоторые официальные историки заявили, что это просто позор, что во время Второй войны никто палец о палец не ударил, чтобы придти к евреям на помощь, хотя все были прекрасно осведомлены о том, что происходит в оккупированной немцами Европе[136].

В своей статье Бутц разъяснил, что в действительности ни правительства союзников, ни Красный Крест, ни Ватикан, ни действовавшие на международном уровне еврейские организации не вели себя так, словно они всерьёз воспринимали информацию о якобы осуществлявшемся массовом уничтожении евреев, о которым передавали всякие подпольные организации.

С: Красный Крест в оккупированной немцами Европе вполне мог быть предвзятым.

Р: Вот здесь вы абсолютно правы. Во время войны Красный Крест докладывал о плохих условиях содержания в немецких лагерях (причём он не смог обнаружить ничего, что подтверждало бы слухи о массовом уничтожении), однако он хранил молчание о ковровых союзнических бомбардировках европейских городов, которые противоречили нормам международного права. После войны он также хранил полное молчание о катастрофических условиях, царивших в союзнических лагерях для военнопленных, о массовых убийствах и массовом выселении немецкого населения из восточных областей Германии и из восточной Европы, так же как и обо всех других несправедливостях, творившихся в Германии после окончания войны.

С: Может, получаемая ими информация об уничтожении евреев попросту не была достаточно качественной?

Р: Ватикан, со всей польской католической церковью, находившейся в оппозиции, уж точно имел самые лучшие разведывательные службы, а действовавшие на международном уровне еврейские организации взяли за правило осуществлять постоянный обмен информацией с местными еврейскими общинами на оккупированных Германией территориях. Во время войны союзникам в конце концов удалось взломать все немецкие радиокоды, и они имели сотни тысяч подпольщиков, на которых могли полагаться. Ввиду этого следует считать доказанным тот факт, что все эти организации в мельчайших деталях знали обо всём происходящем. И если они не воспринимали всерьёз доходившие до них сообщения о злодеяниях, то это, вероятно, имело место потому, что они знали, с информацией какого качества имеют дело.

В связи с этим английский председатель союзнического "Совместного разведывательного комитета", Виктор Кавендиш-Бентинк, сделал в 1943 году следующий комментарий: "Я убеждён, что мы совершаем ошибку, когда официально доверяем этим рассказам о газовых камерах. [...] Что касается поляков, которых отправляют в газовые камеры, то я не думаю, что имеется какое-либо подтверждение тому, что подобное действительно имеет место"[137].

Впрочем, в том же самом документе Кавендиш-Бентинк говорит, что ему известно, что "немцы хотят уничтожить евреев всех возрастов, кроме тех, что пригодны для физического труда", хотя рассказы о газовых камерах в качестве орудия убийства не кажутся ему правдоподобными.

С: Вполне возможно, что из-за выдумок о немцах, сочиняемых и распространяемых союзниками во время Первой мировой войны, правительства союзников были настроены скептичны, когда слышали от других о схожих вещах во время Второй мировой. Впрочем, это ещё не доказывает, что эти новые сообщения были лживыми.

Р: Верно. Можно даже поспорить о том, что разоблачение выдумок Первой мировой войны сделало так, что во время Второй мировой люди не верили уже никаким рассказам о злодеяниях, в особенности тем, что были похожи на рассказы Первой мировой. Голландский историк культуры Роберт ван Пелт говорит именно об этом и делает следующий вывод: "Длительный эффект рассказов, сообщавших [во время Первой мировой] о человеческих телах, использовавшихся в качестве сырья для изготовления мыла, был таков, что мало кто был готов ещё раз повестись на подобную выдумку. [...] Нет никакого исторического оправдания для того, чтобы судить и отвергать сообщения о немецких злодеяниях во Второй мировой войне в рамках пропаганды зверств Первой мировой: отношение общественности в 1939-1945 годах радикально отличалось от того, что имело место двадцатью пятью годами ранее, и ясно, что любая попытка создать пропаганду, пользующуюся дурной славой [рассказы о фабрике по обработке трупов], вызвала бы только насмешки [во время Второй мировой]"[138].

Другими словами, ван Пелт говорит, что во Второй мировой войне союзники не стали бы сочинять рассказы, похожие на те, что они сочиняли в Первой мировой, поскольку никто бы им больше не поверил. И если во время Второй мировой такие истории всё же ходили, то это из-за того, что они были правдивыми.

Всё дело, однако, в том, что во время Второй мировой войны существовали десятки сообщений, похожих на рассказы из Первой мировой - что национал-социалисты использовали узников концлагерей в качестве источника для сырья всевозможных видов: волосы для войлочных сапог и набивки матрасов, жир для мыла, пепел для удобрения, кожу для различных изделий[139]. Никогда и не думал смеяться над подобными рассказами или над союзниками. Эти заявления даже являлись частью обвинений, выдвинутых союзниками на различных процессах над "военными преступниками" после войны. Тот, кто в то время осмеливался публично смеяться над подобными заявлениями, имел серьёзные неприятности, да и сегодня я не советую кому-либо так поступать.

С: Значит, аргумент ван Пелта неубедителен?

Р: Совершенно неубедителен - по крайней мере, в отношении того, во что разведывательные службы и правительства союзников хотели заставить поверить весь мир. Вышеприведённые слова Кавендиш-Бентинка доказывают, что только те, кто сочинял выдумки в Первой мировой, были настроены скептически во время Второй мировой. Общественность же, наоборот, после Второй мировой войны стала ещё более доверчиво принимать всё то, что после Первой мировой казалось ей сомнительным. К примеру, выдумка Второй мировой о человеческом мыле была официально опровергнута через 40 лет после конца войны, зато в народных сказаниях она живёт до сих пор (см. главу 2.9). Причину для этого мы вновь находим в архивах лжецов из британского правительства. Так, 29 февраля 1944 года британское министерство пропаганды передало меморандум в англиканскую церковь и Би-Би-Си, в котором говорилось следующее:

"Мы знаем, как Красная Армия себя вела в 1920 году в Польше и совсем недавно в Финляндии, Эстонии, Латвии, Галиции и Бессарабии.

Следовательно, мы должны принять во внимание то, как Красная Армия несомненно себя поведёт, когда вторгнется в Центральную Европу. [...]

Опыт показал, что внимание лучше всего отвлекает пропаганда, направленная против врага. К несчастью, общество уже не так доверчиво, как во времена "фабрики трупов", "изуродованных бельгийских детей" и "распятых канадцев"[140].

Таким образом, ваше сотрудничество будет состоять в настойчивом отвлечении общественного внимания от деяний Красной Армии, путём искренней поддержки различных обвинений в адрес немцев и японцев, которые были и будут распространяться министерством"[141].

С: Выходит, ван Пелт действительно прав...

Р: Я бы сказал, что ван Пелт использует те же самые аргументы, что и английские пропагандисты. Однако это вовсе не означает, что он прав. Британское министерство пропаганды, разумеется, преследовало конкретную цель, а именно заставить церковников и СМИ слепо распространять самые чудовищные сообщения. Но ведь и намерение ван Пелта практически то же самое: он хочет, чтобы мы так же слепо принимали самые чудовищные сообщения.

С: Но, может быть, министерство пропаганды действительно распространяло только правдивые сообщения?[142]

Р: Маловероятно, чтобы министерство пропаганды само верило в эти сообщения, ведь если бы это было так, то почему они тогда ясно об этом не написали? Давайте ещё раз прочтём текст: "К несчастью [!], общество уже не так доверчиво" [выделено мной - Г.Р.]. Это явно означает, что они предпочитают население, которое можно легко обманывать. Далее: "обвинений [...] которые были и будут распространяться министерством" [выделено мной - Г.Р.]. Это, несомненно, означает, не что иное, как то, что министерство распространяет и уже какое-то время распространяло эти обвинения, а не, например, просто их передавало.

Кроме того, я хочу отметить, что во время войны правительственные агентства по пропаганде ещё никогда не стремились распространять о враге правду и ничего, кроме правды. Англичане, как-никак, были мастерами ведения психологической войны в обеих мировых войнах. Нужно быть крайне наивным, чтобы поверить в то, что в самой страшной и опасной для них войне англичане никогда не прибегали ко лжи.

Но вернёмся к Бутцу. Поскольку, несмотря на великолепные разведывательные данные, никто не вёл себя так, будто в Европе имели место массовые убийства евреев, Бутц пришёл к неизбежному выводу, который он выразил в форме метафоры: "Я не вижу слона у себя в погребе. Если бы у меня в погребе был слон, я бы его наверняка увидел. Следовательно, слона в моём погребе нет"[143].

Или, говоря открытым текстом, Бутц утверждает: "Никто не вёл себя так, словно имел место холокост. Если бы холокост имел место, они вели бы себя соответствующе. Следовательно, холокоста не было".

2.6. Этого не может быть потому, что не может быть!

Р: Своей книгой Бутц, разумеется, приобрёл мало друзей. Ещё меньше друзей приобрёл французский преподаватель текстовой, документальной и доказательной критики Робер Фориссон, распространивший в 1978-1979 годах свой собственный тезис о том, что с технической точки зрения абсолютно невозможно, чтобы в немецких лагерях существовали какие-либо газовые камеры для массового убийства заключённых[144]. В конце 1978 года крупнейший французский еженедельник "Ле монд" решил обсудить вызывающий тезис Фориссона на своих страницах, напечатав его статью[145]. В последующих статьях Фориссон подкрепил свой тезис о технической невозможности существования людских газовых камер дополнительными аргументами[146].

Ответ официальных историков на этот вызов был весьма типичен[147]. Лучше всего его иллюстрирует отрывок из одного заявления, подписанного французским холокостным активистом Пьером Видалем-Наке и 33 другими французскими официальными учёными: "Не нужно спрашивать, как именно были возможны массовые убийства. Они были технически возможны потому, что они произошли. Такова неизбежная отправная точка любого исторического исследования данного вопроса. Мы хотим всего лишь напомнить об этой истине: нет и не должно быть никаких дискуссий по поводу существования газовых камер"[148].

С: Вот это да! Более догматичное и предвзятое заявление ещё нужно поискать! Такие же высказывания, основанные на своём собственном авторитете, делала средневековая инквизиция - о существовании демонов и ведьм!

Р: Хорошее сравнение. Такой систематичный отказ думать означает полную умственную капитуляцию. Через какое-то время они, наверно, сами поняли об этом. Требование Фориссона предъявить технические и судебные доказательства того, что предполагаемые газовые камеры а) вообще были возможны и б) действительно существовали, в конце концов дало официальным экспертам по холокосту возможность заново пройтись по этой теме. Был организован ряд конференций[149], на которые, однако, не были приглашены ни Фориссон, ни его соратники по убеждениям[150].

С: Но разве они не хотели опровергнуть их тезисы? Ведь можно было дать им возможность сначала представить, а затем попытаться защитить свои тезисы.

Р: Это был бы более чем правильно и научно. Но наука здесь была абсолютно не при чём, и это стало видно из публикаций, последовавших за конференциями, поскольку тезисы Фориссона и его коллег-ревизионистов в них совершенно не упоминались. Самая известная работа, под авторством Юджина Когона и целого списка европейских "официальных" холокостных знаменитостей, "Национал-социалистические массовые убийства при помощи ядовитого газа"[95] (впервые опубликованная в 1983 году), обращает внимание на ревизионистов лишь в предисловии, где осуждает их всем скопом (не упоминая имён или названий книг) и называет их злобными экстремистами, чьи гнусные тезисы нужно опровергнуть.

С: Таким образом, там делается переход на личность ревизионистов, и читателю не даётся возможность составить своё собственное представление.

Р: Да. Причём в то же самое время они признаются, что книга была написана как раз для того, чтобы раз и навсегда опровергнуть гнусных отрицателей.

С: Но если они признаются, что хотят что-то опровергнуть, не нужно ли хотя бы упомянуть это самое утверждение, подлежащее опровержению?

Р: Это основный принцип науки.

С: А Когон и его соавторы этого не сделали?

Р: Нет. Выдвинутый Фориссоном тезис о технической невозможности предполагаемых газаций людей, так же как и потребованные им судебные доказательства утверждаемых массовых убийств, был попросту проигнорирован. Вместо этого был повторён старый приём. То, что они страстно желали доказать, они стали "доказывать" при помощи сомнительных свидетельских показаний, а также отрывков из документов, вырванных из исторического контекста, в результате чего их смысл был полностью искажён.

С: А откуда вы знаете, что авторы намеревались доказать предвзятое мнение?

Р: Да хотя бы из их признания, сделанного в предисловии к первому немецкому изданию под заглавием "О книге" (стр. 2). Вот что там пишется: "Для эффективной борьбы и сопротивления подобного рода тенденциям [отрицанию массовых убийств], историческую истину нужно твёрдо и неопровержимо написать целиком раз и навсегда".

С: И что здесь такого предвзятого?

Р: Прежде всего, ни одну точку зрения нельзя "твёрдо и неопровержимо написать раз и навсегда". Всё подвержено пересмотру, в том случае если на поверхность всплывают новые открытия или интерпретации. Кроме того, это чистое безумие - писать, что с таким-то научным тезисом нужно бороться. Неверные утверждения нужно исправлять - так будет правильно. Но приравнивать неверные утверждения к раскольническим мнениям, как это делается здесь, и хотеть с ними бороться - как будто бы историческая наука была полем битвы, - всё это неопровержимо доказывает, что авторы сего изречения сами непоколебимо уверены, что тезисы, противоречащие их интерпретации, просто обязаны быть ложными, особенно с учётом того, что они даже не делают намёк на то, в чём именно заключаются эти якобы ложные тезисы. Если уж это непредвзятое отношение, то я не знаю, что тогда.

2.7. Фюрер, приказывай - немецкие судьи тебя слушают!

Р: Вскоре за вызовом Фориссона, брошенном официальным историкам, последовал ещё один, в виде объёмистого труда гамбургского судьи Вильгельма Штеглиха под названием "Освенцимские мифы"[150]. В нём автор изучает методы ведения судебных дел, на которых была создана нынешняя общепризнанная историческая картина Освенцима, и анализирует некоторые из предъявленных на этих процессах улик с крайне критическим отношением...

С: ...и он отрицает холокост, судя по названию!

Р: Он квалифицирует утверждения о массовых убийствах в Освенциме как не заслуживающие доверия. Несмотря на то, что Штеглих, будучи судьёй по финансовым вопросам, не имел опыта в вопросах уголовного права, он, тем не менее, счёл, что в качестве юриста он был в состоянии сделать вывод, что юридические методы ведения изученных им судебных дел были сущим издевательством над всеми принципами правового государства. Позже мы ещё вернёмся к этому моменту. Сейчас же я хотел бы всего лишь обсудить реакцию немецкой юстиции на эту книгу, благодаря которой ревизионизм холокоста в Германии впервые сделал притязания на научность. Именно эти притязания и вызвали ожесточённые споры. В судебном заключении касательно вопроса о научности книги немецкий историк Вольфганг Шеффлер постановил, что эта книга была совершенно ненаучна.

С: Значит ли это, что из-за своей книги Штеглих очутился в суде?

Р: В то время в Германии правонарушения в области печати (публикация книг, считающихся оскорбительными) подходили под закон об исковой давности сроком на 6 месяцев, так что Штеглиха больше нельзя было преследовать в уголовном порядке. Но его издатель, Вигберт Граберт, который продолжал торговать книгой, был немедленно арестован и в итоге осуждён[151].

С: Значит, книгу Штеглиха объявили незаконной?

Р: Совершенно верно. Она была конфискована; это означает, что публикация, хранение, продажа, ввоз и вывоз, а также рекламирование этой книги стали противозаконны. Но этого им было мало. На основании постановления о ликвидации должностей Гёттингенский университет, в котором Штеглих в 50-х годах защитил докторскую диссертацию, решил лишить его докторской степени [на Западе докторская степень соответствует кандидатской в России. - прим. пер.]. Это было сделано в соответствии со статьёй 4-й немецкого закона о ученых степенях, изданного в 1939 году Адольфом Гитлером[152]...

С: Как, сегодня всё ещё действует нацистский закон?!

Р: Вы не ослышались. Статья 4 этого закона позволяет изымать учёные степени в случае "отсутствия академического достоинства".

С: Фюрер, приказывай - мы тебя слушаем!

Р: Забавно... Как бы то ни было, текст закона не содержит в себе ничего, связанного с политикой, и именно поэтому он всё ещё действует сегодня.

С: Ради всего святого, скажите, что значит "отсутствие академического достоинства"?

Р: Это можно толковать по-разному. Недостойным считаётся всё, что власть имущие считают как таковым. Сегодня под действие этого закона подпадают, как правило, гинекологи, сексуально эксплуатирующие своих пациентов, или химики, изготавливающие наркотики, поскольку они злоупотребляют своими академическими знаниями или академическим престижем для совершения преступлений[153].

С: Значит, из-за того, что Штеглих использовал свои знания юриста для выражения сомнений в заключениях других юристов, у него отняли докторскую степень?

Р: Именно так, причём это было сделано невзирая на то, что он ни разу не был осуждён за какое-либо преступление.

С: Ну, как-никак, всё же было установлено, что преступлением является его книга. А не осудили его исключительно из-за юридических проволочек.

Р: В глазах немецкой юридической системы Штеглих совершил преступление, усомнившись в юридически закреплённой догме немецкого послевоенного сообщества при помощи своего академического образования. А сомнение, которому было придано академическое обоснование, в своём бесстыдстве вполне сопоставимо с преступлением, совершённым насильником или торговцем наркотиками. Как-никак, ревизионизм смущает умы подобно наркотику. Или вы считаете по-другому?

С: Ну, если рассматривать ревизионистские идеи как наркотик для ума, ведущий людей к ложным мыслям...

Р: Рассуждая подобным образом, за решётку можно посадить кого угодно. Так или иначе, вдобавок ко всему было уменьшено пособие Штеглиха, прежде всего из-за того, что его уже нельзя было привлечь к уголовной ответственности[154].

С: Это многое говорит о самоуверенности немецких историков и судей, которые думают, что могут отстоять свою официально освящённую "истину", отправляя книги на костёр и обращаясь с их авторами почти так же, как Третий Рейх обращался с инакомыслящими.

Р: Ну, в Третьем Рейхе Штеглих, наверное, оказался бы в концлагере, безо всякого срока давности.

В статье из сборника немецкого Федерального ведомства по охране конституции сам профессор Экхард Йессе, преподающий социологию в Хемницском университете (Саксония) и специализирующийся на наблюдении за политическим экстремизмом, задаётся вопросом: "Действительно ли нужно было поступать подобным образом? Непосвящённые могут подумать, что в тезисе Штеглиха что-то есть"[155].

С: Как Шеффлер, будучи экспертом, вообще мог участвовать в кампании по дискредитации другого учёного?

Р: Из-за политического рвения, я так полагаю. Я рекомендую прочесть книгу Штеглиха, а затем - в приведённой здесь документации издательства Граберта[154] - проанализировать то, что из этой книги критикуется. В своём предисловии Штеглих сам признаётся в политических мотивах, когда пишет, что миф об Освенциме угрожает национальной жизнеспособности немецкого народа.

С: Ага! Значит, это всё-таки ненаучная книга!

Р: Не торопитесь. Если то, что кто-то, имеющий политическое мнение в таком-то вопросе и не скрывающий это, а открыто признающий, является основанием для оспаривания его, закреплённого конституцией права на научную свободу исследований, то отсюда следует, что от уголовного преследования защищены только те, кто попросту не признаёт свои собственные политические взгляды. Ввиду этого я хочу только похвалить Штеглиха за его открытость. Здесь хотя бы всем известна его политическая позиция, чего не скажешь о многих холокостных авторах - левых и коммунистах. Да, у всех есть определённые политические интерпретации по поводу значимости и последствий холокоста. Немало авторов может даже поприветствовать тот факт, что холокост угрожает национальной жизнеспособности немецкого народа, тем самым подрывая его стремление к самоопределению, к защите своей культурной и национальной идентичности. Я просто не могу представить себе, чтобы в сегодняшней Германии подобного рода замечание вызвало споры о научности такого учёного. Но почему мнение о том, что у немецкого народа не должно быть права на культурное и национальное самоопределение, должно быть морально выше мнения о том, что немецкий народ должен иметь эти права, которые признаются за любым африканским и южноамериканским племенем?

С: Словосочетание, использованное Штеглихом - "национальная жизнеспособность", - звучит анахронично. Оно так и отдаёт расизмом и нацизмом.

Р: Выходит, мы предоставляем право на свободу научных исследований в зависимости от того, используется ли политически корректный и чувствительный словарь?

С: Почему же тогда Шеффлер лишил Штеглиха научного статуса?

Р: У Шеффлера было много аргументов, и далеко не все из них были необоснованными, хотя не может быть никаких причин для оправдания сжигания книг и других карательных мер. Но мы не станем сейчас более подробней обсуждать Шеффлера. Всё, что я хочу здесь показать, так это реакцию влиятельных немецких кругов на обоснованные и объективно представленные тезисы о том, что в нашем видении холокоста может быть что-то не так. По-настоящему открытое, демократичное общество не должно реагировать подобным образом.

2.8. Эксперт по казням, которого едва не казнили

Р: А сейчас давайте снова отправимся в США. Сколько из вас, дамы и господа, знает, что собой представляет отчёт Лёйхтера? Смелее, здесь нет никакого подвоха! Так, подняли руки всего лишь 10% из присутствующих. А кто из вас знает, о чём говорится в отчёте Лёйхтера? Только три человека.

В сентябре 1992 года крупнейший немецкий еженедельник "Цайт" был вынужден посвятить целую страницу отчёту Лёйхтера, сразу в двух номерах[156]. Прежде чем перейти к этим статьям, я хотел бы сначала сделать краткое предисловие к отчёту Лёйхтера - чтобы вы все знали, чем был вызван общественный интерес к этой теме.

Как вы, наверно, знаете, в США существует смертная казнь. Применяются различные методы казни, и, естественно, для них требуется специальное техническое оборудование. А для изготовления и эксплуатации этого оборудования нужны технические эксперты. В восьмидесятых годах в США имелся всего лишь один специалист, способный устанавливать и обслуживать это оборудование - Фред Лёйхтер, иногда зловеще именуемый в американской прессе "господином Смерть"[157]. В американских СМИ Лёйхтер неоднократно назывался ведущим экспертом по казням[158].

А сейчас я хотел бы задать следующий вопрос: как вы считаете, что бы произошло, если бы в частном экспертном отчёте Лёйхтер вдруг пришёл к выводу, что огромное количество казней на гильотине во время французской революции было технически невозможно в утверждаемых масштабах?

С: Средства массовой информации и книжный рынок получили бы дискуссию, на которой можно было бы заработать неплохие деньги. А некоторые историки имели бы возможность сделать себе имя, разорвав Лёйхтера на куски или, наоборот, поддержав его.

Р: Значит, вы не считаете, что из-за такого заявления Лёйхтера нужно было бы лишать всех полномочий и разворачивать против него кампанию по травле в печати?

С: Конечно нет, с чего бы это?

Р: Ну, Лёйхтер мог быть и не прав.

С: Тогда это нужно было бы доказать. В любом случае, ошибки в частном экспертном отчёте относительно исторического вопроса, не являются причиной для осуждения кого бы то ни было.

Р: ...если только... А теперь позвольте мне слегка переформулировать вопрос. Что бы произошло, если бы в частном экспертном отчёте Лёйхтер пришёл к выводу, что огромное количество казней в газовых камерах в Третьем Рейхе было технически невозможно в утверждаемом масштабе?

С: Ну, это совсем другое.

Р: Почему? Ведь здесь также идёт дело о частном экспертном отчёте относительно исторического вопроса - утверждаемого массового уничтожения невинных людей.

С: Да, но общество смотрит на это по-разному. Вторая тема более чувствительна.

Р: Какой бы они ни была, с научной точки зрения между этими двумя тезисами нет существенного различия, и реакция историков во втором случае должна была быть точно такой же, как и в представленном примере, - то есть доводы Лёйхтера нужно было обсудить и либо отвергнуть, либо принять.

С: Выходит, в экспертном отчёте Лёйхтера содержались подобные выводы?

Р: Да. Впоследствии этот отчёт стал известен под названием "Отчёт Лёйхтера"; я упоминал о нём чуть ранее. Вот его предыстория. В 1983 году канадец немецкого происхождения Эрнст Цундель предстал перед канадским судом по обвинению в сознательном распространении ложной информации о холокосте. Он был обвинён в продаже произведений, в которых отрицался холокост[159]. Весной 1988-го, во время апелляционного производства, по рекомендации своего консультанта Робера Фориссона Цундель стал искать экспертов, которые могли бы составить судебную экспертизу относительно помещений бывших немецких концлагерей Освенцим и Майданек, в которых, согласно показаниям свидетелей, людей якобы травили газом. По рекомендации американских государственных властей Цундель обратился за помощью к Фреду Лёйхтеру[160].

Испытывая острую нехватку времени, Фред Лёйхтер в конце концов составил подобный отчёт, чьи выводы я хотел бы привести прямо сейчас: "После просмотра всего материала и инспектирования всех мест в Освенциме, Биркенау и Майданеке автор находит доказательственный материал избыточным. Ни в одном из этих мест не было газовых камер для казни. Наилучшая инженерная оценка автора такова, что предполагаемые газовые камеры в осмотренных местах не могли использоваться в качестве газовых камер для казни в то время, так же как использоваться или всерьёз рассматриваться как могущие иметь подобное предназначение сегодня"[161].

С: Это всё равно, что разворошить осиное гнездо.

Р: Первоначальный эффект этого вывода был примерно таким.

С: А какие у Лёйхтера политические взгляды?

Р: Понятия не имею. Я с ним встречался, но ни разу его об этом не спрашивал. Также я не слышал, чтобы он публично делал какие-либо политические заявления. Так что, пожалуй, лучше всего будет считать его полностью аполитичным человеком. По всей видимости, он даже не догадывался, во что ввязывается, когда принял просьбу подготовить свой экспертный отчёт.

С: Канадский суд признал его экспертный отчёт?

Р: Нет. Суд принял его к сведению, но не допустил в качестве доказательства. Вероятно, он оказался слишком пикантным для судьи[162].

С: Какие аргументы привёл Лёйхтер в пользу своего тезиса?

Р: Помимо прочего, Лёйхтер констатировал, что в помещениях для газации не было газонепроницаемых дверей, так же как и вентиляционных установок для выветривания яда, или что пропускная способность крематориев была слишком мала и т.д. Однако сенсацию вызвали прежде всего химические анализы, проведённые Лёйхтером. Лёйхтер взял пробы со стен помещений, в которых, согласно свидетелям, подвергли газации огромное число людей, а также помещения, служившего в качестве дезинфекционной камеры для одежды узников, и где, следовательно, от газа погибли только вши. Считается, что в обеих помещениях использовался один и тот же яд - Циклон-Б. Однако, в то время как в образце из дезинфекционной камеры было найдёно большое количество химического остатка пестицида, в образцах из предполагаемых людских газовых камер остатка почти не было. Лёйхтер же утверждает, что там должно было бы находиться почти такое же количество остатка, как и в дезинфекционных камерах, если бы показания о массовых газациях были правдой.

С: А он доказывает то, что утверждает?

Р: Вы сыпете соль на рану. О технических аспектах отчёта Лёйхтера[163] мы поговорим несколько позже. Здесь же нас прежде всего интересует эффект, который сей отчёт произвёл на общественность.

Экспертный отчёт Фреда Лёйхтера открыл глаза множеству людей и показал, что к этой взрывоопасной теме может быть естественнонаучный и технический подход. Благодаря этой экспертизе дискуссии об Освенциме проникли глубоко в гражданский лагерь - несмотря на то, что средства информации хранили о ней практически гробовое молчание. Одним из первых признаков глубокого проникновения в центральную Европу стало положительное упоминание об отчёте Лёйхтера в книге "Кольцо в носу" швейцарского правого политолога Аримна Молера, вышедшей в 1989 году[164]. Первым представителем научного лагеря, подхватившим отчёт Лёйхтера, был берлинский историк и профессор Эрнст Нольте. В феврале 1990-го он опубликовал в небольшой газете правого толка "Юнге фрайхайт" статью величиной со страницу, в которой написал об отчёте Лёйхтера и о поднятых им вопросах (см. главу 2.15). В том же году вышел труд трёх молодых историков, в котором говорилось о пересмотре исторической картины Третьего Рейха. Он содержал в себе длинную статью некоего работника социальной сферы Вернера Вегнера, который утверждал, будто опроверг отчёт Лёйхтера[165], однако при этом привёл крайне скудную доказательственную базу[166]. Затем, осенью 1991-го, тот же Вернер Вегнер представил свои аргументы на конференции либерального баварского Фонда Томаса Делера, темой которой были ревизионистские дебаты и которая, таким образом, была сконцентрирована прежде всего на дискуссии, порождённой отчётом Лёйхтера. На ней также присутствовал швейцарский ревизионист Артур Вогт, представивший доклад[167], за который впоследствии он был оштрафован немецким судом[168].

Публичные дебаты над отчётом Лёйхтера достигли своего апогея год спустя, в сентябре 1992 года, когда немецкий "Цайт" посвятил этому отчёту две одностраничные (и однобокие) статьи. Первая из статей появилась в номере за 18 сентября 1992-го и называлась "Выдумки об Освенциме" ("Die Auschwitz-Lügen"); тезисы ревизионистов, разумеется, были названы в ней наглым враньём. По-видимому, издатели "Цайта" осознали, что ревизионизм, распространяющийся во всё растущем темпе, невзирая на игнорирование в прессе, больше нельзя подавлять молчанием и что необходима массированная реакция. В подзаголовке "Цайт" объявил о полной решимости дать, наконец, ответ на аргументы "правых радикалов". Но то, что последовало за этим в самой статье, было не чем иным, как упрямым повторением заученных молитв, безо всякого намёка на вступление в противоборство с тезисами ревизионистов. Ритуальное поношение всех, кто имеет другую точку зрения на данные вопросы, как ненормальных правых радикалов и полоумных нацистов, - что вновь делает "Цайт" - просто нельзя принимать всерьёз после всего описанного до сих пор в настоящей книге. Я не стану сейчас подробно обсуждать эти статьи, поскольку в данной главе я всего лишь хотел показать публичный эффект отчёта Лёйхтера. Желающие прочесть эти две статьи из "Цайта", с надлежащим ревизионистским опровержением, могут обратиться к моей соответствующей публикации[169].

"Цайт"
№39, 18 сентября 1992 г., стр. 104 "Выдумки об Освенциме" "Правые радикалы отрицают массовое уничтожение евреев со всё растущей пропагандой. Недостаточно просто возмущаться этим. Пока аргументы ревизионистов не будут опровергнуты фактами, многие будут сомневаться. Каковы же факты?"	№40, 25 сентября 1992 г., стр. 90 "Отчёт Лёйхтера" "Вот уже несколько лет правые экстремисты ссылаются на экспертный отчёт одного американского инженера, который якобы доказывает, что в Освенциме не было газовых камер. Что же там говорится?"

С: Было ли сделано какое-либо официальное заявление по поводу экспертного отчёта Лёйхтера?

Р: Да, и не одно, но они противоречили друг другу. Первый ответ последовал в 1990 году от немецкого федерального министра юстиции: "Как и Вы, я считаю, что отчёт Лёйхтера был научным исследованием"[170].

Р: Позже немецкое федеральное правительство поменяло своё мнение, поскольку в отчётах ведомства по охране конституции отчёт Лёйхтера годами описывался как "псевдонаучный" или "якобы научный"[171] - термины, используемые немецкими властями для того, чтобы очернить исторические точки зрения, противоположные их собственным[172].

С: Возможно, отчёт Лёйхтера действительно полностью ненаучен.

Р: О научности этого ревизионистского труда мы поговорим чуть позже. Сейчас же я хотел бы завершить тему, вкратце рассказав о том, что случилось с самим Лёйхтером после того, как общественная дискуссия достигла своего апогея.

В свете множества десятков тысяч экземпляров отчёта Лёйхтера на всех основных мировых языках [кроме, разве что, русского... - прим. пер.], распространённых по всему свету, а также множества речей, произнесённых Лёйхтером, эффект его работы был просто потрясающим.

Обеспокоенная всем этим, бригада "никогда не забывающих и никогда не прощающих" приняла контрмеры. Самопровозглашённый "охотник за нацистами" Бит Кларсфельд объявил, что Фреду Лёйхтеру "нужно понять, что отрицая холокост, он не может оставаться безнаказанным"[173].

Еврейские организации развернули гнусную кампанию по дискредитации Лёйхтера, целью которой было разрушить не только его репутацию, но и его возможности зарабатывать себе на жизнь. Во главе сей кампании находились Шелли Шапиро и её группировка "Пережившие холокост и их друзья в поисках справедливости". Называя Лёйхтера жуликом, мошенником и аферистом, сия группировка утверждала - за неимением лучшей информации, - будто у него отсутствует квалификация в области оборудования для казни и будто он заявлял, что обладает профессиональной квалификацией, которую он якобы никогда не получал[174].

Несмотря на то, что эти обвинения оказались полностью необоснованными и не выдержали юридической проверки, данная кампания, поддерживаемая видными журналистами и издателями, имела успех. Контракты Лёйхтера с властями штатов по изготовлению, установке и обслуживанию оборудования для казни были расторгнуты. Он был вынужден выселиться из своего дома в Массачусетсе и искать работу в другом месте. Ни один американец не пострадал за вызов, брошенный холокостному лобби, больше, чем Лёйхтер.

С: После всего случившегося он всё ещё придерживается своих скандальных выводов?

Р: Последний раз я общался с ним весной 2003-го и могу с уверенностью сказать, что да.

2.9. Мыло из жира евреев, абажуры из кожи и сморщенные головы

Р: А теперь давайте поговорим о том, если всё, о чём сообщалось во время войны и вскоре после неё, является правдой в глазах признанного исторического сообщества. Прежде всего, это затрагивает, предположительно, всего лишь несколько деталей, связанных с событиями в немецких концлагерях, о которых неоднократно сообщалось. Первое - это Reichsamt für Industrielle Fettversorgung (Имперский отдел по снабжению промышленным жиром), сокращённо - RIF. Во времена Третьего Рейха, заодно со многими другими изделиями, он производил мыло, которое в то время изготавливалось, главным образом, из жира. В 1946 году, на Нюрнбергском процессе, советы представили мыло в качестве вещественного доказательства в связи с заявлением о том, что жир - основная составная этого изделия - происходил от убитых евреев[175]. Суд, однако, не принял данное обвинение. Слишком уж сильно это заявление напоминало россказни о злодеяниях времён Первой мировой войны, в которых утверждалось, что немцы делали мыло из трупов погибших солдат[176]. До сих пор кое-где всё ещё бытует мнение, что инициалы "RIF", печатавшиеся на немецком мыле, обозначают "Reines Juden Fett" (чистое еврейское мыло). Весной 1990-го израильский Центр Холокоста Яд Вашем внёс поправки в эту историю[177]. Согласно нему, сказка о мыле из жира евреев якобы была придумана самими нацистами, для того чтобы подвергнуть евреев психологической пытке. Тем не менее сей центр заявил, что из человеческого жира уж точно никогда не делалось мыло. Что здесь интересно, так это то, как после разоблачения лжи делается попытка возложить вину за эту ложь на тех, против кого она была придумана и распространена по всему свету. Здесь используется лозунг "Жертва сама виновата". Интересно также будет узнать, откуда этот центр имеет информацию, что из человеческого жира никогда не делалось мыло.

"Дейли телеграф" 25 апреля 1990 г. Рассказ о еврейском мыле "был нацистской выдумкой"      Израильский Музей Холокоста заявил вчера, что вопреки общему мнению, нацисты никогда не делали мыла из жира убитых евреев во время Второй мировой войны. Однако они использовали человеческую кожу для абажуров и волосы для набивки матрасов.      Историк Йегуда Бауэр сказал, что многие евреи думали, будто их убитые семьи и друзья превращались в мыло, так как сами нацисты распространяли эту историю. "Нацисты говорили евреям, что они делают из них мыло. Это было садистское орудие для психологической пытки" // Reuter

С: Может быть, Яд Вашем знает историю происхождения и распространения этих выдумок во всех деталях?

Р: Нет, ответ на это может заключаться в том, что исследователи из Яд Вашема не такие уж и дураки. Они прекрасно знают свидетельские показания, представленные в качестве доказательства "мыльной оперы", так же как и их [не]правдоподобие. Сегодня таких показаний значительно больше, но я сомневаюсь, чтобы их качество сильно улучшилось по мере роста давности тех событий.

На Нюрнбергском процессе главный советский обвинитель Смирнов предъявил суду письменные показания некоего Зигмунда Мазура, в которых говорится следующее:

Рис. 11. Мыло, якобы сделанное из человеческого жира, - советская "улика" на Нюрнбергском процессе. Оно так никогда и не было подвергнуто судебной экспертизе и впоследствии исчезло[181].

"Рядом с анатомическим институтом [в Данциге] в глубине двора летом 1943 года было построено каменное одноэтажное здание из трех комнат. Здание это было построено для обработки трупов и вываривания костей. Так было объявлено официально профессором Шпаннером. Именовалась эта лаборатория лабораторией для изготовления человеческих скелетов и сжигания мяса и ненужных костей. Но уже зимой 1943/44 года профессор Шпаннер приказал собирать человеческий жир и не выбрасывать его. [...]

В феврале 1944 года профессор Шпаннер дал мне рецепт приготовления мыла из человеческого жира. В этом рецепте предписывалось брать человеческий жир в количестве 5 килограммов и варить 2-3 часа в 10 литрах воды с 500 граммами или одним килограммом каустической соды, затем дать остыть. Мыло всплывает наверх, а остатки и вода остаются на дне в ведрах. К смеси прибавлялась еще и поваренная соль (пригоршня) и сода. Затем добавлялась свежая вода, и смесь снова варилась 2-3 часа. После остывания готовое мыло выливалось в формы"[178].

Мазур ни разу не появился на Нюрнбергском процессе и, таким образом, не был подвергнут перекрёстному допросу.

Филип Мюллер - это типичный свидетель, давший отчёт о том, как из убитых евреев якобы получался жир. В своих показаниях он утверждает, что в Освенциме тысячи трупов были кремированы в ямах под открытым небом. Вот пара выдержек из его рассказа: "Две ямы, вырытые нами, имели 40-50 метров в длину, около 8 метров в ширину и были глубиной 2 метра. [...] Выкопав канал, имевший лёгкий наклон от центра к каждой стороне, можно будет собирать жир, выделяющийся из трупов во время их горения в ямах, в два коллекторных сборника, расположенных на концах канала"[179].

Мюллер продолжает: "К рассвету в двух ямах, в которых друг на друге лежало около двух с половиной тысячи мёртвых тел, был разведён огонь. [...] мы, истопники, должны были постоянно поливать горящие тела маслом, древесным спиртом, а также человеческим жиром, который в крупных количествах стекался в два коллектора на концах ямы и кипел там. Шипящий жир черпался ковшами с длинной кривой ручкой и разливался по всей яме, в результате чего с большим треском и шипением вспыхивал огонь"[180].

Согласно Мюллеру, жир якобы использовался в качестве горючего. Согласно другим свидетелям, он перерабатывался в мыло[182].

С: А как доказать, что подобного рода показания - ложные?

Р: Прежде всего, не надо забывать, что это обвинителю нужно доказать своё обвинение, т.е. вину обвиняемого, а не обвиняемому - свою невиновность. Заявление само по себе ещё не является доказательством, даже если оно исходит от человека, пережившего холокост. Но в данном случае мы весьма легко можем опровергнуть это заявление, при помощи твёрдых научных аргументов. Как известно, точка воспламенения животного жира (который весьма идентичен с человеческим) равна 184 ºС[183]. Это значит, что данные жиры при наличии огня или раскалённых углей горят, начиная с температуры в 184 ºС. Горящее дерево, таким образом, непременно воспламенит жир, вытекающий из человеческих тел. Этот эффект хорошо известен любому, кто когда-либо видел, как с куска мяса на угли гриля стекает жир: когда на раскалённые угли стекает слишком много жира, весь гриль резко вспыхивает пламенем. Таким образом, схема, описанная Филипом Мюллером и множеством других "свидетелей", просто смехотворна; как-либо черпать человеческий жир было бы физически невозможно[184].

С: Что ж, мыло из жира евреев не делалось. Но у нас ещё остаются абажуры из человеческой кожи и матрасы, набитые человеческими волосами.

Р: Вопрос о том, действительно ли матрасы набивались человеческими волосами, остаётся открытым. Никто не отрицает то, что у всех лиц, отправляемых в лагеря, стриглись волосы - из гигиенических соображений. В те времена так поступали со всеми заключёнными во всех странах, и так поступают до сих пор. Волосы солдат также должны быть короткими из тех же соображений гигиены. Использование таких волос ровным счётом ничего не говорит о судьбе их бывших обладателей, и я также не вижу ничего аморального в этом использовании.

С: Но с человеческой кожей дело обстоит совсем по-другому.

Р: Разумеется. Это заявление впервые появилось на послевоенном Нюрнбергском процессе, параллельно с "мыльными" заявлениями[185]. В ту же категорию, как правило, входят некие сморщенные головы, якобы изготовленные из убитых заключённых. Для обеих вещей имеется достаточное количество фотоматериала времён Нюрнбергского процесса. Впоследствии эти снимки служили в качестве доказательства на судебных процессах против Ильзы Кох, жены бывшего коменданта концлагеря Бухенвальд. Она якобы отбирала в лагере живых узников с татуировкой и отправляла их на смерть, для того чтобы в конечном счёте получить предметы бытового назначения, изготовленные из их кожи. В своём подробном исследовании американец Артур Л. Смит установил, что предметы, определённые американской комиссией как сделанные из человеческой кожи после того, как их отправили в Международный Военный Трибунал в Нюрнберге, бесследно исчезли[186]. Согласно показаниям американского генерала Клея, абажуры из человеческой кожи на самом деле будто бы состояли из козлиной кожи[187]. Все найденные впоследствии предметы были сделаны из синтетической кожи, шкуры животных, текстиля или картона[188]. Обвинения, выдвинутые впоследствии против фрау Кох на немецком суде, основывались лишь на свидетельских показаниях, которые суд некритично принял на веру. Фрау Кох, которая ранее была приговорена к пожизненному заключению американцами в Дахау и затем оправдана, была снова приговорена к пожизненному сроку немецким судом в Аугсбурге, в царившей тогда атмосфере истерии, "пропаганды и массового гипноза"[189]. Впоследствии Ильза Кох покончила с собой в тюремной камере.

Смит утверждает, что во время войны некий аспирант с медицинского факультета Йенского университета писал диссертацию о взаимосвязи между татуировкой кожи и преступностью, для которой он использовал досье узников Бухенвальда. В этой связи татуированная кожа могла иметь возможное применение, вот только принадлежала она уже умершим узникам[190].

С: Но ведь чтобы изучать татуировку на теле, не нужно срезать кожу с умерших людей. Простой фотографии было бы вполне достаточно.

Р: Разумеется. Если они действительно снимали кожу с узника (что ещё нужно доказать), то тогда это было бы оправданно только в том случае, если этот человек перед смертью или его родственники дали соответствующее согласие.

С: Значит, во всей этой легенде всё же содержится доля истины.

Р: Можно исходить из этого предположения. Что касается вопроса о том, есть ли здесь что-либо аморальное, то я хотел бы до поры до времени оставить его открытым для обсуждения.

Рис. 12. Сморщенные головы узников концлагеря[191] или амазонских индейцев из антропологического музея?

Что же касается сморщенных голов, то положение дел здесь примерно такое же. Немецкий политолог и ревизионист Удо Валенди утверждает - не приводя доказательств, - что две представленные тогда сморщенные головы (рис. 12) были южноамериканского происхождения и имели инвентарный номер одного немецкого антропологического музея[192].

С: Лица у этих голов совершенно не похожи на европейские. У той, что справа, даже видна краска на щеках!

Р: Я не антрополог и мне неведомо, если после сморщивания цвет кожи и очертания лица остаются нетронутыми, так что я не стал бы совать руку в огонь ради этого утверждения. Но если мы примем во внимание то, что волосы заключённых концлагерей, как правило, срезались почти наголо, а волосы у этих голов, напротив, весьма длинные, то у нас возникнут серьёзные сомнения в официальной истории. Так или иначе, но данные черепа исчезли без следа, а систематичный поиск схожих голов в немецких или зарубежных антропологических музеях, насколько мне известно, ещё не проводился.

Как бы то ни было, россказни, всучённые нам на основании обнаруженных улик - мыла, человеческой кожи, сморщенных голов, - были частью искаженными историями, частью явными выдумками.

С: Но нашим детям в школе продолжают рассказывать именно это истории, выдавая их за чистую правду и заставляя детей учить этот материал. Как вы посоветуете нам поступить?

Р: Ответ содержится в самом вопросе. Нужно применить те же самые стандарты, что и для телевидения: с какого возраста вы разрешите вашим детям смотреть фильмы ужасов, в которых людей жестоко убивают, а из их остатков делают различные предметы?

С: Вообще ни с какого. Им должно быть 18 лет, и они должны иметь свой собственный дом и телевизор. Всё остальное будет просто незаконно.

Р: Почему же тогда вы позволяете учителям показывать такие вещи детям 10, 12 и 14 лет?

Рис. 13. Коллекция медицинских объектов, якобы найденных в Бухенвальде[193].

С: Но ведь это совсем другое. Как-никак, рассказы о холокосте относятся к подлинным историческим событиям - по крайней мере, с точки зрения преподавателя.

Р: И что, дети от этого испытывают меньшее потрясение, чем если бы им говорили, что это всё ненастоящее?

С: Потрясение, пожалуй, только усиливается.

Р: Я тоже так считаю. Некоторым детям по ночам будут сниться кошмары. Многие будут уверены, что столкнулись лицом к лицу с самим сатаной. В любом случае, показ детям материала подобного рода травмирует их.

С: Значит, вы советуете запрещать детям слушать такого рода рассказы?

Р: Об этом нужно говорить не с детьми, а с их учителем. Узнайте у учителя истории, как и когда он собирается рассказывать классу эту тему. Если в план урока входят фильмы или литературное изложение злодеяний, потребуйте, чтобы ваш ребёнок был освобождён от этих уроков. Как ответственный за воспитание ребёнка, вы имеете право так поступать, когда только пожелаете.

С: А если учитель спросит о причинах, что мне ему ответить?

Р: Если вы хотите уберечь вашего ребёнка от нападок и притеснений, я советую не приводить исторические аргументы, не говорить, что по той или иной причине всё это полная неправда. Поступив так, вы только получите врага в лице учителя и, возможно, даже всего преподавательского состава, что нанесёт вред вашему ребёнку. Приводите чисто педагогические доводы, как те, что я обрисовал выше: нельзя показывать детям страшные истории - ни посредством фильмов и книг, ни посредством "учебных" фильмов и литературы по холокосту. Вы оставляете за собой право самим представить ребёнку эту тему, в осторожной манере.

Если же вы готовы оказать большее противодействие, то вы, разумеется, можете также настаивать на вашем участии в уроке, если у вас есть на то время. Но и здесь я бы стал использовать педагогические, а не исторические доводы.

С: Но даже если я избавлю своего ребёнка от подобных уроков, я всё равно не смогу скрывать от него эту тему.

Р: А вам и не нужно этого делать. Вы должны уделить дома ребёнку такое же время, как и то, что он не проводит на уроках, используя при этом ваши собственные методы обучения. Вы должны объяснить ребёнку, почему вы увели его с уроков, приведя как педагогические, так и исторические причины для этого. И, прежде всего, вам нужно объяснить своему ребёнку, почему исторические причины можно высказывать только с крайней осторожностью. Тем самым вы также предоставите вашему ребёнку важное введение в социальные исследования, тема "общественные табу" - тема, о которой умалчивают во всех школах. Таким образом, ваш ребёнок узнает не только то, что учат другие дети, но и то, почему это является спорным и как и в какой манере сей предмет затрагивает и контролирует наше общество вплоть до мозга костей. В итоге ребёнок будет чувствовать себя не так, словно его чего-то лишили, а наоборот, словно ему оказали особую честь. Отныне он знает нечто такое, чего не знает никто другой из его одноклассников. Он чувствует себя выше других, поскольку с ним поделились неким запретным и сокровенным знанием.

2.10. Иван лже-Грозный

Р: А сейчас давайте вновь обратимся к положению дел в Соединённых Штатах. В многокультурных США права человека составляют основу для институционной идентичности в гораздо большей степени, нежели в Европе. Поэтому американская общественность гораздо внимательнее следит за соблюдением соответствующих норм правосудия.

В 1986 году гражданин США Иван (Джон) Демьянюк был экстрадирован в Израиль из-за того, что во время Второй мировой войны он якобы убил множество тысяч евреев в "лагере уничтожения" Треблинка. Но когда в конце 80-х годов стало совершенно очевидно, что Демьянюк был осуждён в Иерусалиме только на основании крайне сомнительных и даже сфальсифицированных доказательств, в США стали раздаваться голоса видных людей, требовавших отмены экстрадиции, поскольку, как говорили они, Израиль добился её обманным путём, при помощи ложных фактов. И наконец, утверждали они, США имеют обязательство перед каждым из своих граждан по гарантированию того, что его права были соблюдены и что он имеет защиту со стороны закона, - что явно не имело места в случае с израильскими процессами. Высказывания видных людей, однако, зашли несколько дальше этого требования. В этой связи я хотел бы упомянуть Пэта Бьюкенена - человека, находившегося на переднем крае этих личностей. В 80-х годах Бьюкенен был персональным советником президента США Рональда Рейгана, а во время предвыборной кампании 1992-го - одним из соперников Джорджа Буша-старшего со стороны республиканцев, шедшего на второй срок.

В 1986 году Бьюкенен уже назвал судебный процесс Демьянюка новым делом Дрейфуса[194], а четыре года спустя, во время апелляционного производства в деле Демьянюка, он озвучил следующее:

"Со времён войны было написано 1.600 медицинских статей на тему "Психологические и медицинские последствия концентрационных лагерей для переживших холокост".

Так называемый "синдром пережившего холокост" включает в себя "групповые иллюзии мученичества и героизма". По сообщениям, половина из 20.000 показаний переживших, сделанных в Иерусалиме, считаются "ненадёжными" и не могут быть использованы в суде.

И наконец, об орудии убийства. Во время войны подпольное правительство варшавского гетто передавало в Лондон, что в Треблинке евреев убивают электрическим током и паром"[195]...

С: Я об этом впервые слышу...

Р: Ну, утверждаемые способы убийства для большинства лагерей неоднократно менялись, прежде чем историки договаривались между собой о конкретном способе. Подробно об этом мы поговорим в главе 3.5, посвящённой Треблинке. Но вернёмся к статье Бьюкенена:

..."Израильский суд, однако, заключил, что орудием убийства 850.000 человек был дизельный двигатель советского танка, чей выхлоп направлялся в камеру смерти. Через 20 минут все были мертвы, клялся Финкельштейн в 1945-м.

Проблема состоит в следующем: дизельные двигатели не производят достаточного количества угарного газа для убийства человека. В 1988 году 97 детей, запертые в подземном туннеле в Вашингтоне на глубине 400 футов [120 метров], в то время как два локомотива извергали дизельный выхлоп в вагоны, вышли оттуда невредимыми через 45 минут.

Орудие массового убийства Демьянюка не может убивать".

С: А какое отношение имеет производительность дизельных моторов к возможной вине Демьянюка?

Р: Мы обсудим это несколько позже. Здесь же я хотел бы обратить внимание только на следующее. Массовые газации, которые, в зависимости от источника, унесли в Треблинке (где якобы зверствовал Иван Демьянюк) жизни от 700.000 до 3 миллионов евреев, будто бы осуществлялись посредством выхлопных газов дизельного двигателя захваченного советского танка[196]. Но, до поры до времени, мы не станем обсуждать вопрос о том, насколько обосновано это утверждение и если Бьюкенен прав, когда сомневается в технической осуществимости описанного сценария массовых убийств.

Здесь я хочу обсудить другое. Первое: можете ли вы представить себе, дамы и господа, видного политика - скажем, в Германии, - делающего подобное заявление и затем целых два года по-прежнему имеющего возможность и весьма хорошие перспективы стать кандидатом от крупной национальной партии на пост канцлера? Обратите внимание: Пэт Бьюкенен не взял свои тогдашние заявления обратно![197]

С: В Германии политик, сделавший подобное заявление, вероятно, вступит не в лады с законом и быстренько исчезнет с политической арены. Ведь, поступая так, он, по сути дела, отрицает массовое уничтожение во многих лагерях!

Р: Чтобы вы смогли понять, что побудило Бьюкенена сделать своё заявление, позвольте мне вкратце перечислить события, связанные с Иваном Демьянюком.

Во время холодной войны американские иммигранты из Украины делились на две группы: коммунистическую, управляемую из Москвы, и независимую. Коммунистическая группа печатала тогда еженедельную газету "News from Ukraine" (Новости из Украины), чьё главное предназначение состояло в поливании грязью другую, антикоммунистическую и национально настроенную группу, состоявшую из политических эмигрантов, - в частности, многократными заявлениями о том, что украинцы-националисты сотрудничали с "фашистскими оккупантами" во время Второй мировой войны[198]. Одним из излюбленных методов было "разоблачение" военных преступлений, якобы совершённых украинцами, что не только сеяло рознь между этими украинцами, но и наносило ущерб их общественной репутации[199]. Подобная тактика Советского Союза по борьбе с оппонентами (путём дезинформации и искажённых или полностью сфальсифицированных доказательств) хорошо известна. Об этом предостерегало даже западногерманское МВД, в середине восьмидесятых[200]. В этой связи более чем удивительным является то, что в середине семидесятых американские власти попали в капкан, установленный украинскими коммунистами-эмигрантами в деле Демьянюка.

В 1975 году Майкл Ханусяк, работавший в то время в промосковских "News from Ukraine", передал американским властям список, в котором содержалось 70 имён предполагаемых нацистских пособников украинского происхождения, среди которых также было имя Ивана Демьянюка, проживавшего в то время в Кливленде, штат Огайо, и имевшего американское гражданство. Ханусяк привёл изобличающие показания некоего Данильченко, согласно которым Демьянюк будто бы служил в немецких лагерях Собибор и Флоссенбюрг[201]. Именно эти показания, а также факсимиле удостоверения, якобы доказывавшего, что Демьянюк обучался на охранника в трудовом лагере Травники и что он служил в двух вышеупомянутых лагерях, побудили иммиграционные власти США обратить внимание на дело Демьянюка. В 1976-м министерство юстиции США внесло предложение о лишении Демьянюка американского гражданства на основании ложной информации, которую он якобы привёл в своих иммиграционных документах. Тем временем в Израиле всплыли свидетели, которые на основе показанных им фотографий распознали в Джоне Демьянюке "Ивана Грозного", якобы служившего в Треблинке, в результате чего было начато расследование, включающее как Треблинку, так и Собибор. В 1979 году Отдел по особым расследованиям (Office of Special Investigations, OSI), организация по "охоте за нацистами", основанная в 1976-м при президенте Картере, официально взялся за дело Демьянюка. В 1984 году Демьянюк был лишён американского гражданства, главным образом на основании лагерного удостоверения, представленного Ханусяком, и в 1986-м был экстрадирован в Израиль, несмотря на то, что Израиль не смог официально сформулировать какое-либо право на подобный шаг.

С: А почему нет?

Р: Обвиняемые выдаются либо той стране, гражданами которой они являются или являлись на момент совершения преступления, либо той стране, в которой они, предположительно, совершили преступление, то есть, в нашем случае, - либо в СССР, либо в Польшу. Израиля во время предполагаемого совершения преступления ещё не существовало.

"Штерн" 5 марта 1992 г, стр. 198 и сл. Штампование убийцы      Несмотря на то, что Федеральное управление уголовной полиции (BKA) предупреждало израильтян о том, что так называемое эсэсовское служебное удостоверение Ивана Демьянюка является подделкой, бывшему украинцу был вынесен смертный приговор.      [...] Единственная письменная улика на этом процессе - эсэсовское служебное удостоверение Демьянюка, предоставленное Советским Союзом, - является подделкой, согласно оценке экспертов Федерального управления из Висбадена. Более того: израильские власти знали об этом ещё до начала процесса в феврале 1987 года.      [...] 21 бывший охранник из Треблинки заявил на процессе, независимо друг от друга, что Иваном Грозным был украинец по имени Иван Марченко, а не Иван Демьянюк.      Главного прокурора Иерусалима, Михаэля Шадека, не особо заботили сомнения, вызванные этой уликой: "То, что Демьянюк убивал, для меня очевидно - будь это в Треблинке, Собиборе или где-либо ещё..." Что касается подозрений экспертов из BKA о том, что это фальшивка, то в интервью "Штерну" он сейчас поясняет: "У нас есть свои собственные эксперты, и мы по-прежнему считаем их заключения убедительными".

На уголовном процессе в Иерусалиме[202] эксперт от защиты Демьянюка, Дитер Ленер, изобличил лагерное удостоверение как грубую фальшивку[203], что согласовывалось с результатами, полученными западногерманским Федеральным управлением уголовной полиции (Bundeskriminalamt, BKA). Несмотря на то, что в 1987 году израильские власти уже были проинформированы об этом обстоятельстве немецкими властями, израильский суд утаил эти сведения. В ответ на это главный израильский прокурор Михаэль Шадек заявил следующее: "То, что Демьянюк убивал, для меня очевидно - будь это в Треблинке, Собиборе или где-либо ещё..." А в ответ на возражение, что, согласно информации BKA, эсэсовское удостоверение было подделано, он сказал: "У нас есть свои собственные эксперты, и мы по-прежнему считаем их заключения убедительными"[204].

Но немецкие власти также играли странную роль в связи с поддельным удостоверением из Травников. Баварский еженедельник "Мюнхнер Меркур" сообщил, что немецкая канцелярия федерального канцлера лично позаботилось о том, чтобы существование экспертных отчётов Дитера Лерера и западногерманского BKA было скрыто от защиты Демьянюка и чтобы по приказам, полученным сверху, BKA было вынуждено хранить публичное молчание. Более того: эксперта из BKA, в конце концов появившегося в иерусалимском суде, немецкие власти заставили сделать только частичное заключение для данного суда, в котором упоминание делалось лишь о некотором сходстве заретушированной паспортной фотографии из удостоверения с чертами лица Демьянюка. В иерусалимском суде это создало такое впечатление, что удостоверение было подлинным. Частичная экспертиза была представлена доктором Вернером, начальником отдела BKA, который в составленных тогда служебных актах охарактеризовал подобное поведение западногерманских властей следующими словами: "Профессиональная честность явно должна была подчиниться политическим аспектам"[205].

"Мюнхнер Меркур" Четверг, 26 марта 1992 г. Демьянюк: Иван Грозный оказался лже-Грозным Немецкие федеральные власти утаивают сведения о поддельной улике      [...] Наша газета уже [...] сообщала об экспертном отчёте историка Дитера Ленера [...], в котором этот "документ" был разоблачён как грубая фальшивка. Вот лишь один пример: фото с удостоверения было взято из архива иммиграционных властей США и было сделано только в 1947 (!) году [...]      Тем временем выяснилось, что федеральные власти также [...] замешаны в этой истории. Ведь ясно, что последние пять лет высшие политические чины делали всё для того, чтобы истина [...] не дошла до общественности. [...] Когда об экспертном отчёте уголовного управления поступили первые сведения, за дело взялась боннская канцелярия федерального канцлера. Представители защиты Демьянюка бесцельно бегали туда-сюда. Существование отчёта BKA было от них скрыто. Несмотря на то, что канцелярия канцлера знала об отчёте Ленера и BKA, был пущен ложный слух: будто бы криминалисты изучили не удостоверение, а только фото с него. [...]      Но и это сообщение не соответствует истине. [...] Федеральное управление уголовной полиции заставили хранить публичное молчание. Начальник отдела BKA сделал следующую заметку в своих актах: "Профессиональная честность явно должна была подчиниться политическим аспектам".

В конце концов выяснилось, что фото с удостоверения - это старая фотография Демьянюка за 1947 год, взятая из иммиграционных документов США (!) и соответствующим образом заретушированная для удостоверения.

То, насколько важным было лагерное удостоверение Демьянюка для Отдела по особым расследованиям в этом процессе, доказывается тем обстоятельством, что Отдел, заодно с израильскими властями, попытался заставить ряд свидетелей дать ложные показания, которые бы подтверждали подлинность этой фальшивки[206].

С: Выходит, мы имеем здесь заговор против истины, в который были вовлечены власти США наряду с советскими, немецкими и израильскими!

Р: Да, международный заговор по сохранению мифа! Показная сущность всего израильского процесса по делу Демьянюка была описана в книге его израильского адвоката, Йорама Шефтеля, которую я настоятельно рекомендую прочесть[207].

В конце концов свидетельские показания переживших оказались единственным доказательством на этом процессе, которое могло подкрепить обвинения, выдвинутые против Демьянюка. Впрочем, во время процесса выяснилось, что показания всех свидетелей обвинения не заслуживали доверия, поскольку они противоречили друг другу или же свидетели были настолько дряхлыми, что их показания были совершенно непригодными. Тем не менее, Демьянюк был приговорён к смертной казни на основании инкриминируемых ему злодеяний.

Показной характер этого процесса, ставший более чем очевидным всем объективным наблюдателям, вызвал в США протесты против такого извращения правосудия со стороны всё растущего лобби. Оно требовало, чтобы вынесенный в Иерусалиме приговор был отменён, а Демьянюк был репатриирован в США и ему было возвращёно американское гражданство, поскольку Израиль явно не желал или был не в состоянии провести суд над бывшим американским гражданином в соответствии с правовыми нормами. В число наиболее активных лоббистов, помимо уже упоминавшегося Патрика Бьюкенена, входил также конгрессмен США Джеймс В. Трафикант[208].

Усилия Пэта Бьюкенена по защите Бьюкенена привлекли солидное внимание благодаря его участию в президентской гонке и его известности в СМИ. В 1992 году, выступая на американском телевидении, он укрепил свои взгляды в отношении Треблинки вообще и Демьянюка в частности, сказав, что Треблинка, безусловно, была ужасным местом, где сотни тысяч евреев были собраны и тысячи из них погибли[209].

С: Что они имел в виду под словом "тысячи"? Пять тысяч или семьсот тысяч?

Р: Это можно трактовать по-разному. Факт тот, что один ревизионист снабдил Бьюкенена доказательственным материалом, предоставленным также защите Демьянюка, в котором делался вывод, что в Треблинке не могли иметь место какие-либо массовые убийства. Уже по одной этой причине Джон Демьянюк, так же как и другие обвиняемые, должен был быть невиновен[210]. Из слов Бьюкенена видно, что он, по меньшей мере, частично перенял такую точку зрения. Во всяком случае, в сторону холокостного лобби начал дуть холодный ветер: отчёт Лёйхтера, находившийся тогда в широком обращении, подрывал освенцимскую легенду; во время процесса Демьянюка "пережившие холокост" один за другим показали себя не заслуживающими доверия свидетелями, а видные американцы готовы были публично отстаивать ревизионистские позиции.

Под защитой всё растущей мировой критики по отношению к процессу Демьянюка даже немецкие СМИ в итоге отважились заняться этим делом (как, к примеру, в вышеприведённых статьях из "Штерна" и "Мюнхнер Меркур"), правда, при этом они крайне тщательно выбирали слова.

В свете всего этого нас не должно удивлять, что в те годы даже самые догматичные холокостовцы стали делать критичные замечания о надёжности свидетельских показаний в отношении холокоста. К примеру, в 1986 году "Джерусэлим пост" опубликовал интервью с Шмуэлем Краковским, директором центра Яд Вашем, который считал многие (если не большинство) свидетельские показания из их архива не заслуживающими доверия: "Краковский сказал, что многие пережившие [холокост], желая "стать частью истории", могли дать волю своему воображению. "Одни никогда не были там, где, как они утверждают, они наблюдали злодеяния, другие же полагались на информацию, полученную из вторых рук, предоставленную им друзьями или случайными прохожими", считает Краковский. Большое число показаний из архива впоследствии оказались неточными, когда места и даты не смогли пройти экспертизу историков"[211].

Также в связи с процессом Демьянюка один из самых уважаемых холокостных учёных, американо-еврейский политолог Рауль Хильберг, выразительно подтвердил в 1986 году заявление еврейского учёного Самуэля Грингауза о том, что "большинство мемуаров и рассказов [переживших холокост] полно [...] преувеличений, [...] непроверенных слухов, предубеждений, предвзятых нападок и прочего хлама"[212].

С: Я так понимаю, что этот показной процесс долгое время имел неприятные последствия для Израиля. Но зачем им нужно было брать на себя такой риск?

Р: Ответ на ваш вопрос может содержаться в статье германо-еврейского журнала "Семит таймс". Согласно ему, Израилю снова понадобился цирк о страданиях еврейского народа, для того чтобы отвлечь внимание от своих собственных преступлений против палестинцев на оккупированных территориях и в Секторе Газа[205].

"Семит таймс" Специальное издание, весна 1992 г. Предисловие от британского историка, графа Н. Толстого, Свидетеля-эксперта на иерусалимском процессе Демьянюка "Я молю о том, чтобы этот специальный выпуск "Семит таймс" со статьёй г-на Ленера смог предотвратить двойное несчастье: то, которое может произойти с любым из нас, и то, которое направлено против самой человечности. Ещё во времена Соломона нарушение закона рассматривалось как извращение естественного порядка вещей. При отсутствии истины и справедливости уничтожаются честь и доверие, и с триумфом лжи правомерность нравственных стандартов превращается в хаос произвола".

С: Но какое всё это имеет отношение к предмету нашей лекции?

Р: Ну, вопрос в том, не должно ли то обстоятельство, что Израилю вновь понадобился цирк о еврейских страданиях, дать нам повод проверить, если на других процессах в других странах некоторые юридические процедуры не противоречили конституционным принципам, под которыми Израиль также официально подписался. "Семит таймс" также делает нам следующий намёк: процесс Эйхмана, тоже прошедший в Иерусалиме, считался образцом для процесса Демьянюка. О процессах, проведённых в Германии, я поговорю чуть позже. Но ваш вопрос более чем оправдан. Как-никак, какое значение факт о ещё одной фальсификации документов, так же как и о ненадёжных свидетельских показаний, имеет для всего вопроса в целом? Пока что уместен только скептицизм в отношении каждого документа и каждого свидетельского показания в этом контексте. Если мне удастся убедить вас, уважаемый читатель, в том, что по отношению к нашим средствам массовой информации и нашим историкам вам нужно иметь столько же скептицизма, сколько вы имеете - будем надеяться - ко мне, то это будет большим успехом.

В свете всё растущего международного давления в начале девяностых, нас, пожалуй, не должно сильно удивлять, что летом 1993 года иерусалимский апелляционный суд сделал оборот на 180 градусов и оправдал Демьянюка из-за отсутствия доказательств[213].

С: Значит, в конце концов правовые нормы в Израиле всё же восторжествовали над чувством мести.

Р: Пропасть между смертным приговором и оправданием слишком велика, чтобы просто пожать плечами и вернуться к своим делам. Дело Демьянюка, как-никак, не особо отличается от других аналогичных процессов, закончившихся смертным приговором или тюремным заключением, поскольку свидетельские показания подобного типа и содержания, включая внутренние и внешние противоречия и техническую невыполнимость, появились впервые далеко не на процессе Демьянюка, как мы позже увидим. Разница состоит лишь в том, что на этом процессе им впервые был успешно брошен вызов. Но если было установлено, что все свидетели дали ложные показания, повлёкшие за собой ошибочное судебное решение, то не нужно ли подать жалобу на лжесвидетелей? И не нужно ли возобновить и повторно провести и другие процессы, на которых появлялись те же самые свидетели или на которых давались показания аналогичного сомнительного содержания - будь то в Израиле, Германии или Польше? Но ничего подобного не произошло. На эту неловкую тему был попросту наброшен покров молчания.

С: Значит, Демьянюк был репатриирован в США?

Р: Да, в 1998-м. Однако в 2002-м Отдел по особым расследованиям вновь внёс предложение о лишении Демьянюка американского гражданства - решение, которое в конце концов было подтверждено Верховным судом США в 2004 году. После этого были инициированы процедуры по депортации Демьянюка на его родину, в Украину. В том, что касается улик, использованных для доказательства преступлений, якобы совершённых Демьянюком, газета "Кливленд джюиш ньюс" констатировала: "Самый известный документ [из тех, что якобы подтверждают вину Демьянюка] - это удостоверение из Травников, на котором имеется фотография Демьянюка и его физическое описание"[214].

Таким образом, почти через 30 лет борьбы Демьянюк вернулся к тому, откуда начал. На сей раз общественной поддержки у него нет.

2.11. Свобода слова в США

Р: С середины восьмидесятых американец Брэдли Р. Смит пытается, при помощи созданного им "Комитета для открытых дебатов по холокосту" (Committee for Open Debate on the Holocaust, CODOH), вынести на обсуждение ревизионистские тезисы о холокосте в колледжах и университетах. В 1991 году он стал размещать объявления в студенческих газетах. Его краткие заявления о свободе слова и лаконичная информация о ревизионизме привлекли всеобщее внимание[215].

Кампания Смита по размещению объявлений застала правящие круги врасплох, и внимание, которое привлёк Смит, было поначалу весьма велико. Позвольте мне привести пару комментариев из двух ведущих американских газет.

Первая цитата взята из "Вашингтон пост": «Но идея о том, что бороться с этими объявлениями [Брэдли Смита] [...] нужно путём запрета - плохая стратегия. [...] По иронии судьбы, фраза в самом начале объявления, по сути дела, справедлива: "Учащихся нужно поощрять изучать историю холокоста так же, как их поощряют изучать любое другое историческое событие"»[216].

Ещё одно издание - пожалуй, самая уважаемая ежедневная газета в мире, "Нью-Йорк таймс", - напечатало передовицу о рекламной кампании Смита и различных реакциях на неё в студенческих газетах, где констатировало: "Отрицание холокоста может быть колоссальной несправедливостью. Однако требования о том, чтобы его обсуждение шло только в строго установленных рамках, могут быть ещё большей несправедливостью по отношению к памяти жертв"[217].

Полемика, разгоревшаяся в результате этих объявлений, достигла своего пика в 1994 году, когда Брэдли Смиту удалось поместить ревизионизм в выпуски новостей крупнейших американских телеканалов. 20 марта 1994-го программа новостей "60 минут" на канале Си-Би-Эс посвятила ревизионизму отдельный сюжет. Затем Смит, вместе с еврейским ревизионистом Дэвидом Коулом, принял участие в шоу Фила Донахью[218].

С: Как, среди евреев есть ревизионисты?

Р: Да, и не один. Помимо Коула можно упомянуть Йозефа Гинзбурга, написавшего множество ревизионистских книг под псевдонимом Йозеф Г. Бург[219].

С: Это просто поразительно!

Р: А что, евреи разве не могут быть любопытными и критичными по отношению к прошлому своего народа? Ведь если выяснится, что влиятельные и могущественные еврейские деятели и лоббистские группировки приложили руку к фальсификации истории, то существует реальная опасность того, что простые евреи рано или поздно будут обязаны дать за это отчёт, даже если они не несут ответственности за эту фальсификацию. У множества евреев имеется достаточно мотивов, чтобы не быть согласными с этой догмой.

Рис. 14. Студенческий журнал "Кроникл" Миннесотского университета имени св. Клавдия: "Приложение вызвало ярость в университетском городке". Они сжигают литературу, осуждающую сжигание книг!

Но вернёмся к американским СМИ. К сожалению, открытость и либеральность американских средств массовой информации продолжалась недолго. К концу девяностых, когда интернет стал орудием для массового обучения, на редакторов изданий, печатавших платные ревизионистские объявления, резко возросло давление. Еврейские лоббистские группировки, а также другие, политически "корректные" ассоциации и, в конце концов, само руководство университетов стали оказывать давление на авторов и редакторов этих газет (как правило, студентов), чтобы те в будущем отказывались печатать подобного рода объявления[220]. Кульминация усилий, направленных против ревизионистской кампании Смита, наступила в 2000 году. В начале этого года Смиту удалось добиться включения полного выпуска своего издания "Ревизионист" в качестве рекламного приложения в журнал "Университи кроникл", выпускаемый Миннесотским университетом им. святого Клавдия[221]. Реакция последовала незамедлительно: во время антиревизионистской демонстрации против этого приложения, организованной Центром по исследованию холокоста и геноцида, несколько особо активных студентов публично сожгли копию сочинения Смита. По иронии судьбы, в самой важной статье из этого выпуска "Ревизиониста" обсуждалась тема сжигания книг и свободы слова[222]. Таким образом, студенты сожгли не что иное, как журнал, выступавший против сжигания книг!

С: Возможно, это не слишком красивый поступок, но это уж точно не запрещено! Студенты имеют право делать со своими вещами всё, что только захотят. И свобода слова ещё не означает, что можно печатать всё, что только заблагорассудится.

Р: Да, в законных пределах человек действительно может делать со своей собственностью всё что угодно. Но здесь мы имеем случай особого рода: представители будущей интеллектуальной элиты ведущей мировой державы публично сжигают письменный труд, к содержанию которого они настроены крайне враждебно. Кстати, я не уверен, что эти студенты действительно прочли, что там было написано. Я, в частности, просто не могу себе представить, чтобы интеллигентный человек сжигал сочинения, в которых говорится как раз об этом интеллектуальном смертном грехе и в которых показываются его катастрофические последствия для общества.

Если же представители интеллигенции всё-таки отказываются принимать к сведению иные точки зрения и вместо этого передают эти взгляды огню - взгляды, о которых они, в конечном счете, ничего не знают, - то какого мнения мы должны быть о таких людях? Или об университете, который поощряет, поддерживает и отмечает такое поведение? Это можно сравнить с судом, на котором прокурор и судья отказываются предоставить слово обвиняемому и выносят ему приговор лишь на основании предубеждений и слухов.

С: Не сказал ли немецкий поэт Генрих Гейне в 1820 году: "Это только прелюдия. Там, где сжигают книги, в конце концов начинают сжигать и людей"?

Р: Да, именно к этому ведёт подобное поведение! Вне всякого сомнения, теми, кто публично сжигает книги и журналы только из-за того, что изложенные в них мнения, возможно (!), пользуются дурной славой, руководит ярый и деструктивный фанатизм.

Я зайду ещё дальше: чего стоит свобода слова, если высказывать своё мнение люди имеют право, а вот распространять его - нет? Скажите, что бы вы подумали о таком государстве, в котором всем разрешено открыто высказывать своё мнение, но только если их никто не слышит?

С: Это государство крайне смахивает на Германию. Здесь больше никому нельзя высказывать недозволенные мнения о евреях, иностранцах или холокосте в присутствии третьего лица. Даже человек, сидящий со мной в одном ресторане, может запросто на меня донести.

Р: Совершенно верно. Представьте себе, что все газеты какой-либо страны откажутся публиковать статьи и платные объявления, представляющие точку зрения преследуемого меньшинства? Вот один пример: как вы думаете, долго бы просуществовало рабство в первые годы независимости США, если бы негры имели возможность печатать платные объявления в тогдашних газетах?

С: Но они не могут заставить частные предприятия делать нечто подобное. Это бы нарушило свободу слова, поскольку свобода хранить молчание - это, разумеется, всего лишь изнанка этого права.

Р: Я считаю, что дело здесь не в том, что можно и что нельзя говорить. Речь здесь идёт о платных объявлениях трётьих лиц и о том, можно ли или нельзя регламентировать, какие именно объявления посредник может отвергать и какие - нет. И прежде всего, речь здесь идёт об общественных СМИ, которые не имеют права уклоняться от печатания объявлений на основании произвольных и частных правил. Но, как бы то ни было, я и сам не знаю, если здесь действительно должны существовать регулирующие правила, поскольку любой закон и любое распоряжение, которое пытается регулировать средства массовой информации, может в конечном счёте быть использовано против свободы слова. И наконец, проблема таится в быстрой монополизации СМИ и рекламных агентств и, параллельно, в мировом сокращении разнообразия печатных мнений.

Но мы слишком отдалились от предмета нашего разговора. Вернёмся к ревизионизму. Я хотел бы отметить, что в США имеют место всё растущие дискуссии по поводу ревизионистских тезисов и что эти дискуссии тем не менее подавляются из-за массивного политического давления на издателей и редакторов газет. Чтобы подавить в зародыше рекламную кампанию Смита (поначалу - крайне успешную), ведущие персоны американских СМИ и еврейских организаций были вынуждены соблюдать крайнюю осторожность: в 2003 году Артур Зульцбергер, издатель "Нью-Йорк таймс", а также Абрахам Фоксман, председатель еврейской Антидиффамационной лиги (АДЛ), одни из самых влиятельных людей в американской культуре и политике, объединились для того, чтобы лично положить конец университетской деятельности Смита. Антидиффамационная лига заявила:

«Когда издателя студенческой газеты просят напечатать объявление, отрицающее, что имел место холокост - или призывающее к "открытым дебатам" по этой теме, - может ли он сказать "нет", не компрометируя при этом свободу печати?

С точки зрения АДЛ и "Нью-Йорк таймс", ответ положительный. И та, и другая организации были встревожены непрерывными (и нередко - успешными) попытками отрицателей холокоста [...] размещать объявления и другие материалы в студенческих газетах. При их [вышеупомянутых организаций] поддержке состоялся годичный коллоквиум под названием "Экстремизм атакует студенческую прессу. Грань между свободой и ответственностью".

"Мы стараемся воспитать студентов-журналистов, - поведал глава по делам/высшему образованию университетских городков Джеффри Росс, - сохранить грань между свободой прессы и ответственностью прессы, когда она сталкивается с материалом, разжигающим ненависть"»[223].

С: Но ведь на это, в принципе, нечего возразить, если речь заходит о публикациях, действительно разжигающих ненависть.

Р: Согласен. Проблема, однако, состоит в том, что именно считать ненавистью. Обычное приведение фактов, имеющих отношение к историческому вопросу, или отстаивание свободы слова для ревизионистов вряд ли можно считать ненавистью, но именно так поступает АДЛ, а вместе с ними - вся масс-медия.

Таким образом, мы видим, на что готовы пойти влиятельные круги в США, чтобы воспрепятствовать интеллектуальному успеху ревизионистских тезисов: цензуру нужно накрепко вбивать в голову молодых журналистов ещё с ранних лет.

С: Я бы назвал это воспитание (противоречащее профессиональной этике журнализма) промыванием мозгов.

Р: Вообще-то при классическом промывании мозгов прибегают к другим, более радикальным мерам.

С: Да, но чем оно тоньше и цивилизованней, тем эффективней.

Р: Тогда любое воспитание можно назвать промыванием мозгов.

С: Но ведь здесь людьми манипулируют - вопреки своей профессиональной этике - лидеры их собственной профессии!

Р: Давайте скажем так: лидеры эти заново определяют свою этику: свободе слова - да, свободе ненависти - нет. Проблема состоит в том, что не даётся универсального определения ненависти. Ведь если исторический тезис уже сам по себе составляет ненависть - на том основании, что этот тезис кажется ненавистным некоторым людям или что он вызывает у некоторых людей враждебные чувства по отношению к третьей стороне, - то тогда все исторические тезисы потенциально являются ненавистью. Я не могу понять, почему нужно делать исключение для некоторых аспектов еврейской истории, которые, разумеется, затрагивают и историю других народов?

С: Историческая правда представляет собой ненависть в глазах ненавидящих правду, и это истинная правда!

Р: Хороший афоризм. Но даже если бы ревизионизм не был истиной, а всего лишь непреднамеренной ошибкой, то это всё равно не делало бы его ненавистью.

2.12. Антифашистские выдумки

Р: Людская зависть не знает границ, даже когда речь заходит о жертвах Освенцима. В 1989 году, когда датчане и болгары также получили по мемориальной доске в Освенциме (несмотря на то, что там умер всего лишь один болгарин и ни одного датчанина), еврейские организации стали жаловаться, что уделяется слишком мало внимания тому, что евреи были основными жертвами этого лагеря. Более того, говорили они, на мемориальных досках было ошибочно высечено, что из четырёх миллионов истреблённых людей два миллиона составляли поляки[224]. В конце 1990 года специально созданная комиссия пришла к выводу, что вопреки тому, что ранее официально утверждалось, в Освенциме погибло не четыре, а "только" около полутора миллионов человек, примерно 90% из которых были евреи. На сём основании старые мемориальные плиты в лагере Освенцим-Биркенау, говорившие о четырёх миллионах жертв, были сняты.

С: Снятие старых мемориальных плит имело какое-либо отношение к экспертному отчёту, составленному в то время одним польским институтом?

Р: Определённо нет. В заключении отчёта из Кракова, о котором вы говорите и который мы обсудим несколько позже[225], о числе жертв не говорилось ни слова.

Что вызывает особый интерес, так это реакция общественности на официальное сокращение числа жертв Освенцима; позвольте мне привести ряд примеров.

Прежде всего, это реакция Шмуэля Краковского, руководителя исследовательского отдела израильского мемориала Яд Вашем. В завышенном числе жертв Освенцима он обвинил бывшее польское коммунистическое правительство, увековечившее завышенную цифру в 4 миллиона "в попытке преуменьшить холокост"[226].

Может мне кто объяснить, как можно преуменьшить холокост, завысив число его жертв?

"Дейли телеграф" 18 июля 1990 г. Число жертв Освенцима снижено до одного миллиона Кжиштоф Лески из Варшавы и Охад Гозани из Тель-Авива      Польша сократила оценку числа погибших от рук нацистов в лагере смерти Освенцим с четырёх миллионов до чуть более одного миллиона.      Сейчас считается, что подавляющее большинство погибших были евреями, вопреки заявлениям бывшего польского коммунистического правительства о том, что в крупнейшем немецком концлагере погибло столько же поляков, сколько и евреев. [...]      Доктор Шмуэль Краковский, глава исследовательского отдела израильского мемориала еврейских жертв холокоста Яд Вашем, сказал, что новые польские цифры правильные. [...] Доктор Краковский обвинил бывшее польское коммунистическое правительство в том, что оно увековечило неверные цифры в попытке преуменьшить холокост и подкрепить заявления, согласно которым Освенцим не был исключительно еврейским лагерем смерти.

С: Краковский имел в виду, что старое число жертв не подчёркивало то, что главными жертвами были евреи.

Р: Да, но для того, чтобы создать это впечатление, коммунисты не уменьшили число жертв среди евреев, а, наоборот, преувеличили его и вдобавок грубо преувеличили число жертв среди поляков! К тому же эти поляки вполне могли быть евреями. В любом случае, коммунисты не преуменьшили, а преувеличили холокост.

А вот комментарии польского журналиста Эрнеста Скальского из крупнейшего немецкого политического журнала "Шпигель", где он рассуждает о нравственных последствиях для виновных во лжи о числе жертв Освенцима:

"То, о чём современные историки знали уже какое-то время, теперь, похоже, стало ясностью: жертв было от одного до полутора миллиона. Что это меняет?

В общем балансе этого чудовищного преступления ровным счётом ничего не изменилось. Шесть миллионов евреев, уничтоженных нацистами, продолжают оставаться на страницах книг. [...]

Что меня беспокоит, так это то, что как поляк я чувствую себя неуютно - прежде всего потому, что положение это крайне неловкое. Ошибка, пусть и совершённая давным-давно другими людьми, остаётся предвзятой. И это была "наша" ошибка, если под словом "мы" подразумеваются враги фашизма и расизма. [...]

Но это [ошибка] также было работой других убийц, заинтересованных в том, чтобы представить вину их противников на арене геноцида ещё более чудовищной, чем та была на самом деле. [...]

Я признаю, что порой истину нужно скрывать (а значит, лгать), иногда даже из благородных побуждений - из сострадания или из деликатности. Но всегда нужно знать, почему это происходит, приводя к соответствующему отклонению от истины. [...]

Даже если истина не всегда является добром, ложь гораздо чаще является злом"[227].

Утверждение Скальского о том, что цифра в 4 миллиона была ошибкой, явно лживое, поскольку при помощи документов можно доказать, что число в четыре миллиона жертв Освенцима исходило из советской пропаганды[228]. Таким образом, для антифашиста и поляка Скальского эта ложь была "неловкой". Однако, на мой взгляд, ещё более неловкой вещью во всей статье - куда более неловкой, чем разоблачение пропагандистского преувеличения, о котором специалисты знали десятилетиями, - является следующая фраза: "Я признаю, что порой истину нужно скрывать (а значит, лгать), иногда даже из благородных побуждений".

Рис. 15. Старая мемориальная доска на памятнике в Освенциме-Биркенау с "антифашистским" пропагандистским числом "четыре миллиона", отображённым на 19 языках: "Здесь нацистские убийцы в 1940-1945 годах замучили четыре миллиона человек".	Рис. 16. Новая мемориальная доска в Освенциме-Биркенау: "Пусть это место вечно будет криком отчаяния и предупреждением для человечества. Здесь нацисты убили около полутора миллиона мужчин, женщин и детей, в основном евреев из разных стран Европы. Освенцим-Биркенау, 1940-1945 гг."

С: "Иногда нужно лгать". Это хорошо согласовывается с журналистской этикой?

Р: Скорее с отсутствием таковой, особенно если учесть то, что журналисты сами признаются, что журнализм весьма далеко отошёл от своих собственных принципов. Но разве не замечательно то, что известные антифашистские и левые СМИ наконец-то открыто признаются здесь в выдумках, преувеличениях и предвзятом изложении событий, имеющих отношение к холокосту, да ещё и защищают их как нечто вполне уместное? Ведь, как-никак, теперь все знают, чего нужно ждать от подобных СМИ!

В 1998-м году заведующий отделом исследований Освенцимского музея Вацлав Длугоборский поведал, какими методами поддерживался в Восточном блоке миф о четырёх миллионах освенцимских жертв: "До 1989 года в восточной Европе было запрещено подвергать сомнению цифру в 4 миллиона; в освенцимском музее сотрудникам, которые сомневались в правильности этой оценки, угрожали дисциплинарными взысканиями"[229]

С: Но это незначительно отличается от сегодняшней практики многих западных стран, где государственным служащим также не разрешается сомневаться в центральных аспектах холокоста, причём не только под угрозой дисциплинарных взысканий, но и временами под угрозой уголовного преследования.

Р: Вы правы. Разумеется, сегодня в Польше по-прежнему существует та же самая ситуация; догма в четыре миллиона там всего лишь была заменена догмой в один миллион. Ревизионизм холокоста в Польше так же наказуем, как, скажем, в немецкоязычных странах. Но подробно об этом - позже.

Следующая публикация, которую я хочу процитировать, взята из германо-еврейского еженедельника "Альгемайне юдише вохенцайтунг" от 26 июля 1990-го (см. текст в рамке). Из неё вы увидите, что Центральный совет евреев в Германии счёл сокращение числа жертв циничной игрой с цифрами ("Zahlenspiel"). Более того, он выразил против неё протест, заявив, что исторические данные не были обсуждены должным образом[230]. Не прошло, однако, и двух лет, как по случаю возведения в Освенциме новых мемориальных плит - на сей раз с цифрой полтора миллиона - та же самая газета сообщила, что согласно историческим данным, было убито не четыре, а только около полутора миллиона человек[231]. Таким образом, преодолев первоначальный испуг, они всё-таки свыклись с новым числом жертв.

"Альгемайне юдише вохенцайтунг" 26 июля 1990 г., стр. 2 Циничная игра с цифрами Герман Бауман      Удивляйся, кто может: польские историки постановили, что в концлагере Освенцим-Биркенау погибло "только" около полутора, а не четыре миллиона евреев. И мемориальная доска в Освенциме с числом жертв в четыре миллиона, стоявшая годами, было быстренько снята. И это без того, чтобы исторические данные были обсуждены должным образом.      Единичный, по сути, случай, а именно протест председателя правления Центрального совета евреев, Хайнца Галинского, совершенно уместен. [...]      Является ли эта новая игра с цифрами всего лишь ещё одним свидетельством того, как глубоко проникли в польское общество антиеврейские чувства? [...]      В любом случае, польские историки сослужили очень плохую службу для вопроса о вине немецкого народа [!]. Их нравственная чистоплотность не только крайне проблематична, но и нетактична.

С: Но я читала в газетах, что в Освенциме погибло меньше миллиона людей!

С: А я слышал, что жертв было намного больше четырёх миллионов.

Р: Освенцим часто рассматривается как центр холокоста; точно так же он представляет собой некий центр полемики и различий во мнениях по поводу холокоста. Особенно ярко это выражено в числе жертв, различные оценки которого разбросаны по всей холокостной литературе и средствах информации. Позвольте мне представить в виде таблицы список (вне всякого сомнения, неполный) самых известных оценок числа жертв Освенцима, распространённых официально признанными и уважаемыми СМИ и исследователями[232].

Таблица 5. Число утверждаемых жертв Освенцима
Число жертв	Источник
9.000.000	Французский документальный фильм "Ночь и туман" (1955)[233]
8.000.000	Французская исследовательская комиссия (1945)[234]
6.000.000	Тибер Кремер (1951)[235]
5-5.500.000	Освенцимский процесс в Кракове (1947), "Ле монд" (1978)[236]
4.000.000	Советские документы на Нюрнбергском процессе[237]
3.000.000	Дави Сусскин (1986)[238]; "Херитидж" (1993)[239]
2.500.000	Рудольф Врба (он же - Вальтер Розенберг), процесс Эйхмана (1961)[240]
1.5-3.500.000	Историк Йегуда Бауэр (1982)[241]
2.000.000	Историки Поляков (1951)[242], Веллер (1973)[243], Давидович (1975)[40]
1.600.000	Историк Йегуда Бауэр (1989)[244]
1.500.000	Новые мемориальные доски в Освенциме[245]
1.471.595	Историк Жорж Веллер (1983)[246]
1.250.000	Историк Рауль Хильберг (1961 и 1985)[247]
1.1-1.500.000	Историки Израэль Гутман, Францишек Пайпер (1994)[248]
1.000.000	Жан-Клод Прессак (1989). "Словарь собственных имен" (1992)[249]
800-900.000	Историк Джеральд Рейтлингер (1953 и позже)[250]
775-800.000	Жан-Клод Прессак (1993)[251]
630-710.000	Жан-Клод Прессак (1994)[252]
510.000	Фритьоф Мейер (2002), ответственный редактор "Шпигеля"[253]

С: Но эти цифры невероятно разнятся! Такое впечатление, что их определяли методом тыка, а не путём доказательств.

Р: Ввиду гигантских колебаний числа жертв Освенцима я хотел бы отметить, что в отношении того, сколько людей на самом деле умерло в этом лагере, явно никогда не царило единогласие. Кроме того, сегодня открыто признаётся, что эти выдумки распространялись по предвзятым причинам. "Официальное" число погибших - то есть число, которому Освенцимский музей дал своё благословение, - теперь сократилось до 20-30% от первоначального "официального" числа - то есть советской цифры, - однако общее число жертв холокоста от этого ничуть не изменилось. Тот, кто знаком с числовыми фокусами в других местах холокоста, о которых мы поговорим позже, может лишь с изумлением покачать головой.

В свете такой неразберихи с цифрами - ситуации, в которой истина и ложь полностью перемешались, - станет ли кто-то утверждать, что он способен прийти к надёжному и окончательному заключению, оправдывающему уголовное преследование тех, кто имеет другую точку зрения?

2.13. О Ванзейской конференции

Р: А сейчас я хотел бы задать вам парочку вопросов. Поднимите руки те, кто слышал о Ванзейской конференции... Так, подавляющее большинство аудитории подняло руки. Девушка вот там - да, вы, - не могли бы вы сказать нам в одном предложении, что это была за конференция?

С: В начале 1942-го несколько нацистских чиновников собралось на вилле в Ванзейском пригороде Берлина, чтобы обсудить, как поступить с евреями.

Р: Хорошо. А теперь поднимите руки те, кто знает о содержании Ванзейского протокола... Всего лишь несколько человек. Так, давайте дадим слово парню вон там. Не могли бы вы вкратце описать, о чём говорится в этом протоколе? Вы знаете содержание Ванзейского протокола?

С: Да.

Р: Тогда поведайте нам вкратце, о чём там говорится.

С: Ну, насколько я помню, на Ванзейской конференции было принято решение об уничтожении евреев в Европе, а также необходимые для этого мероприятия.

Р: Вообще-то я попросил вас сказать, о чём говорится в этом протоколе, а не то, что, как считается, было принято на конференции. Вы читали сам протокол?

С: Нет, но о принятых там решениях известно любому.

Р: Ага, известно любому! Разумеется. Значит, это очевидно? Что ж, давайте тогда сначала поговорим о том, что есть в протоколе и чего там нет.

В протоколе говорится, к примеру, о трудностях, с которыми чиновники Третьего Рейха сталкиваются при определении полу- и четвертьевреев, а также количества евреев в немецкой сфере влияния. В нём перечисляются меры, предпринятые к тому времени немецким правительством для поощрения эмиграции евреев из немецкой сферы влияния, и объясняется, что депортация на восток сменила эмиграционную политику. В связи с этим в протоколе говорится о том, что евреев нужно немедленно отправить на строительство дорог на восток, из чего последует сокращение их общего числа вследствие естественного процесса отбора, вызванного суровыми условиями[254].

"Франкфуртер альгемайне" 22 июня 1992 г., стр. 34 Историк Йекель: О целях Ванзейской конференции идут споры Решение об убийстве европейских евреев было принято ещё раньше      [...] Протокол конференции, сказал Йекель, не содержит ни единого слова о таком решении [истребить евреев]. Вдобавок, участники не были наделены подобными полномочиями.      [...] О настоящих целях Ванзейской конференции идут споры, признался Йекель. [Он сказал, что] сорок с лишним лет назад один английский коллега отметил, что эта конференция была всего лишь "дружеским пикником".      [...] То, что конференция не играла никакой роли в депортациях, доказывается [сказал он] списком участников. Представители Вермахта, а также Имперского министерства транспорта в нём отсутствовали.      [...] Йекель считает [!], что соответствующий приказ [приказ Гитлера об уничтожении евреев] последовал за встречей между Гитлером, Гиммлером и Гейдрихом от 24 сентября 1941 года, то есть за три месяца до Ванзейской конференции. [...]

В протоколе нет ни единого слова о том, что евреи будут отправлены в лагеря уничтожения. Также там нет ни единого слова об истреблении евреев, не говоря уже о том, как и когда их надлежит истреблять.

Ещё в 1982-м году Йегуда Бауэр, профессор Еврейского университета в Иерусалиме, поведал: "Общественность до сих пор время от времени повторяет эту дурацкую историю о том, будто в Ванзее было принято решение об уничтожении евреев"[255].

С: Это прямо противоположно тому, что постоянно выдаёт масс-медия.

Р: Совершенно верно. Лишь в 1990 году масс-медия впервые поведала об этом, да и то только после того, как левый немецкий историк Эберхард Йекель публично заявил, что решения об уничтожении евреев на Ванзейской конференции не принимались. Согласно Йекелю, эти решения были якобы приняты ещё раньше. Правда, никаких источников в поддержку своего заявления Йекель не привёл[256]. Поправки такого рода, делаемые официальными историками, разумеется, никоим образом не меняют того факта, что Ванзейская конференция по-прежнему считается событием, на котором было принято "окончательное решение еврейского вопроса". Парафразируя Оскара Уайльда: кого заботят факты, когда можно получить хорошую историю?

Но это ещё не всё. Ещё с давних пор существовали экспертные отчёты (остававшиеся, как правило, незамеченными,) которые подвергали сомнению подлинность Ванзейского протокола. Так, ещё в 1987 году Отдел по современным историческим исследованиям (Zeitgeschichtliche Forschungsstelle) из города Ингольштадт, Германия, выпустил обстоятельный труд, в котором выражались большие сомнения в подлинности протокола[257]. Через год после этого политолог Удо Валенди опубликовал подробное исследование, посвящённое Ванзейскому протоколу[258]. Его отличительной чертой является то, что в нём изучаются заявления тех, кто участвовал на этой конференции и из-за этого предстал после войны на союзнических военных трибуналах.

С: Значит, то, что конференция имела место, не обсуждается?

Р: Нет, ни в коем случае. Согласно показаниям её участников, бóльшую часть заседаний вёл Рейнхард Гейдрих, правая рука рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, для того чтобы составить отчёт о полноте власти, предоставленной ему Гитлером, на депортацию евреев на оккупированные восточные территории. На этой конференции ничего не говорилось об истреблении путём принудительного труда или каких-либо других мер. Также, содержание предполагаемого протокола неверно, поскольку многое из того, что обсуждалось на конференции, в нём отсутствует, зато там упоминаются вещи, которые не были предметом разговора на заседаниях.

Самая последняя попытка исследовать подлинность протокола появилась в виде экспертного отчёта, составленного немецкими ревизионистами Роландом Болингером и Йоханнесом Петером Нейем[259]. В нём приводится большое количество доказательств и аргументов в пользу того, что это - подделка, "подделка века"[260]. Помимо множества стилистических и формальных ошибок, в сём протоколе имеется центральная точка раздора, а именно рунический символ "SS". Как известно, в Третьем Рейхе на большинстве официальных пишущих машинок для рунического "SS" имелась отдельная клавиша. Сейчас возникли бы большие проблемы, если бы из-за отсутствия надлежащей пишущей машинки некоторые из множества экземпляров протокола (согласно протоколу, должно было быть 30 экземпляров) пришлось печатать на обычной машинке. Положение становится совсем неловким, если учесть, что из 30 экземпляров сохранился только 16-й, да и тот существует как минимум в двух различных версиях: одна с обычными "SS" и одна с руническими "SS". Кроме того, в таблице 6 приводятся наиболее значительные текстовые отличия для некоторых из известных на сегодня версий. Какая из них оригинальная, не может сказать никто. Известно только, что за исключением неизвестной оригинальной версии, все остальные копии - поддельные.

Сопроводительное письмо к "Ванзейскому протоколу" также существует в двух версиях: одна с обычными "SS" и одна с руническими "SS". Здесь, однако, положение дел ещё более очевидно. Мало того, что была сделана попытка оставить площадь набора нетронутой, но вдобавок к этому сделанные от руки пометки некоего чиновника, которые можно обнаружить у версии с обычными "SS", были переписаны во вторую версию с руническими "SS", однако фальсификаторы не удосужились стереть до конца все следы старого машинописного текста. Некоторые следы всё ещё видны. Рукописный текст во второй версии также сместился на несколько миллиметров по сравнению с печатным текстом в первой версии. Подделка более чем очевидна и видна любому. Таким образом, тот факт, что по крайней мере одна из версий сопроводительного письма - подделка, был доказан ещё давным-давно.

С: А зачем вообще нужно было подделывать это письмо? Только для того, чтобы заменить обычные "SS" на рунические?

Р: Так получается. Содержание обеих версий идентично, а значит, следует предположить, что фальсификаторов не удовлетворила первая версия с обычными "SS".

С: Но разве они бы не были довольны первой версией, если бы убедились, что она подлинная?

Р: Конечно да. Есть много официальных документов Третьего Рейха с обычными "SS". Так что присутствие таких символов на подобных документах вовсе не означает, что они поддельные.

С: Иначе говоря, фальсификаторы не были довольны первой версией потому, что они сами не верили в то, что она подлинная. Поэтому они решили её переделать, но на этот раз с руническими "SS", чтобы рассеять любые сомнения.

Р: Может быть. Но, как я уже сказал, в этих документах ничто не подкрепляет тезис об уничтожении евреев. Непонятно, почему фальсификаторы, переделывая эти документы, не вставили туда нечто такое, что бы отчётливо говорило о том, что евреи подлежат уничтожению. Таким образом, эта подделка остаётся загадкой.

С: Последовал ли на это какой-либо ответ со стороны официальных историков?

Р: Немецкий официальный историк, профессор Эрнст Нольте, выразил сомнения в подлинности протокола[261], а Вернер Мазер в 2004 году также установил, что как минимум одна из копий сопроводительного письма - подделка, причём при помощи тех же самых аргументов; правда, при этом он не сослался на какие-либо другие исследования[262].

С: Значит, он - плагиатор?

Р: Или же он самостоятельно пришёл к такому выводу, а о отчёте Болингера он ничего не слышал. В любом случае, он не упомянул, кто впервые обнаружил эти факты, что было бы более чем уместно.

Таблица 6. Несоответствия в различных версиях 16-го экземпляра "Ванзейского протокола" по сравнению с версией A[257]
A: Версия Кемпнера[263]		D: Версия Полякова-Вульфа[264]	F: Версия Людвигсбурга I	G: Версия Людвигсбурга II	H: Версия из Госархива
Текст	Строка
Schöngarth	025	Schoengarth	Schoengarth	Schoengarth	Schoengarth
diesen Gegner	058	diese Gegner	diese Gegner	diesen Gegner	diesen Gegner
30.1.1933	102	3o.Januar 1933	3o.Januar 1933	3o 1.1933	30.1.1933
15.3.1938	102	15.März 1938	15.März 1938	15.3 1938	15.3.1938
15.3.1939	104	15.März 1939	15.März 1939	15.3.1939 -	15.3.1939
1/4 Million	199	1/2 Million	1/2 Million	1/4 Million	1/4 Million
sollen nun im Zuge	209	sollen im Zuge	sollen im Zuge	sollen im Zuge	sollen im Zuge
Arbeitskolonnen	212	Arbeitskolonnen	Arbeitskolonnen	Arbeitskolonnen	Arbeitskolonnen
bei Freilassung	220	bei Freilassung	bei Freilassung	bei Freilassung	bei Freilassung
wird	273	hat	hat	hat	hat
irgendwelche Lebensgebieten	319	irgendwelchen Gebieten (Lebens)	irgendwelchen Gebieten (Lebens)	irgendwelchen Lebensgebieten	irgendwelchen Lebensgebieten
des Verbleibens im Reich	336	für das Verblei- ben im Reich	für das Verblei- ben im Reich	des Verbleibens im Reich	des Verbleibens im Reich
Deutschen	365	deutschblütigen	deutschblütigen	deutschen	deutschen
Deutschen	382	Deutschblütigen	Deutschblütigen	Deutschen	Deutschen
und Mischlingen 1. Grades	388	und Mischlingen 2. Grades	und Mischlingen	und Mischlingen 1. Grades	Und Mischlingen 1. Grades
Mischehen- und Mischlingsfragen	410	Mischehen-Mischlingsfragen	Mischehen-Mischlingsfragen	Mischehen- und Mischlingsfragen	Mischehen- und Mischlingsfragen

С: Но тогда ему пришлось бы цитировать источники, пользующиеся дурной репутацией, и, таким образом, он сам бы получил репутацию подобного рода.

Р: Да, он оказался между Сциллой и Харибдой. Во всём остальном, однако, историки, средства массовой информации и официальные представители хранят молчание.

С: А среди самих ревизионистов оспаривается, что Ванзейский протокол - фальшивка?

Р: Итальянский историк-ревизионист Карло Маттоньо, с работами которого мы чуть позже познакомимся поближе, придерживается того мнения, что одна из версий протокола вполне может быть подлинной. Как бы то ни было, он не видит противоречий между основным содержанием протокола и главным ревизионистским тезисом - тем, что не было никакого плана, никакого принятого решения и никакого осуществления массового уничтожения, - и в этом он, вне всякого сомнения, прав. Следовательно, если вдруг окажется, что одна из известных или пока что неизвестных версий Ванзейского протокола - подлинная, то это, по сути, будет означать лишь то, что при помощи сего документа тезис об уничтожении доказать нельзя.

С: Даже если одна из версий сопроводительного письма была подправлена, то это вовсе не означает, что другая версия - фальшивая. Это справедливо и для самого протокола[265]. И, в любом случае, всё это никоим образом не доказывает, что массового уничтожения не было!

Р: Верно. Я специально не стал делать никаких выводов из Ванзейского протокола в том, что касается реальности или вымышленности каких-либо событий; я всего лишь сказал, что тезис об уничтожении ни в коем случае нельзя доказать этим документом. Но я позволю себе отметить, что вопрос о возможной поддельности Ванзейского протокола - это далеко не пустяки. Видите ли, если кто-то в качестве доказательства определённого тезиса десятилетиями приводит документ, который совершенно не подходит для того, что он якобы доказывает, и который вдобавок, возможно, является подделкой, то это наводит на мысль, что других доказательств у него попросту нет. Это также вызывает подозрения, что этот человек имеет отношение к фальсификаторам или даже к самой фальшивке. Вообще, здесь напрашивается такой вопрос: прибегает ли человек, уверенный в правильности своего тезиса, к фальшивкам? Должен ли кто-то, имеющий доказательства истинности своего тезиса, прибегать к таким примитивным подделкам и, несмотря на их явную непригодность, отчаянно продолжать выдавать их за подлинные документы?

Поймите меня правильно: доказательство поддельности или фальсификации Ванзейского протокола или его сопроводительного письма не доказывает, что холокоста не было. Оно всего лишь наводит на мысль, что что-то здесь нечисто. При таких обстоятельствах любой, кто продолжает постоянно препятствовать свободным исследованиям, грубо нарушает основные права человека на свободу мнения и исследований.

А сейчас я хотел бы вернуться к вопросу, который я задал вам в самом начале. Кто из вас на самом деле читал Ванзейский протокол?

Как я погляжу, никто. Уважаемые дамы и господа! Я говорю здесь о предмете, обвиняющем немецкий народ (а значит, и меня с вами) в величайшем преступлении за всю человеческую историю! И сейчас я узнаю, что вы не попытались даже просто взглянуть на центральный документ данного обвинения.

С: Что вы такое говорите! Никто и не думает обвинять послевоенные поколения!

Р: Да? А что же тогда делают постоянные призывы к немцам ощущать коллективную вину и нести коллективную ответственность?

С: Нет, ну это совсем другое. Каждый человек решает сам за себя, принимать ему это или нет.

Р: Хм, хотел бы я увидеть, чтобы хоть один политик или журналист открыто отверг эти призывы и потребовал, чтобы немцы подняли голову и имели чувство национального достоинства (что совершенно естественно для любого другого народа!), а также чтобы в Германии проводилась политика национальных интересов! В Германии никто не сделает карьеру и не завоюет друзей, если станет вести себя подобным образом. Но, как бы то ни было, что я хотел здесь сказать, так это, чтобы никто не забывал о фактах, представленных здесь: любой, кто полагается на правдивое освещение данных событий нашими историками и средствами массовой информации, совершает большую ошибку. Утаивание фактов, обучение цензуре, признания в заведомом распространении лжи - всё это свидетельствует о том, что наши СМИ не предоставляют нам достоверную информацию. Что нам нужно, так это рациональные, критически настроенные, хорошо осведомлённые и независимо мыслящие люди, которые будут подходить к нашим историкам и СМИ с соответствующей долей скептицизма.

2.14. Австрийцы на переднем плане

Р: Не прошло и двух лет после ажиотажа вокруг сокращения числа жертв Освенцима, как в Австрии разорвалась интеллектуальная бомба. Это произошло, когда стало известно, что тогдашний председатель австрийской Федеральной инженерно-строительной ассоциации, дипломированный инженер Вальтер Люфтль, написал статью, в которой выражал сомнения - приводя при этом всевозможные технические аргументы - в технической осуществимости массовых газаций в том виде, в котором они описываются в различных свидетельских показаниях[266]. Масс-медия немедленно принялась выть и обвинять Люфтля (который в качестве инженера затронул лишь технические аспекты) в распространении "нацистских лозунгов"[267] и требовать его отставки.

Люфтль в конце концов подчинился этому требованию, о чём 14 марта 1992 года сообщила крупнейшая немецкая ежедневная газета "Зюддойче цайтунг": «59-летний Люфтль, судебный эксперт и руководитель одной венской инженерной компании, написал в своей статье "Холокост - поверья и факты", что массовые убийства при помощи отравляющего газа Циклон-Б "не могли иметь место; против сего говорят как законы природы, так и отсутствие технических и организационных предпосылок. То, что крематории были не в состоянии обрабатывать большое количество жертв, может быть легко доказано на структурно-технических основаниях. Тела - это не топливо, их кремация требует больше времени и энергии". Кроме того, он назвал убийства евреев при помощи дизельных выхлопных газов "абсолютно невозможными"»[268].

Однако попытки различных лоббистских группировок обвинить Люфтля в нарушении австрийского законодательства, запрещающего "нацистскую деятельность", не увенчались успехом[269].

С: Кто такой Люфтль, и что побудило его написать эту статью?

Р: Австрия - небольшая страна по площади и по населению. Там человек, который является президентом инженерной ассоциации, вне всякого сомнения, принадлежит к высшему обществу. Люфтль тысячи раз выступал на суде в качестве эксперта в своей области и на сём основании считался одним из самых видных инженер-строителей в альпийской республике. Приводились различные объяснения тому, что именно подвигнуло его написать эту статью. Сам Люфтль занял позицию по этому вопросу ещё в 1991-м (пусть и в весьма косвенной манере) - в статье, напечатанной в журнале его ассоциации "Konstruktiv". В ней он обсудил вопрос о том, какого рода показания должны иметь больший вес: показания экспертов в соответствующей области или показания свидетелей:

"Из предыдущих случаев мы знаем: даже если 46 свидетелей более или менее твёрдо заявляют, что они ничего не слышали, 47-й свидетель, который кое-что слышал, и чьи показания могут быть проверены экспертами, всё же говорит правду.

С другой стороны, весьма странно, что на некоторых процессах, относящихся к кремационным сооружениям, принимались такие свидетельские показания, как "из длинных труб вырывалось пламя высотой в метр", несмотря на то, что это технически невозможно, поскольку, как правило, из трубы выходят только теплые отработавшие газы (за исключением весьма редких случаев взрыва - например, при газовом нагреве), и даже отблеск никогда не виден, так как пламя (как в случае со сжиганием угля[270]) не в состоянии покинуть камеру сгорания, и отблеск рассеивается в дымоходе"[271].

Эти строки мало что говорят неинформированному читателю. По этой причине я бы хотел поговорить обо всём этом более подробно. Итак, В. Люфтль столкнулся с темой ревизионизма холокоста ещё в начале 1991 года. Начало сему положили листовки, распространяемые журналистом правого толка, отрицавшем существование людской газовой камеры в концлагере Маутхаузен, что недалеко от Линца, Австрия. Листовки проникли даже в австрийский парламент, вызвав там ожесточённые дебаты.

Распространение этих листовок, так же как и другие ревизионистские акции начала девяностых, стало причиной, по которой в Австрии в итоге были приняты меры по ужесточению уже существующего закона, для того чтобы более успешно бороться с ревизионизмом.

Как вы, наверняка, знаете, после Второй мировой Австрия в основном избежала выплаты репараций, выселений и территориальных потерь. Предпосылкой для столь привилегированного обращения со стороны победителей стала так называемая австрийская "жизненная ложь (Lebenslüge)", а именно, что Австрия была первой гитлеровской жертвой. Последствия сей "жизненной лжи" оставили свой след прежде всего в политическом сознании и в особом уголовном праве. В то время как в политике наблюдалась аллергическая реакция на всё, что имело хоть малейшее отношение к отождествлению с немецкой культурой и немецким народом, после войны был принят так называемый "запретительный закон" (Verbotsgesetz), предусматривавший драконовское наказание за всё, что могло быть истолковано как национал-социалистическая деятельность. Под запрет также попал международно-правовой выбор на проведение кампании по государственному объединению с остальной частью Германии, которое в действительности не было исключительно национал-социалистической целью, но являлось до 1945 года желанной целью всего народа. Но что наиболее значительно, так это дополнительное положение сего закона, вступившее в силу весной 1992-го, 3-й параграф которого говорит, что отрицание факта национал-социалистического геноцида влечёт за собой до десяти лет тюремного заключения. Австрийский запретительный закон не только лишает австрийцев права на самоопределение, но и сурово карает отрицание (или, точнее, оспаривание) геноцида, якобы совершённого национал-социалистами.

В отличие от большинства других людей, которые увидели вышеупомянутые листовки, ходившие в австрийском парламенте, В. Люфтль не остановился при первой же возмущённой реакции, а наоборот, предпринял усилия для того, чтобы проверить утверждения, содержавшиеся в листовках. Результат проведённых им исследований сделал Люфтля скептически настроенным. Он пришёл к выводу, что тот, кто напечатал листовки, был, по существу, прав - по крайней мере, частично.

С момента начала парламентских дебатов Люфтль, будучи профессиональным экспертом в своей области, был вынужден избегать оспаривания фактов, которые австрийский суд считал "само собой разумеющимися", поскольку рано или поздно любой судебный эксперт мог оказаться в таком положении, в котором ему - вопреки его профессиональным убеждениям - пришлось бы лжесвидетельствовать на суде, чтобы избежать наказания[272]. Таким образом, для президента австрийской Федеральной инженерно-строительной ассоциации было также важно не допустить введения цензуры в его профессию - в том, что касается исторических вопросов[273].

Вышеприведённая статья Люфтля из журнала его ассоциации является результатом его собственных исследований. Последние затрагивают свидетельские показания бывших заключённых Освенцима, утверждавших, что они видели, как из труб крематориев извергалось пламя высотой в метр. Среди этих свидетелей также был австрийский гражданин и всемирно известный психиатр Виктор Франкль[274], с которым Вальтер Люфтль связался собственноручно и которого в итоге сумел убедить, что того, что он якобы наблюдал, просто не могло быть[275].

Дальнейшие результаты исследований, проведённых тем временем В. Люфтлем в компании с другими учеными и техническими специалистами, до поры до времени не должны были достигать общественности из-за своего взрывоопасного характера, однако, по-видимому, где-то имело место утечка. Против Люфтля была развернута кампания травли, в которой лживо утверждалось, что он распространял "нацистские материалы". При этом ему не была дана возможность защитить себя от этих гонений. В частности, политики, с которыми он ранее имел тесные контакты за закрытыми дверьми и в которых он нашёл понимающее отношение в этом вопросе, отказали ему в праве на любую защиту. Через некоторое время угрозы и оскорбления в его адрес, а также в адрес его служащих и клиентов парализовали работу его инженерного управления. Выйти из этой ситуации ему удалось, лишь оставив должность председателя компании и - до поры до времени - прекратив любую ревизионистскую деятельность.

О некоторых аргументах Люфтля мы поговорим чуть позже. Сейчас же я хотел бы задать вам один вопрос. Кому в технических вопросах нужно больше доверять: политикам и газетным баронам или же судебному эксперту в области инженерного строительства и председателю инженерной ассоциации?

С: Вопрос риторический, даже если допустить, что Вальтер Люфтль мог кое в чём ошибаться. Что более интересно, так это то, что именно двигало Люфтлем. Кое-кто может упрекнуть его в преследовании неких скрытых идеологических целей, но Люфтль, естественно, не мог извлечь никакой выгоды, погрузившись в зыбучие пески - а именно так воспринимается "отрицание". Можно лишь предположить, что будучи членом австрийского высшего общества, Люфтль имел большие оговорки к новому закону из-за серьёзных исторических сомнений, основывавшихся на его технической экспертизе.

Р: Именно так. Люфтль прекрасно осознает, что его публичное появление в поддержку ревизионизма при помощи технических аргументов имеет глубокое влияние, которое просто нельзя переоценить. В этой связи он говорит о создании ревизионистских катакомб, то есть о том, что за кулисами он постоянно - прямо и косвенно - обращает людей в ревизионизм, поскольку, в силу его репутации, никто не может заподозрить в нём национал-социалиста. Но поскольку ревизионисты подвергаются преследованию, они вынуждены заниматься своей деятельностью подпольно, подобно христианам в древнем Риме[276].

С: Значит, Люфтль не отказался от своих взглядов?

Р: Его постоянные появления в ревизионистских журналах "Vierteljahreshefte für freie Geschichtsforschung" (Квартальный журнал по свободным историческим исследованиям) и "The Revisionist" говорят скорее как раз об обратном[277].

Скандал вокруг Люфтля получил сенсационное продолжение в той же Австрии, благодаря комментариям, сделанным в национал-либеральной "Нойе кроненцайтунг", австрийской газете с самым большим тиражом. Её главный редактор Рихард Ниммеррихтер напечатал там комментарий на тему холокоста, озаглавленный "Методы массового убийства", под псевдонимом "Штаберль". Вот что он пишет:

"С тех пор немало экспертов сумело доказать, что убийство стольких людей при помощи газа было бы технически невозможно. [...] Истина, скорее всего, гораздо проще. Лишь относительно небольшое число евреев погибло от газа. Остальные умерли от голода, сыпного тифа и дизентерии, поскольку им не оказывалась врачебная помощь, или же скончались от холода и изнеможения. [...]

Вполне возможно, что третьему поколению оставшихся в живых евреев нужна мученическая сага о гитлеровских жертвах, варварски убитых газом, точно так же как христиане вот уже две тысячи лет поддерживают память о крёстной смерти Иисуса Христа - вероятно, ещё более варварской. Простой факт, однако, состоит в том, что нацисты, скорее всего, убили подавляющее число еврейских узников совсем другим способом. Но уж точно не менее варварским!"[278]

С: Сильно сказано, в том числе о христианах!

Р: Да. Вообще-то я согласен здесь далеко не со всем. Я всего лишь хочу, чтобы вы увидели, какого рода высказывания позволяла себе тогдашняя пресса, во время непродолжительной ревизионистской эйфории. Разумеется, эти комментарии повлекли за собой обвинение в совершении преступления за так называемую "нацистскую деятельность", и против главного редактора "Нойе кроненцайтунг" было возбуждено уголовное дело. В очередном выпуске эта газета подкрепила свой тезис цитатами из высказываний американо-еврейского преподавателя истории Арно Майера и таким образом оградила себя от выпадов со стороны остальных австрийских СМИ. Позже я приведу высказывания профессора Майера.

Однако, с другой стороны, "Нойе кроненцайтунг" также одобрительно отозвалась об экспертном отчёте австрийского официального историка Герхарда Ягшица, в котором подтверждалось существование и массовое применение газовых камер Освенцима. Таким образом, Ниммеррихтер в конце концов вернулся к общепринятым взглядам[279]. Мы также процитируем профессора Ягшица по ходу нашей лекции.

Примерно в то же самое время в профессиональном журнале "Der Österreichische Journalist" появилась статья Рихарда Ниммеррихтера под названием "Бич нации. Газовые камеры - это не табу"[280].

В начале 1993 года в конце концов стартовало предварительное расследование против главного редактора "Кроненцайтунг". Тем временем Р. Ниммеррихтер в очередной статье в своей газете упомянул о борьбе, которая должна была идти за кулисами. Намекая на 283-страничную жалобу, поданную в суд еврейским религиозным сообществом, в статье под заголовком "2 строки против 283 страниц" он пишет: "Государственному обвинителю Редту, которого я совершенно не знаю, также понадобилась изрядная смелость, когда, стойко придерживаясь конституционных принципов, он решил не идти на поводу у мощной организации, какой является еврейское религиозное сообщество"[281].

Что ж, как видите, в начале 90-х годов в Австрии царил немалый шум по поводу табу западных сообществ.

2.15. Немецкие историки - запуганы, но не молчат

Р: А сейчас давайте отправимся в Германию и поговорим о том, если в этой стране также есть смелые и честные люди из высшего общества, бесстрашно бросающие вызов сей острой теме.

Прежде всего, это ныне покойный историк Гельмут Дивальд, профессор Университета в Эрлангене, что недалеко от Нюрнберга. В 1978 году вышла его книга "История немцев" ("Geschichte der Deutschen"), в которой, говоря об окончательном решении еврейского вопроса, он объясняет, что после утраты Третьим Рейхом господства на море и при невозможности еврейской эмиграции или выселения под этим имелся в виду план по депортации евреев в восточные гетто. Он также пишет пару слов о современной трактовке холокоста: "Несмотря на всю литературу, то, что действительно произошло в последующие годы, до сих пор остаётся загадкой - в том, что касается ключевых вопросов"[282].

Последовавшие за этим вопли негодования со стороны СМИ были тщательно задокументированы Армином Молером и Робертом Хеппом[283]. В результате общественного давления издательство в итоге было вынуждено изъять книгу Дивальда из продажи и, безо всяких консультаций с автором, заменить во втором издании соответствующие отрывки на стандартные ритуальные заклинания. С тех пор Дивальд считается праворадикальным историком. Из-за того, что в начале девяностых он позволил себе активно включиться в программный комитет патриотической немецкой партии "Ди републиканер" (Республиканцы), его научная репутация была окончательно разрушена. И произошло это, разумеется, не по научным, а по политическим причинам. Единственные публичные высказывания Дивальда по этому поводу, сделанные им после всего случившегося, таковы: "В интересах других людей - как изнутри, так и снаружи - всё, связанное с темой "Освенцим", находится под охраной гигантского, закреплённого законом щита"[284].

Обжёгшись на молоке, станешь дуть и на воду. Но профессор Дивальд хотя бы сохранил интерес к этой теме, что он ещё раз подчеркнул незадолго до своей кончины, когда похвалил отчёт Рудольфа (см. цитаты в конце главы 2.23).

Следующий немецкий историк, о котором я хотел бы поговорить, это берлинский преподаватель современной истории Эрнст Нольте, чьи тезисы, опубликованные в середине 80-х годов, стали одной из причин, повлекших за собой так называемые исторические прения. В сущности, эти исторические прения сводились к спорам о том, если нацистские преступления, совершённые против евреев, вели своё происхождение от большевистских злодеяний, совершённых в России (жертвами которых также стало много евреев), и если эти нацистские преступления являются чем-то уникальным, или же они сопоставимы - по качеству и по количеству - с другими преступлениями[285]. Впоследствии Нольте ответил на сей вопрос тем, что он действительно считает преступления национал-социализма уникальными, причём не только в тривиальном смысле, в котором исторические прения походят на бой с тенью[286]. Однако при внимательном прочтении его книги можно обнаружить (в примечаниях), что Нольте уже в то время не только считал Ванзейский протокол крайне сомнительным, как я уже упоминал[261], но и, говоря о теме холокоста в целом, он также делает замечание с далеко идущими последствиями: «Только тогда, когда правила допроса свидетелей найдут универсальное применение, а показания экспертов больше не будут оцениваться по политическим критериям, будет завоевана незыблемая основа для научной объективности в отношении "окончательного решения"»[287].

В принципе, те же самые замечания десятью годами ранее сформулировал Дивальд. Только Нольте оказался достаточно сообразителен, чтобы не вставлять сомнения в отношении холокоста в сам текст, а спрятать "бомбы" за мелким шрифтом.

С: А откуда вы знаете, что Нольте в примечаниях высказывает серьёзные сомнения? Вы сейчас попросту трактуете его примечания в соответствии с вашими личными убеждениями и не даёте нам возможности проверить ваше утверждение! Я знаю профессора Нольте как серьёзного исследователя, и я не думаю, что ему понравится то, как вы обращаетесь с его тезисами.

Р: А вы возьмите и почитайте последние публикации Нольте. В 1993 году вышла его книга "Steitpunkte" ("Точки раздора"), речь в которой, согласно подзаголовку, идёт о "нынешней и предстоящей полемике по поводу национал-социализма"[261]. Помимо прочего, Эрнст Нольте говорит в ней о ревизионистских тезисах касательно Второй мировой войны вообще и холокоста в частности. Он заключает, что запрещение научных сомнений по поводу холокоста несовместимо с научной свободой, поскольку в науке всё должно быть открыто для сомнений: "Ввиду основополагающего принципа "De omnibus dubitandum est" [Всё должно быть открыто для сомнений] распространённое мнение, согласно которому любое сомнение в отношении господствующих понятий о "холокосте" и шести миллионах жертв должно изначально рассматриваться как признак порочного и человеконенавистнического мышления и что таковое по возможности должно быть запрещено, никоим образом неприменимо для науки, поскольку это будет посягательством на принципы научной свободы" (стр. 308).

После изучения литературы он обнаружил: "Несмотря на то, что я чувствовал вызов со стороны "ревизионизма" сильнее, чем современные немецкие историки, я вскоре пришёл к убеждению, что в общепринятой литературе с этой школой обращались в ненаучной манере, а именно путём категорического неприятия, переходов на личности авторов и, чаще всего, путём мёртвой тишины" (стр. 9).

В другом отрывке Нольте констатирует, что замалчивание это имеет место вовсе не из-за отсутствия компетентности со стороны ревизионистов, "поскольку этот радикальный ревизионизм было гораздо сильнее подкреплён фактами во Франции и США, чем в Германии, и поскольку нельзя не согласиться с тем, что его первопроходцы очень хорошо знали свою тему и провели глубокие исследования, которые по усвоению исходного материала и особенно по критическому оцениванию источников, пожалуй, превосходят аналогичные исследования общепризнанных историков из Германии" (стр. 304).

В результате он приходит к выводу, что в том, что касается полемики по поводу "окончательного решения", прежде всего именно традиционная, официальная сторона была той, чьи научные усилия не всегда увенчивались успехом (стр. 319). По этой причине Нольте в 1987 году, строго следуя научным принципам, поставил себе задачу лично ознакомиться с тезисами и аргументами ревизионистов. По ходу дела он осознал, что ранее он крайне легко и наивно принимал на веру многие свидетельские показания и признания, относящиеся к холокосту (стр. 7-9). Тем не менее, после тщательного изучения улик и всех известных ему аргументов, он пришёл к выводу, что общепринятая точка зрения всё-таки верна, а отрицание холокоста - неоправданно (стр. 87, 290, 297, 308)[288]. Однако в другом месте он пишет, что окончательное слово относительно технической осуществимости утверждаемого массового уничтожения ещё не было сказано, и тем самым констатирует, что имеются серьёзные технические и научные сомнения, могущие радикально повлиять на всю дискуссию (стр. 316).

Нольте говорит о пользе для науки, принесённой ревизионистами холокоста (которых он называет "радикальными ревизионистами"): "Как бы то ни было, радикальным ревизионистам следует поставить в заслугу (что и сделал Рауль Хильберг) то, что своими вызывающими тезисами они заставили официальную историографию изучать и лучше аргументировать свои результаты и предположения" (стр. 316).

На стр. 309 мы читаем: "[...] вопросы о достоверности свидетельских показаний, доказательственной силы документов, технической осуществимости определённых событий, правдоподобности информации, относящейся к числам, взвешивания фактов не только допустимы, но и необходимы с научной точки зрения, и любую попытку запретить или проигнорировать определённые аргументы и доказательства следует рассматривать как противозаконную".

Тем самым Эрнст Нольте явно ещё не сказал своего последнего слова. Пять лет спустя вышла его работа, написанная в соавторстве с французским философом левого толка Франсуа Фуре, под названием "Feindliche Nähe" ("Враждебное соседство"). В ней имеются места, воспроизводящие переписку между авторами. Я приведу несколько отрывков, принадлежащих перу Нольте:

"Если бы радикальный ревизионизм оказался прав в своём заявлении о том, что [...] никакого "холокоста" в смысле обширного и систематичного уничтожения, спланированного высшими руководителями государства, не было, [...] то я был бы вынужден сделать следующее признание: [...] национал-социализм был не "искажённой копией большевизма", а всего лишь борьбой за выживание Германии, вынужденной занять оборонительную позицию на мировой политической арене.

Ни один автор не захочет признавать, что его работа превратилась в макулатуру, поэтому я имею жизненно важный интерес в том, чтобы ревизионизм - по крайней мере, его радикальная разновидность - оказался не прав"[289].

С: Вы только послушайте! На мой взгляд, точное такое же отношение справедливо для всех историков, посвятивших себя этой теме!

Р: Вообще-то нам нужно выразить Нольте глубокое уважение за то, что он не стал скрывать свою предвзятость.

Далее Нольте обращается к различным вопросам (о некоторых из которых мы поговорим чуть позже), следуя традиционной аргументации ревизионистов:

"Но уже из-за одного этого я чувствую, что он [ревизионизм] бросил мне вызов, но при этом я всё же не могу присоединиться к тем, кто требует у прокуратуры и полиции принимать юридические меры. Уже из-за одного этого я чувствую себя обязанным поднять вопрос о том, есть ли у ревизионизма в распоряжении какие-либо аргументы или же он в действительности сводится к лживой агитации.

И здесь на сцене появляются общие качества историка. Историку известно, что "ревизии" - это насущный хлеб науки [...]. Историку также известно, что, по всей вероятности, некоторые ревизионистские тезисы в конце концов будут признаны официальными историками или, по крайней мере, включены в дискуссию. [...]

[На Конгрессе[290]] не было отчётливо упомянуто о том, что во время и сразу же после войны ходили утверждения, согласно которым массовые убийства осуществлялись паром, подаваемым в запертые камеры, электротоком на гигантских электрических платформах или при помощи негашеной извести".

Здесь снова появляются эти нелепые методы убийства, о которых сегодняшние историки предпочитают не упоминать, чтобы не выставлять себя на посмешище (см. главу 2.10). Нольте продолжает:

"Утверждения, подобные этим, были обойдены молчанием и тем самым объявлены такими же лживыми, как и слух о мыле, изготавливаемом из трупов евреев, который, впрочем, недавно снова был воскрешён в Германии в результате газетных объявлений известного кинорежиссёра[291]. Даже показания члена конфессиональной церкви, эсэсовца Курта Герштейна (наверное, самые распространённые показания в 50-х годах) больше не включаются в сборники документов полностью традиционных учёных[292].

Известно также, что Жан-Клод Прессак, который, несмотря на отдельные прецеденты, считается серьёзным исследователем, недавно сократил число жертв газовых камер Освенцима примерно до полумиллиона[293].

Утверждения, которые, насколько мне известно, делались только "ревизионистами", несущественно отличаются от отдельных поправок подобного рода: что первые признания коменданта Освенцима Рудольфа Хёсса были выбиты при помощи пыток[294]; что заявления, согласно которым из труб крематориев вырывалось гигантское пламя, как утверждали многие очевидцы, следует объяснить галлюцинациями; что технических предпосылок для кремации до 24.000 тел в день не существовало[295]; что "подвалы для трупов" из крематориев лагерей, в которых во время эпидемий тифа регистрировалось около 300 "естественных" смертей ежедневно, были попросту необходимы и не могли (по крайней мере, в эти периоды времени) использоваться не по назначению для массовых убийств.

Такие тезисы вряд ли могут удивить историка, поскольку из своей повседневной работы он знает, что огромные числа, которые происходят не из статистических контор, должны рассматриваться и всегда рассматривались как сомнительные ещё со времён Геродота; точно так же он знает, что большие скопления людей в экстремальных ситуациях и перед лицом трудно постижимых событий давали и дают пищу слухам. [...]

Всё же вопрос о том, если ревизионизм, отказавшийся от демагогической агитации и прибегающий к доводам и аргументам, является крайним проявлением вполне оправданных ревизий и должен быть принят в качестве внутреннего научного феномена, остаётся без ответа [...]. Я склонен ответить на сей вопрос утвердительно [...]".

Ещё через четыре года вышла его книга "Der kausal Nexus". Она посвящена ревизиям и ревизионизму в историографии и выдержана примерно в том же стиле:

"Показаниям коменданта Освенцима Рудольфа Гесса, которые, несомненно, весьма существенно повлияли на душевный упадок обвиняемых на Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками, предшествовали пытки; следовательно, в соответствии с западными правовыми стандартами, они были недопустимы в суде. Так называемый документ Герштейна содержит столько противоречий и объективно невозможных вещей, что его следует считать непригодным. Свидетельские показания в большинстве случаев основывались на слухах и простых предположениях; рассказы некоторых очевидцев частично противоречат друг другу и заставляют сомневаться в их правдоподобии.

За исключением Катыни, где в 1943 году немецкий Вермахт обнаружил места массового захоронения, тщательного расследования Освенцима международной экспертной комиссией после войны проведено не было, и ответственность за это лежит на советских и польских коммунистах.

Публикация фотографий крематориев и банок с ядовитым газом Циклон-Б не имеет никакой доказательственной ценности, поскольку в крупных лагерях, в которых бушевал тиф, крематории были просто необходимы, а Циклон-Б - это известное дезинфекционное средство, без которого нельзя обойтись там, где большие массы людей живут вместе в плохих санитарных условиях.

[...] нужно разрешить подвергать сомнению укоренившуюся идею, согласно которой массовое уничтожение в газовых камерах убедительно доказывается бесчисленными свидетельствами и фактами и не вызывает никаких сомнений, либо в противном случае наука как таковая будет полностью изгнана из этой области"[296].

Далее он говорит ещё более открытым текстом: "Это затрагивает утверждение, основанное на естественнонаучных данных и технических фактах, согласно которому никаких массовых убийств при помощи газа не было и не могло быть - по крайней мере, в ранее утверждаемых масштабах. Я говорю здесь о химических исследованиях и экспертных отчётах Лёйхтера, Рудольфа и Люфтля, касающихся остатков цианида в дезинфекционных камерах, с одной стороны, и в помещениях крематориев, первоначально использовавшихся в качестве "моргов", с другой стороны, и не в последнюю очередь о необычайно доскональном исследовании Карло Маттоньо, затрагивающем такие вроде бы незначительные детали как время кремации, расход кокса и тому подобное. В принципе, не существует никаких аргументов против неоднократно выдвигаемого тезиса, согласно которому того, что невозможно с естественнонаучной или технической точки зрения, не могло быть, даже если сотни признаний и показаний очевидцев говорят об обратном [...]. Неизбежным является вывод о том, что представителям гуманитарных наук и идеологическим критикам по этому вопросу сказать нечего"[297].

В этой связи самая престижная немецкая ежедневная газета, "Франкфуртер альгемайне цайтунг", констатировала следующее: "Рауль Хильберг [...] и Эрнст Нольте [...] согласны в том, что свидетельские показания знаменитого Эли Визеля следует читать с крайне критическим отношением. Самая последняя книга Хильберга, блистательная работа "Источники исследования холокоста"[298], молча попрощалась со многими из знаменитейших, но при этом, несомненно, крайне ненадёжных свидетелей вроде Курта Герштейна и Яна Карского. Таким образом, отрицатель и пропагандист в наши дни дополняют друг друга"[299].

С: Из-за своего серьёзного отношения к ревизионизму Нольте имел всевозможные неприятности - такие как, например, запрет на печатание во "Франкфуртер альгемайне цайтунг". Но давайте поговорим и о других историках.

Р: Хорошо, давайте перейдём к Иоахиму Хоффману, многолетнему директору Исследовательского отдела по военной истории (Militärgeschichtliche Forschungsamt) во Фрайбурге. Перед тем как погрузиться в глубокие воды, в своей книге "Сталинская война на уничтожение" (впервые вышедшей в 1995 году на немецком) он ясно выражается по поводу научной свободы в его стране: "Вопреки духу и букве "свободы исследований", провозглашённой в немецкой конституции, сегодня, к сожалению, перед публикацией принято исправлять многие отрывки историографических текстов на предмет "криминального содержания", что весьма постыдно"[300].

В различных местах своей книги Хоффман вполне ясно говорит о том, что некоторые вещи в исторической картине холокоста далеко не очевидны. Так, он говорит о "злодеяниях, действительно или якобы совершённых немцами" (стр. 172). Он подробно пишет о том, что в ранних сообщениях Советского Союза и в заключениях Международного военного трибунала в Нюрнберге газации в Освенциме рассматривались только как нечто второстепенное (стр. 181-185). Он говорит о "газациях людей, якобы имевших место в Майданеке" (стр. 182), называет методы Нюрнбергского трибунала сомнительными (стр. 185) и обвиняет СССР в том, что он вводил Нюрнбергский трибунал в заблуждение при помощи многочисленных поддельных документов, сообщавших о мнимых немецких злодеяниях (стр. 188, 210). Он называет общее число жертв холокоста, так же как и жертв Освенцима, "продуктом советской пропаганды, имевшей целью повлиять на общественное мнение - в частности, на мышление англосаксонских стран" (стр. 190, стр. 334 и сл.).

В главе "Советские преступления приписываются немцам" он рассматривает массовое убийство примерно 34.000 киевских евреев в овраге Бабьего Яра, якобы совершённое немецкими айнзатцгруппами[301] в 1941 году, и делает следующий комментарий: "Недавно проведённое изучение многочисленных аэрофотоснимков, по всей видимости, приводит к выводу о том, что, в отличие от отчётливо видимых, обширных общих могил, выкопанных НКВД [для расстрелянных польских офицеров в Катыни], местность оврага Бабьего Яра в 1939-1944 годах, в том числе во время немецкой оккупации, оставалась нетронутой"[302].

С: И что всё это означает?

Р: Это означает, что свидетельские показания относительно утверждаемых массовых убийств, сообщающие о громадных массовых захоронениях и гигантских кремациях тел под открытым небом, не могут быть правдивыми. Подробней об этом я поговорю в главе 3.10, где я ещё раз процитирую Хоффмана.

Помимо этого, Хоффман именует 2,2 миллиона жертв этнической чистки восточной Германии [не путать с ГДР] [303] в конце войны жертвами "антинемецкого геноцида" (стр. 336). Он называет мероприятия, проводимые немецкой службой безопасности на оккупированных восточных территориях, "оправданными репрессалиями в ответ на партизанскую войну" - войну, которую Хоффман считает "незаконной по нормам международного права" и которая "с хладнокровным расчётом была начата советами" (стр. 338).

В политике боевого товарищества на равных условиях между Вермахтом и антисталинской Русской освободительной армией, проводимой германским Рейхом начиная с 1943 года, Хоффман видит начало "дружбы между русским и немецким народами", имеющее знаменательный эффект для будущего (стр. 304 и сл.).

Учитывая такие ревизионистские выпады, неудивительно, что Хоффман имеет иную точку зрения и на ревизионизм холокоста: "В наши дни проблема Освенцима во всех своих отношениях стала предметом интенсивных журналистских дебатов, проводимых, как правило, с проницательностью и со знанием дела - как в Германии, так и за рубежом, - даже если некоторые группы лиц проявляют излишнее рвение и выходят за рамки приличия из-за своих политических мотивов. Полемика эта ведётся не столько в "официальной" литературе, сколько в отдалённых публикациях..." (стр. 185)

С: Что ещё за отдалённые публикации?

Р: Наверно, он имел в виду ревизионистские периодические издания, но побоялся открыто их называть. Но позвольте я продолжу: "...и на неё очень сильно влияют официальные запреты на определённые формы мысли и слова, за которыми с подозрением следит система политического доноса. Это препятствование свободным дискуссиям по важной проблеме современной истории - каким бы прискорбным оно ни было сегодня, - несомненно, долго не продлится. Опыт показывает, что препятствовать свободным историческим исследованиям при помощи уголовного кодекса - как это имеет место во многих европейских странах - можно лишь временно. Исторические истины, как правило, продолжают оказывать своё влияние из-за кулис, чтобы впоследствии триумфально взойти на сцену. Что касается проблемы Освенцима, то это вовсе не вопрос "очевидных" фактов, относящихся к жестокому преследованию и истреблению представителей еврейского народа, которое не обсуждается; это, скорее, всего лишь вопрос использованного механизма уничтожения и вопрос того, сколько людей стало жертвами преследования. В этой связи всплывают крупные открытия - настолько крупные, что многие нынешние предубеждения обязательно нужно исправить" (стр. 185).

О полузапретной дискуссии о числе жертв Освенцима он пишет следующее: "То, что число жертв в этой связи было завышено, считалось - и до сих пор считается - несущественным. Сегодня считается чуть ли не преступлением "говорить, что еврейские потери были грубо завышены". Особенно это беспокоит историков, так как это означает, что они оказались зажаты между системой политической юстиции с неотъемлемыми шпионами и осведомителями, с одной стороны, и своим профессиональным долгом перед истиной, то есть обязательством установить число жертв с максимально возможной точностью, с другой стороны..." (стр. 334 и сл.)

Учитывая, что книга Хоффмана прошла через цензуру, и некоторые места в ней были бы изменены, чтобы не вступать в конфликт с законом, мы можем только представить себе, чтó Хоффман мог написать, если бы в Германии не было цензуры.

С: Хоффман имел какие-либо неприятности из-за этих строк?

Р: Ему с большим трудом удалось их избежать, о чём он поведал в предисловии к английскому изданию своей книги. Леворадикальная немецкая партия зелёных даже подала в Бундестаг запрос по поводу Хоффмана, однако в итоге выдвинутые против него обвинения не имели никаких последствий[304].

В связи с этим нападками на Хоффмана также решил высказаться и Хайнц Магенхаймер, преподаватель новой истории в Зальцбургском университете (Австрия). О ревизионистских тенденциях Хоффмана относительно кампании Вермахта против Советского Союза во Второй мировой войне он сказал следующее: "То, что всем этим авторам приходится жить с ярлыком "ревизионист", вовсе не является недостатком. Любое историческое исследование, стремящееся к истине, должно ставить под сомнение унаследованные тезисы, должно постоянно проводить повторные осмотры и должно быть готовым вносить поправки. В этом смысле "ревизионизм" является скачком в процессе по установлению истины"[305].

С: Скорей наоборот - своими искажениями и фальсификациями ревизионизм только подрывает и разрушает здание, построенное из знаний!

Р: Вы совершенно не правы. Слово "ревизионизм" происходит от латинского "revidere" - пересматривать. Пересмотр традиционных теорий - это нечто полностью нормальное, и оно постоянно имеет место как в естественных и технических, так и в общественных науках, к которым как раз и принадлежит историография. Наука - это не состояние, а процесс - процесс по приобретению знаний путём поиска данных. Если в ходе непрерывно ведущихся исследованиях обнаруживаются новые данные или вскрываются ошибки, то это нередко ведёт к изменению или даже отказу от старых теорий.

Таким образом, ревизионизм может быть описан как течение, которое критически, под лупой смотрит на методы, старые теории и научные мнения, проверяя их обоснованность и исследуя, если новые данные не опровергают и не изменяют эти старые теории. Попытка подвергнуть испытанию старые, переданные по наследству теории и попытка доказать их несостоятельность - это одно из главных составляющих науки. Только там, где теории и мнения разрешено подвергать самым решительным попыткам опровержения, можно проверить степень истинности последних, можно приблизиться к истине. Это факт, который, на мой взгляд, лучше всего разъяснил философ Карл Поппер в своей стандартной работе по теории познания, основе для любого приобретения знаний[306].

С: Поппер был евреем. Если бы он узнал, что вы используете его в своих целях, он перевернулся бы в гробу! Ревизионизм холокоста не имеет ничего общего с допустимым пересмотром ошибочных мнений. Вы неправильно истолковываете это понятие!

Р: Можно подумать, что правильность утверждений Поппера зависит от его или от моей религиозной принадлежности! То, что вы считаете ревизионизм недопустимым, ещё не означает, что это действительно так. Каждый должен решать это сам для себя.

Поскольку мы уже перешли к Попперу, я приведу его высказывания о зачатках научного метода в древней Греции. "Новое, что привнесла греческая философия", констатирует Поппер, было не столько "замена мифов на нечто более "научное", а скорее, новое отношение к мифам".

Поппер продолжает: "Новое отношение - это критика. Взамен догматической передачи учений [...] появляется их критическое обсуждение. Поднимаются вопросы, возникают сомнения в правдоподобии, в истинности учений. [...] Новым, однако, является то, что сомнения и критицизм становятся научной традицией. [...] Взамен традиционной теории - мифа - появляется традиция критического обсуждения теорий"[307].

Следовательно, сердце науки - это не её содержание, а форма, и самым важным её аспектом является критическое отношение. Так что давайте будем сомневаться серьёзно и вести дискуссии критически!

С: А вы можете сказать это простым языком, не ссылаясь на всяких умников западной цивилизации?

Р: Хорошо, вот вам один пример. Предположим, я заявлю во всеуслышание, что я не верю в законы гравитации и хочу провести множество тщательных испытаний, чтобы показать, что все физики заблуждаются. Вы будете говорить, что мне этого делать нельзя? Или, может, физики пойдут жаловаться на меня в суд?

С: Конечно нет. Они, наверное, скажут, чтобы вы проводили свои опыты, а они на вас полюбуются.

Р: Вот видите? Те, кто уверен в своей правоте, не боятся, когда их теориям бросают вызов. Только лжецы взывают к земным судьям! Так что, если мы хотим быть уверены в том, что холокост действительно имел место (как нам постоянно об этом твердят!), то что плохого в том, что мы хотим взять это и проверить?

Но вернёмся к Хоффману. В том же 1995 году, явно следуя наставлениям Поппера, он составил экспертный отчёт о ревизионистской антологии по холокосту, опубликованной мною под названием "Grundlagen zur Zeitgeschichte" ("Основы современной истории")[308]. Помимо прочего, там говорится: "Многое в этой книге поражает своей последовательностью и убедительностью. [...] В целом, работы, приведённые в настоящей антологии, демонстрируют глубокое знание предмета и связанной с ним литературы [...]. Общее впечатление, которое производит антология, изданная Гауссом, таково, что её содержание следует принять [...]. Запрет этого тщательно документированного труда будет представлять собой насильственное препятствование законного стремления к научному и академическому осмыслению"[309].

С: Ого! А в связи с чем появился этот отчёт?

Р: Он был подготовлен для защиты на процессе в суде в Тюбингене, возбуждённом для конфискации и уничтожения этой самой книги. В связи с этим Хоффман и составил свой экспертный отчёт. Нольте также представил суду схожий отчёт. Однако этим видным историкам так и не удалось помешать суду конфисковать и уничтожить книгу[310].

С: Экспертный отчёт Нольте был опубликован?

Р: Насколько мне известно, нет. Но в другой связи Нольте подытожил своё мнение следующим образом:

"Информативным резюме почти всех ревизионистских аргументов является антология "Grundlagen zur Zeitgeschichte", изданная Эрнстом Гауссом (псевдоним Гермара Рудольфа) [...]

Распространение этой книги запрещено [в Германии]. Она обладает (правда, не без исключения) формальными научными характеристиками - такими как цитирование противостоящей литературы и её аргументированное обсуждение, - и по этой причине она была описана как "псевдонаучная". Однако неудачный подход и недостаточная аргументация сами по себе ещё не означают "псевдонаучность". Наука не тождественна правильности или даже истине; она всего лишь стремится к правильности или истине в процессе, предполагающем существование лжи"[311].

С: Так, значит, эта работа научна лишь отчасти?

Р: Чтобы узнать, в чём состоят возражения Нольте, нужно прочесть его отзыв. Лично я ни разу не видел его экспертный отчёт. Но я смею предположить, что представленная в нём критика аналогична с изложенным в его книге "Streitpunkte"[312]. Как бы то ни было, начинает он с предположения о том, что данная работа должна быть защищена конституционным правом на свободу науки и исследований.

В завершение этой главы я хотел бы упомянуть историка, сделавшего себе имя в конце 80-х - начале 90-х годов благодаря ряду крайне интересных исследований[313]; его можно назвать полуревизионистом. Речь идёт о Райнере Цительмане, до 1992 года преподававшем современную историю в Берлине. Для того чтобы оправдать свой критичный подход к сложившейся исторической картине Третьего Рейха, Цительман говорит, что историку должно быть дозволено занимать позицию адвоката, даже если речь заходит о Третьем Рейхе, так как очень многие демонстрируют к той эпохе одностороннее и обвинительное отношение. Следовательно, для гарантирования исторической достоверности необходимы защитники, которые уравновесят чашу весов[314]. Разумеется, под защитой Цительман не имел в виду защиту или оправдание идеологий, систем или преступлений, а всего лишь возможность представить оправдательный материал.

С: Я не думаю, что у Цительмана верный подход. Конечно, у всех есть право на проведение защиты, но говоря, что он защищает что-либо, он самого себя ставит в оборонительную, извиняющуюся позицию.

Р: Конечно. Никому не нужно оправдывать поиск оправдательных доказательств; по крайней мере, так должно быть. Но именно это нынешним немцам делать не разрешается. Под угрозой тюремного заключения им запрещено ставить под сомнение обвинения, непрерывно бросаемые им в лицо и имеющие гигантское влияние на них и их народ.

Действительность такова, что во всех областях науки исследователи имеют свою собственную, очень личную повестку дня - будь это по политическим мотивам или же потому, что их репутация, гордость, социальный статус или финансовое благосостояние зависит от того, какие именно теории преобладают на данный момент. Полемика вокруг холокоста несущественно отличается от любой другой научной полемики. Просто она пробуждает самые сильные чувства и затрагивает самые влиятельные политические программы.

Таким образом, будет наивно полагать, что объективность преобладает потому, что каждый учёный объективен по определению. Учёные - это тоже люди, и поэтому большинство из них в той или иной степени предвзяты - хотя бы потому, что их социальное окружение является предвзятым из-за культурного влияния, избежать которого никто не в состоянии. Для гарантирования объективности нам нужен свободный рынок идей, на котором все мнения (включая оправдательные мнения для определённых исторических эпох) могут вести борьбу за главенство. Те из них, которые в конце концов возобладают, сделают это не потому, что они имеют поддержку законов или властей, оберегающих их от критики, а потому, что им удалось убедить большинство учёных благодаря своей неопровержимости и точности. Это единственный способ гарантировать научную истинность.

Но довод Цительмана в пользу принятия оборонительной позиции в современной немецкой истории не возобладал. Хуже того: любой мог и может безо всяких последствий для своей научной репутации (а нередко - даже с выгодой) увешивать немецкую историю всевозможными обвинениями, зато тот, кто занимает оборонительную позицию, быстро становится изгоем общества, а в некоторых европейских странах он может даже быть привлечён к уголовной ответственности.

Чтобы всем было понятно, о чём здесь идёт речь, я повторю вкратце, какие именно необоснованные притязания были раскрыты на данный момент, моральную ответственность за которые постоянно заставляют нести весь немецкий народ. Для начала - это существующие в различных вариациях ужастики о мыле, сделанном из жира евреев, о сморщенных головах узников, об абажурах из человеческой кожи и т.д.

За ними идут завышенные оценки числа жертв; выдумывать свои цифры можно безо всяких последствий любым исследователям и учреждениям; несмотря на то, что заведомо известно, что цифры эти ложные, им позволяют оставаться в силе (пример Скальского).

И наконец, как мы уже здесь установили, можно без особого риска давать лживые или ошибочные свидетельские показания и подделывать документы для того, чтобы представить немецкую историю в как можно более негативном свете. Я затронул дело Демьянюка и Ванзейский протокол только как известные примеры; список можно запросто продолжить[315]. По ходу наших лекций я приведу целый ряд других случаев, из которых вам станет ясно, как легко можно дурачить общественность, которая в большинстве своём крайне доверчива и некритична. Пусть же этот краткий обзор даст вам понять, что обнаружение оправдательных улик, которые столь важны для сбалансированных суждений, считается нежелательным и даже уголовно наказуемым, когда речь заходит об истории Третьего Рейха.

2.16. Скандал во Франции

Р: Поднимите руки те из вас, кто когда-либо слышал о Жан-Клоде Прессаке. Примерно десять процентов аудитории... Я сразу же перейду к предмету разговора и спрошу, что у вас ассоциируется с этим именем?

С: Прессак был французским фармацевтом, расследовавшим технологию массовых убийств в Освенциме и написавшим книгу по этой теме, которая получила лестную оценку средств массовой информации, поскольку она наконец-то опровергла технические аргументы ревизионистов.

Р: Да, таково общепринятое мнение. Вообще-то историк-любитель (как и многие другие в этой области) Прессак написал целых две книги об Освенциме. Первая вышла в 1989 году и осталась почти без внимания, даже несмотря на то, что её разрекламировали как окончательное опровержение ревизионизма в деле Освенцима. Сия 500-страничная книга в гигантском формате A3 была напечатана лишь небольшим тиражом, бóльшая часть которого в итоге осела в крупных библиотеках Запада[249]. По-настоящему Прессак стал известен общественности в 1993-1994 годах, когда появилась его вторая книга, которую можно описать как слегка исправленное и дополненное резюме его предыдущего толстенного труда. Называется она "Крематории Освенцима" и имеет подзаголовок "Техника массового убийства"[251, 252].

С: Именно благодаря этой книге Прессак и прославился, поскольку ему наконец-то удалось опровергнуть ревизионистов их же техническими методами!

Р: Да, таков был тон средств массовой информации[316]. Вот что, к примеру, написал Буркхард Мюллер-Улльрих в немецком журнале "Фокус": "Чего недоставало до сих пор, так это доказательства технического метода массового убийства. Ревизионисты - международная группа частных историков, в большинстве своём - убеждённых национал-социалистов, которые отрицают или хотят "преуменьшить" преступление, - напирали как раз на этот момент. [...] Заслуга Прессака состоит в том, что своей книгой он подорвал основание для любых возражений ревизионистов и освенцимских отрицателей, если таковые вообще когда-либо имелись. [...] Даже Нольте не знал об убедительном, неоспоримом опровержении, которым Прессак разбил в пух и прах главный тезис освенцимских отрицателей - тот, что массовая газация нескольких тысяч людей за один день в одном лагере была технически невозможна"[317].

Аналогично, Харальд Эггебрехт в немецкой газете "Зюддойче цайтунг" утверждает: "[...] из-за бесцеремонных выходок неонацистов и их бесстыжего отрицания факта истребления евреев в газовых камерах Освенцима, подкреплённого псевдонаучными теориями о том, что механизма убийства не могло быть по так называемым техническим причинам, стало необходимо заново доказывать Освенцим. [...] В этом документе с тщательным анализом всей документации имеется всего лишь несколько строчек, в которых Прессак цепенеет от ужаса. [...] Как уже было сказано ранее, эта книга не является чем-то сенсационным, это вовсе не защита от нападок неисправимых, нахальных, циничных релятивистов вроде Эрнста Нольте[318], утверждающих, что нужно серьёзно подходить к аргументам и теориям, как будто бы речь шла о научной дискуссии. Тот, кто так поступает, находится на прямом пути к "лжи об Освенциме" и к принятию нацистского периода как интеграционной эпохи"[319].

С: Говоря открытым текстом, эти критики утверждают следующее: против холокоста нет веских аргументов, но наконец-то кто-то их опроверг!

Р: Забавно, не правда ли? А теперь давайте проверим эти самые утверждения об опровержении. Кто из вас читал книгу Прессака? Да, вот вы, в заднем ряду, не могли бы вы пересесть поближе? Спасибо. Так, значит, вы прочли эту книгу?

С: Да, и она меня просто потрясла!

Р: Хорошо. У меня с собой как раз есть эта книга. Не могли бы вы показать мне, из списка ссылок в книге, хотя бы одну цитату из технической литературы по крематориям, газовым камерам или оборудованию для казни, или же, в качестве альтернативы, показать мне хотя бы один технический подсчёт, произведённый самим Прессаком? Я даю вам на это десять минут. Ведь, как-никак, вы знакомы с книгой. Вы берётесь за это?

С: Хорошо, почему бы и нет?

Р: Отлично. Тем временем мы сосредоточим наше внимание на французском журналисте и известном оппоненте ревизионизма Эрике Конане.

Примерно через полгода после того, как шумиха вокруг Прессака утихла, Конан написал об Освенциме в крупнейшей французской ежедневной газете "Ле монд" следующее: "Ещё одна чувствительная тема: что делать с фальсификациями, которые оставила за собой коммунистическая администрация? В 50-х и 60-х годах с грубыми ошибками были реконструированы и выданы за подлинные несколько зданий, ранее исчезнувших или переоборудованных для других целей. Некоторые из них, которые были "слишком новыми", были закрыты для публики. Я уже не говорю о газовых камерах для уничтожения вшей, которые иногда выдавались за газовые камеры для убийства людей. Эти ошибки сослужили немалую службу отрицателям, извлекавшим оттуда материал для своих небылиц. Типичным примером является крематорий I. Первая газовая камера была создана в его морге. Она недолго проработала в начале 1942 года. Блокировка зон, необходимых для газаций, помешала работе лагеря. В результате, в апреле 1942 года было решено переместить смертоносные газации в Биркенау, где они осуществлялись преимущественно на еврейских жертвах в промышленном масштабе. Крематорий I был превращён в бомбоубежище с операционной. После создания в 1948 году музея крематорий I был приведён в своё предполагаемое [!] первоначальное состояние. Всё здесь - фальшивое[320]: [...] размеры газовой камеры, расположение дверей, отверстия для ввода Циклона-Б, печи, отстроенные заново согласно указаниям нескольких оставшихся в живых [узников], высота дымовых труб. [...] На данный момент всё это остаётся таким как есть, а посетителям ничего не говорят. Всё это слишком запутанно. Что будет дальше - увидим" [выделено мной - Г.Р.][321].

С: Значит ли это, что посетители Освенцима лицезрят вовсе не оригинальную газовую камеру, а всего лишь так называемую реконструкцию?

Р: Да, именно так, причём, что самое интересное, реконструкция эта была сделана в соответствии с "предполагаемым" оригиналом, а значит, без доказательственной базы и с изрядной поэтической вольностью.

С: Но ведь посетителям говорят, что это - оригинальная газовая камера!

Р: По крайней мере, вплоть до недавнего времени им намекали, что она настоящая.

С: В общем, врут и не краснеют...

Р: В книге, появившейся годом позже, два официальных историка выразили свою точку зрения по поводу этих "реконструкций", сделанных после войны и не имевших ничего общего с действительностью:

"В лагере, занятом русскими в 1945 году, кое-что было достроено и кое-что снесено. А демонтаж прежнего здания для принятия узников согласовывается с реконструкцией крематория I за пределами северо-восточного периметра нынешнего лагерного музея. Со своей дымовой трубой и своей газовой камерой крематорий служит впечатляющим завершением экскурсий по лагерю. Посетителям не говорят, что крематорий, который они видят, - это в значительной степени послевоенная реконструкция.

Рис. 17. Роже Гароди, 1913-го года рождения, в прошлом - один из ведущих французских коммунистов. Несколько лет назад обратился в ислам.

Когда Освенцим после войны превратили в музей, было решено сосредоточить историю всего комплекса в одной из его составляющих частей. Печально известные крематории, в которых совершались массовые убийства, лежат в руинах в Биркенау на расстоянии примерно в четыре километра. Комитет посчитал, что в конце памятной экскурсии должен стоять крематорий, и в итоге был реконструирован крематорий I, чтобы повествовать об истории кремационных печей Биркенау.

Эта программа по неправомерному использованию была весьма тщательной. Была воссоздана дымовая труба, основной символ Биркенау; в крыше было проделано четыре зарешеченных отверстия, через которые в нижерасположенную газовую камеру якобы вводился Циклон-Б; были также заново отстроены две из трёх печей с использованием оригинальных деталей. Нет никаких табличек, указывающих на эти послевоенные отстройки, никто их тогда не отмечал. А лагерные гиды, ведя посетителей по этому зданию, которое туристы принимают за место, где всё это происходило, о сём умалчивают"[322].

С: Это оставляет горький привкус во рту.

С: А вот я не вижу в такой реконструкции ничего предосудительного!

Р: Она достойна осуждения, если при этом игнорируются факты и преследуются пропагандистские цели (в чём как раз и сознались вышеупомянутые авторы). То, до какой степени эта так называемая "реконструкция" соответствует истине, мы обсудим позже. Здесь же это всего лишь служит прелюдией к моему рассказу о том, что случилось во Франции весной 1996-го. Как уже было сказано ранее, Робер Фориссон со своим критическим исследовательским подходом имел во Франции немалый успех. Жан-Клод Прессак воспринял доводы Фориссона как вызов, давший ему стимул провести свои собственные исследования. Отчёт Лёйхтера и все последовавшие затем судебные экспертизы были прямым следствием деятельности Фориссона. Уступки Эрика Конана - это, в сущности, признание открытий, сделанных Фориссоном ещё за несколько десятилетий до него.

В январе 1996 года во Франции случилось невероятное. Один знаменитый левый политик публично объявил себя приверженцем ревизионизма холокоста, а ещё один левый деятель потребовал предоставить ревизионистам свободу слова.

Первый из них - это Роже Гароди, который в 60-х и 70-х годах был одним из самых активных французских коммунистов. Он написал книгу об основополагающих мифах израильской политики, которая вышла в том же самом издательстве, что ранее напечатало работы Фориссона[323]. В одной из глав своей книги Гароди обсуждает холокост, причём с полностью ревизионистской точки зрения[324].

Рис. 18. Анри Груэ, прозванный аббатом Пьером. Родился в 1912 году. Происходит из богатой семьи. После войны, будучи членом Французской национальной ассамблеи, поддерживал политику чистки персонала вишистского правительства. В 1949 году основал Альянс Эммаус для поддержки неимущих. Благодаря последнему стал известен во всей Франции как французская версия матери Терезы. Груэ неоднократно вступал в крайне левые альянсы и несколько лет вёл борьбу с Национальным фронтом - партией правого толка, руководимой Жан-Мари Ле Пеном.

Второй представитель левых - это Анри Груэ. Когда на Гароди из-за его книги посыпались нападки со всех сторон, Груэ открыто его поддержал, в апреле того же года. Груэ более известен как аббат Пьер; он является этакой французской мужской версией покойной матери Терезы. В течение нескольких месяцев приверженность Гароди ревизионизму и требования аббата Пьера предоставить его другу свободу слова были главной темой французских СМИ[325].

27 июня 1996 года французский еженедельный журнал "L'Evénement du Jeudi" напечатал на своей обложке крупными буквами: "Холокост - победа ревизионистов".

Рис. 19. Победа ревизионистов.

Победа эта в итоге обернулась катастрофой. По сути дела, никакой победы и не было. Всё, что можно было услышать - это различные заявления о ревизионистах, с уже ставшими обычными преувеличениями, искажениями и выдумками. Самим ревизионистам нигде не давали сказать слова; более того, кампания по их дискредитации и подавлению мнений вспыхнула с новой силой. В остальной же части света о всей этой истории, завершившейся отказом аббата Пьера от своих убеждений[326], хранилось, по большей части, полное молчание.

С: А Гароди и аббат Пьер были привлечены к уголовной ответственности?

Р: Аббат Пьер - нет, а вот Роже Гароди заставили выплатить штраф в 160.000 французских франков (примерно 30.000 долларов) и приговорили к девяти месяцам тюрьмы условно[327]. Но это нисколько не помешало Гароди опубликовать свою книгу и на других языках. Особенно большой, просто невероятный успех имело арабское издание. Книга Гароди в арабском переводе была продана тиражом в несколько миллионов экземпляров, а крупнейшие арабские СМИ неоднократно брали у него интервью и изображали его как героя-мученика.

С: Значит, Гароди не отрёкся от своих убеждений?

Р: Ни в коем случае. Некоторые личности начинают раскрываться только тогда, когда их несправедливо преследуют. Гароди, похоже, принадлежит как раз к такому типу людей. Дело Гароди - аббата Пьера имело последствия, которые поначалу были неощутимы. Так, 2 сентября 1996 года - то есть через два с лишним месяца после конца этой истории - французский историк и оппонент ревизионизма Жак Байнак нарушил молчание. В своём весьма компетентном исследовании по ревизионизму он написал, что имевший место скандал "изменил атмосферу в пользу ревизионизма", в то время как среди их оппонентов царили ужас, растерянность и смятение. Он посетовал на то, что историки отказались от ревизионистского вызова и предоставили данную тему историку-любителю Жан-Клоду Прессаку. Байнак констатировал:

"Для учёного-историка показание свидетеля ещё не представляет собой историю. Оно является предметом истории. И показание свидетеля не является веским; показания нескольких свидетелей также не являются более вескими, если они не подкреплены солидной документацией. Можно без особого преувеличения сказать, что постулат научной историографии таков: нет документов - нет доказанных фактов [...].

Либо архивам не отдаётся приоритет, и в таком случае история перестаёт быть наукой и тут же становится беллетристикой, либо архивам отдаётся приоритет, и в таком случае следует признать, что отсутствие следов означает неспособность непосредственно доказать существование газовых камер для убийства людей"[328].

Рис. 20. Жак Байнак, историк и писатель-романист - две профессии, которые явно нередко дополняют друг друга, когда речь заходит о современной истории.

С: Я не ослышался: французский историк признаётся, что для историографии свидетельских показаний недостаточно и что существование газовых камер нельзя доказать?!

Р: Именно так.

С: А что означает "нехватка следов"?

Р: Как он сам поясняет, это означает "отсутствие документов, следов или других вещественных доказательств". Признавшись, что историки избегают конфронтации с аргументами ревизионистов, и обнаружив, что научно подкреплённых доказательств существования людских газовых камер не существует, Байнак, несомненно, нажил себе немало врагов.

С: Это звучит не слишком многообещающе для него!

Р: Вы правы, но, насколько мне известно, ему за это ничего не было.

А теперь давайте вернёмся к нашему добровольцу, который просмотрел книгу Прессака на предмет технических цитат или вычислений. Итак, что вы нашли?

С: Ну, если честно, ровным счётом ничего.

Р: Что, ни одной цитаты из технической литературы?

С: Нет.

Р: И ни одного вычисления?

С: Ну, я, конечно, не успел просмотреть всю книгу целиком, но пролистывая её, я не заметил никаких формул, а они, разумеется, выглядят не так, как обычный текст.

Р: Отлично. Такой результат меня нисколечко не удивляет, поскольку именно это характеризует сочинения Прессака: в них утверждается, что они вступают в схватку с техническими аргументами ревизионистов и опровергают их, однако при близком рассмотрении обнаруживается, что они не удовлетворяют сему утверждению. Кстати, одну техническую статью Прессак всё же процитировал: на 41-й странице немецкого издания Прессак ссылается на одну техническую статью о современном оборудовании для уничтожения вшей, использующем синильную кислоту[329]. Однако он делает это только потому, что обнаружил эту статью среди документов бывшего лагеря в Освенциме[330], которую он выставляет за доказательство того, что эсэсовцы хотели оснастить предполагаемые людские газовые камеры в Освенциме в бункере II аналогичным современным оборудованием.

С: Да, но один технический аргумент он всё же приводит.

Р: В данном случае привести технический аргумент означало бы сравнить метод работы этого современного оборудования с тем, что якобы применялось для газаций людей в те времена; Прессак же этого не сделал. Но к этому мы вернёмся позже. Факты таковы, что нет абсолютно никаких указаний на то, что так называемые людские газовые камеры собирались оснащать подобным оборудованием. Следовательно, утверждение Прессака полностью голословно. Он попросту даёт волю воображению. В принципе, подобное безответственное пустословие типично для Прессака[331].

Иначе говоря, Жан-Клод Прессак, превознесённый СМИ и традиционными историками как великий технический эксперт по Освенциму, при близком рассмотрении оказался обычным шарлатаном[332].

С: Но ведь Прессак, как-никак, снизил оценку числа жертв Освенцима на несколько сот тысяч людей - до 700.000 тысяч или что-то вроде того. Нужно отдать ему должное хотя бы за это![333]

Р: Всё равно Освенцимский музей не признал это число. Впрочем, позвольте мне процитировать Роберта Редекера, злейшего врага ревизионистов, относительно значимости Прессака. Во французском философском журнале "Les Temps Modernes" он констатировал следующее:

"Ревизионизм - это не теория подобно любой другой, это катастрофа. [...] Катастрофа - это смена эпохи. [...] ревизионизм обозначает конец мифа [...] он означает конец нашего мифа"[334].

"Вместо того, чтобы символизировать поражение ревизионистов, книга г-на Прессака "Крематории Освенцима. Техника массового убийства" символизирует их парадоксальный триумф. Кажущиеся победители (те, кто заявляет о преступлении во всём его ужасающем объёме) побеждены, а кажущиеся проигравшие (ревизионисты и, вместе с ними, отрицатели) взошли на пьедестал. Их победа невидима, но она неоспорима. [...] Ревизионисты находятся в центре дебатов, устанавливают методы и упрочивают свою гегемонию"[335].

Главный редактор журнала "Les Temps Modernes", Клод Ланцман, выразил схожие мысли: "Аргументы ревизионистов становятся легитимными даже их отрицанием, они становятся исходной точкой всего. Ревизионисты занимают всю территорию"[336].

2.17. Конец табу

Р: В 1998 году граф Рудольф Чернин, австрийский дворянин, вступил на минное поле после выхода своей книги "Конец табу" ("Das Ende der Tabus")[337]. В ней он осмелился упомянуть самые важные труды и аргументы ревизионистов - как по отношению к общей истории Третьего Рейха, так и непосредственно к холокосту. Так, он существенно следует ревизионистским аргументам касательно фальсификации Ванзейского протокола (стр. 172-177) и подробно разъясняет, что хорошо задокументированная еврейская политика Третьего Рейха, до и во время войны, была направлена не на истребление евреев, а на их эмиграцию и депортацию (стр. 159-182).

В главе под названием "Белые пятна в исследовании холокоста" он пишет: "Вплоть до нынешнего дня продолжает оставаться без ответа множество вопросов. Почему? Да потому, что, имея дело с национал-социалистической еврейской политикой, то есть так называемым "окончательным решением", так же как и с холокостом, мы имеем дело с полностью запрещённой темой, табу, затрагивание которого вызывает бурю негодования. Из-за этого до сих пор так и не было проведено критического исследования холокоста и его предыстории со стороны адептов тезиса об истреблении, в то время как любые критические исследования и анализы с другой стороны, не приходящие к тому же самому выводу, с негодованием отвергаются, подавляются, замалчиваются, а во многих случаях даже преследуются как преступление. Впрочем, согласно официальному и стандартному взгляду, так же как и юридической практике, эта комплексная тема является вопросом "очевидных фактов, не требующих доказательства" - формулировка, впервые применённая на Нюрнбергском процессе" (стр. 182).

В главе под названием "Табу шести миллионов" он пишет о сомнительной основе для цифры в шесть миллионов, а в разделе "Обсуждение причин смерти" он упоминает о различных статьях, посвящённых вопросу о том, если газовые камеры для массового убийства действительно существовали, и представляет труды различных ревизионистов: Поля Рассинье, Артура Бутца, Вильгельма Штеглиха, Фреда Лёйхтера и Вальтера Люфтля, а также приводит высказывания других авторов, о которых мы уже упоминали или ещё упомянем.

С: А граф Чернин, вообще, историк?

Р: Нет. Его книгу вряд ли можно назвать вкладом в исследование предмета, поскольку он всего лишь резюмирует работы других и при этом даже не приводит список источников для своих утверждений. Но какую ценность бы ни представляла эта книга, я всё равно решил упомянуть её как символ того, что ревизионизм проник глубоко в гражданское общество и воспринимается там весьма серьёзно.

2.18. Всеобщее внимание

Р: В 1993 году вышла книга Деборы Липштадт, американской преподавательницы еврейских религиозных исследований и исследования холокоста, под названием "Отрицание холокоста: растущие нападки на истину и память"[338], в которой она даёт своё видение политической обстановки и пытается иметь дело с некоторыми ревизионистскими аргументами[339].

С: Думаю, эту книгу стоит прочесть...

Р: ...если политическую полемику по данному вопросу можно счесть уместной.

С: Что ещё за полемику?

Р: Ну, Липштадт, например, осуждает ревизионистов (которые, чаще всего, не немцы) за то, что они хорошо относятся к немецкому народу; тем самым она расценивает такое отношение как отрицательное. Она также валит в одну кучу и другие свойства, якобы присущие ревизионистам: антисемитизм, расизм и праворадикальный экстремизм, которые она считает не менее отрицательными[340]. Для русского или американского читателя эти отрывки, возможно, не являются чем-то особенным, но в немецком переводе они дают крайне отталкивающий эффект, создавая такое впечатление, что автор отстаивает точку зрения, согласно которой хорошим человеком может быть лишь тот, кто враждебно настроен по отношению к Германии[341]. Далее Липштадт начинает рассуждать о том, что, как она считает, сохранение в Германии памяти об уникальности холокоста имеет чрезвычайную важность.

С: И это абсолютно правильно!

Р: Это спорно. Вот что пишет Липштадт: "Если Германия также была жертвой "крушения" и если холокост не отличался от других трагедий, то тогда моральный долг Германии радушно принимать всех, кто ищет прибежище на её территории, уменьшается"[342].

Что (не считая политических мотивов) могло заставить американского преподавателя теологии сделать вывод о том, что немцы морально обязаны принимать у себя любого беженца, и это в книге о ревизионизме, который явно не имеет никакого отношения к теме беженцев?

А вот какова реакция Липштадт на справедливое замечание Эрнста Нольте о том, что национал-социализм - это также историческая тема, и его нужно изучать с научной точки зрения, без каких-либо нравственных оговорок, как и любую другую эпоху[343]. Мало того, что Липштадт осуждает это заявление, так она ещё хочет сделать себя неким смотрителем над немецкой историографией, который пытается подавить мнения вроде тех, что имеет Нольте. Она заявляет: "Мы учились и занимались исследованиями не для того, чтобы стоять как стражники над Рейном. Однако именно это мы должны делать"[344].

С: Действительно, это весьма странное понимание научной свободы! Судя по этим словам, Липштадт стоит за особое обращение с немцами - как с существами с низшими правами, хорошо относиться к которым нельзя.

Р: Именно так следует понимать её слова.

Настоящая полемика, однако, разгорелась вокруг английского историка Дэвида Ирвинга, который в книге Липштадт изображён как расист, антисемит и отрицатель холокоста. Дэвид Ирвинг, в своё время считавшийся самым успешным специалистом по современной истории в мире (поскольку большинство изданий его работ находилось в обращении), решил защититься от такого подрыва своей репутации и подал на Липштадт и её английского издателя в суд[345]...

С: ...и, разумеется, оглушительно проиграл процесс. С тех пор ревизионистские аргументы считаются окончательно опровергнутыми[346].

Р: Таково общепринятое мнение. Дела, однако, обстоят совсем по-другому, поскольку на этом процессе приводились не ревизионистские аргументы, а аргументы Ирвинга - а это не одно и то же. Дэвид Ирвинг сделал себе имя своими исследованиями по Второй мировой войне и биографиями личностей той эпохи. О холокосте же он не написал даже газетной статейки, не то, что книги. Он всегда пренебрежительно отзывался об этой теме, которая его абсолютно не интересовала. Когда я посетил его в Лондоне в 1996 году, он мне лично сказал, что не прочёл ни одной ревизионистской книги. Более того, он отказался даже рассматривать - во время предварительных слушаний по его процессу - возможность того, чтобы ревизионисты появлялись в качестве свидетелей-экспертов. Как результат, его положение на суде стало катастрофическим, когда он увидел, что ему противостоит мощная аргументация всемирного холокостного лобби. Ибо поражение было неизбежно. Это мало что говорит о качестве ревизионистских аргументов.

С: И вообще, решение принимал судья, который, скорее всего, имел ещё меньшее представление о данной теме, чем сам Ирвинг. Можно лишь догадываться, как сложилась бы карьера судьи, если бы он постановил, что отныне ревизионизм холокоста нужно считать как минимум частично опровергнутым. Ибо где бы мы тогда оказались, если бы исторические истины устанавливались судьями!

Р: Мы бы оказались в Германии. Но шутки в сторону. Позвольте мне привести слова бывшего председателя организации американских историков, Карла Деглера, которого Липштадт цитирует в своей книге: «[...] как только историки станут изучать "мотивы", стоящие за историческими исследованиями и сочинениями, "всё предприятие, в которое вовлечены историки, окажется в опасности"»[347].

По-моему, это весьма подходящий комментарий к тирадам Липштадт, а также к бесчисленным попыткам приписать Ирвингу и историкам-ревизионистам некую политическую мотивацию. Это не что иное, как переход на личности и подавление свободы слова.

Что я хотел здесь подчеркнуть, так это то, что ревизионизм холокоста ещё никогда не получал столь пристального внимания со стороны международных средств массовой информации, как во время процесса Ирвинга-Липштадт. Вот лишь несколько примеров.

Первый - это статья Ким Мёрфи, напечатанная в "Лос-Анджелес таймс" за 7 января 2000 года под названием "Отрицать холокост опасно?" Вот что в ней пишется:

"В 1993 году молодой немецкий химик по имени Гермар Рудольф взял раскрошенные куски штукатурки со стен Освенцима и отправил их на анализ в лабораторию. Следы газа цианида в изобилии имелись в камерах для уничтожения вшей, где нацистские коменданты лагеря дезинфицировали одеяла и одежду. А вот в помещениях, описываемых как людские газовые камеры, их было примерно в тысячу раз меньше.

Рудольф, аспирант Штутгартского университета, сделал вывод о том, что большое число евреев в самом известном европейском лагере смерти Второй мировой войны могло умереть от сыпного тифа, голода и казней, но никто из них не погиб в газовых камерах.

После публикации отчёта о полученных им результатах, выпущенного одним бывшим генералом Третьего Рейха [Отто Эрнстом Рёмером], Рудольф потерял работу в уважаемом Институте Макса Планка, а его докторская степень была приостановлена. Он был приговорён к 14 месяцам тюрьмы, [...] его домовладелец выгнал его из квартиры, он уехал из страны, а его жена подала на развод.

[...] Рудольф является ключевой фигурой благодаря тому, что он собой представляет: высококвалифицированный химик, претендующий на то, что - вопреки большому количеству научных свидетельств обратного - у него имеется вещественное доказательство того, что газовых камер в Освенциме не существовало.

В последнее десятилетие сторонники подобных теорий подвергли тщательному исследованию сотни тысяч страниц документов и дневников Третьего Рейха, ставших доступными после распада СССР. Они проанализировали строение газовых камер. Они указали на противоречия и неправдоподобные детали в рассказах бывших узников лагерей и, несмотря на почти всеобщее презрение со стороны учёных кругов, получили рекомендации за некоторые из своих работ от учёных из уважаемых учебных заведений, таких как Северо-западный[348] и Лионский[349] университеты"[350].

Впоследствии статья Ким Мёрфи дошла до Ирвинга перед самым его процессом, и она разрешила высказаться обеим сторонам, что крайне необычно. Пять месяцев спустя Мёрфи, присутствовавшая перед этим на всей ревизионистской конференции и ставшая первым журналистом, поступившим так, составила неискажённый отчёт с точными цитатами и характеристиками выступавших[351].

Британские СМИ чрезвычайно подробно освещали процесс Ирвинга. 12 января, во время предварительных слушаний, лондонская "Таймс" написала следующее: "На кону здесь стоит вовсе не самолюбие отдельных личностей с чрезмерно раздутым самомнением. Нет, речь идёт о том, действительно ли одна из самых чёрных глав в истории XX столетия имела место или же она была выдумана евреями по политическим мотивам"[352].

"Korea Herald" упомянула о давнем западном тщеславии: "Этот процесс проникает в самое сердце западной идентичности, психологии и собственного воображаемого образа. Для союзников-победителей - Англии, Америки и бывшего СССР - борьба против Гитлера стала нарицательной: титанической битвой света с тьмой, добра со злом, прогресса с фашизмом. В действительности же всё было гораздо сложнее. Союзники, однако, стали верить в свою собственную пропаганду"[353].

Февральский выпуск "Atlantic Monthly" посвятил процессу Ирвинга длинную статью, написанную одним убеждённым врагом ревизионизма. В ней констатируется: "Сейчас, почти через сорок лет после поимки Эйхмана, холокост вновь предстал перед судом [...] Ирвинг не отрицает, что погибло много евреев. Взамен он отрицает, что кто-то из них погиб в газовой камере, что Гитлер лично отдал приказ об уничтожении европейского еврейства и что эти убийства существенно отличались от других злодеяний времён Второй мировой войны. Разумеется, то же самое утверждали и многие крайне правые эксцентрики. Что отличает Ирвинга, так это то, что его взгляды на холокост появляются на фоне работы, которую уважали и даже почитали некоторые из ведущих британских и американских историков"[354].

С: Интересно, как историк, отстаивающий такие тезисы, мог стать самым читаемым автором исторических трудов в мире?

Р: До 1998 года его взгляды на холокост были вполне стандартными. Он поменял своё мнение благодаря отчёту Лёйхтера[355]. В 1989-м он даже выпустил за свой счёт глянцевое издание отчёта Лёйхтера и написал к нему предисловие:

"В отличие от истории, химия - точная наука. [...] До самого конца этого трагического столетия всегда будут неисправимые историки, государственные деятели и журналисты, считающие или же не имеющие другой экономически жизнеспособной альтернативы, кроме как считать, что нацисты использовали в Освенциме "газовые камеры" для убийства людей. Но пусть они сейчас объяснят мне - как образованному и критическому специалисту по новой истории, - почему в здании, которое они всегда называли бывшей газовой камерой, нет каких-либо существенных следов цианистых соединений. Судебная химия - это, повторяю, точная наука. Мяч на их стороне.

Дэвид Ирвинг, май 1989 г."[356]

С: Это самый настоящий рецепт того, как стать социальным и профессиональным прокажённым!

Р: О чём он, наверно, даже не догадывался. Из-за своих исторических убеждений Ирвинг сделал себе финансовое и социальное харакири. Как бы то ни было, ему удалось, как никому другому до того момента, привлечь общественное внимание к ревизионизму. Но даже в этом случае ревизионистам не дали сказать слова, а, как обычно, облили грязью.

Одним из последствий этого временного интереса к "дьявольскому" ревизионизму стала одиннадцатистраничная статья в американском журнале "Эсквайр" за февраль 2001 года, весьма уважаемом глянцевом издании с тиражом примерно в 600.000 экземпляров.

Статья эта, под названием "Внутри бункера" (стр. 98-140), была написана Джоном Сэком[357], сделавшим себе имя на книге "Око за око", в которой он поведал о массовых убийствах немцев в трудовых лагерях в оккупированной Польшей восточной Германии после Второй мировой войны[358].

С: А в Германии эту книгу не уничтожили?

Р: Вообще-то первоначально её должна была опубликовать издательская фирма Пайпер, но из-за того, что автор попал под перекрёстный огонь еврейских группировок, издатель изъял книгу из печати ещё до её выпуска. Но в конце концов её выпустило другое немецкое издательство[359].

С: Значит, Джон Сэк - антисемит?

Р: Нет. Сэк (умерший в 2003-м году) был евреем по происхождению. Его "ошибкой" было то, что он сообщил о беспорядочных убийствах невинных немцев мстительными евреями из лагерного персонала в восточной Германии после войны.

Американский ревизионист Роберт Каунтисс написал о книге Сэка одобрительную рецензию и отослал её автору. В результате этого между ними образовалась дружба, что дало Сэку возможность лично познакомиться с некоторыми американскими ревизионистами и принять участие в ряде их конференций[360].

Вот что сказал этот уважаемый еврейский автор, верящий в газовые камеры и холокост, о "злобных" ревизионистах:

"Несмотря на свой подход к холокосту, они [ревизионисты] были вежливы, непредвзяты, понимающи, интеллигентны. Их глаза не сверкали абсолютной уверенностью, и их лица не были искажены лютой ненавистью. Они вовсе не походили на нацистов и неонацистов. Так же как и на антисемитов. [...]

Но я также хотел сказать кое-что терапевтическое [о ревизионистской конференции], сказать кое-что о ненависти. В отеле [в котором проходила конференция] я её совершенно не ощущал; её уж точно было меньше, чем если бы евреи говорили о немцах. Никто не разу не сказал что-нибудь, даже отдалённо напоминавшее слова Эли Визеля: "Каждый еврей где-то глубоко в душе должен оставить место для здоровой, мужской ненависти к тому, что немцы собой олицетворяют, к тому, в чём состоит их сущность"[361]. Никто также не сказал что-нибудь, напоминавшее слова Эдгара Бронфмана, председателя Всемирного еврейского конгресса. Один шокированный профессор однажды сказал Бронфману: "Вы учите целое поколение ненавидеть тысячи немцев", на что Бронфман возразил: "Неправда, я учу целое поколение ненавидеть миллионы немцев". Никакой ненависти к евреям, сопоставимой с этой ненавистью или с ненавистью к немцам, которую я встречал на каждой странице книги [Даниеля Гольдхагена] "Hitler's Willing Executioners"[362], я совершенно не увидел [...]"[363].

Сэк также признал, что некоторые из аргументов, годами приводимые ревизионистами ("отрицателями"), были, по сути, справедливы: "[...] Отрицатели холокоста говорят (и они правы), что один комендант Освенцима [Рудольф Хёсс] дал признания после того, как его подвергли пыткам[364], и что другие рассказы [о холокосте] полны предубеждений, слухов, преувеличений и прочего хлама, как выразился издатель одного еврейского журнала через пять лет после войны[212]. Отрицатели говорят (и они снова правы), что коменданты, доктора, эсэсовцы и евреи из Берген-Бельзена, Бухенвальда и целого ряда лагерей давали после войны показания, согласно которым в этих лагерях имелись цианидные [газовые] камеры - что все сегодняшние историки отрицают".

Не молчит Сэк и о гонениях на ревизионистах: "Шестнадцать других докладчиков говорили [на ревизионистской конференции 2001 года], а я насчитал шестерых, которые вступили бы в конфликт с законом из-за своего неверия в холокост и в орудие смерти из Освенцима. Признаваться в этом в пределах чьей-то слышимости незаконно не только в Германии, но и в Голландии, Бельгии, Франции, Испании, Швейцарии, Австрии, Польше и Израиле, где за отрицание холокоста могут дать пять лет, в то время как за отрицание бога - всего лишь один год. Один из выступавших, Дэвид Ирвинг, был оштрафован на 18.000 долларов за то, что он во всеуслышание объявил в Германии, что одна из цианидных [газовых] камер в Освенциме - это копия, построенная поляками после войны. Это действительно так, но истина в Германии не может служить оправданием в таких вопросах".

С: И что после всего этого произошло с Сэком?

Р: Ну, Дебора Липштадт, к примеру, сказала о нём, что он - неонацист, антисемит и что он даже хуже, чем "отрицатели холокоста"[360]. Ведь ревизионистов и их друзей нужно по определению изображать как безжалостных злодеев, а не как вызывающих сочувствие жертв. Кстати, именно таково было объяснение, которое Ким Мёрфи получила от главного редактора "Лос-Анджелес таймс", заявившего ей, что отныне он не разрешает ей печатать никаких статей о преследованиях ревизионистов на страницах своей газеты. Более того, за честность, продемонстрированную двумя своими статьями, о которых говорилось чуть выше, Ким Мёрфи была "откомандирована" в Аляску[365].

2.19. "Холокоста никогда не было"

Р: То, что стоит в названии этой главы, должно было быть лозунгом рекламной кампании по возведению мемориала холокоста в Берлине.

"Было бы обидно иметь плакат, на который никто не обращает внимания". Этими словами Клаус Воверайт, бургомистр столицы Германии, пояснил свой выбор в пользу рекламного плаката (см. рис. 21) для берлинского мемориала холокоста[366]. Плакат этот, вывешенный на стене одного банка недалеко от Бранденбургских ворот, имел размеры 30 на 15 метров. Сам председатель еврейской общины Берлина, Александер Бреннер, высказался в пользу столь провокационного выбора. Несмотря на то, что пожилые евреи, возможно, будут чувствовать себя обиженными, цель в данном случае оправдывает средства, сказал он.

Не менее взрывоопасные первые два предложения, напечатанные на плакате мелким шрифтом и которые можно разглядеть только с близкого расстояния, гласят следующее: "До сих пор многие утверждают подобное. Через 20 лет таких людей станет ещё больше".

Вероятно, из-за протестов, вызванных таким предположением, текст вскоре был слегка изменён: "До сих пор многие утверждают подобное. Через 20 лет таких людей может стать ещё больше" (выделено мной - Г.Р.).

Рис. 21. "Холокоста никогда не было" "До сих пор многие утверждают подобное. Через 20 лет таких людей станет ещё больше. Поэтому жертвуйте на мемориал для евреев, убиённых в Европе" "Оригинальная", провокационная рекламная кампания для берлинского мемориала холокоста, величайшая благоглупость.

Свыше тысячи таких плакатов должно было быть размещено по всей Германии, а рекламная кампания, проводимая параллельно с этим в прессе и на телевидении, вместе с полумиллионом бесплатных открыток, должна была ознакомить с этим всех немцев.

Но лишь только эта кампания была объявлена, как стали раздаваться громкие крики протеста, в результате чего вся кампания была вскоре свёрнута:

«Снимите это немедленно! Холокостный плакат нашёл фальшивых друзей!
Благотворительный плакат для берлинского мемориала холокоста, с особым одобрением встреченный ревизионистами, будет снят "как можно скорее"»[367].

С: Как говорится, хотели как лучше, а получилось как всегда. Люди могли подумать, что всю эту затею с плакатом придумали сами ревизионисты.

Р: Тогда ревизионистов, наверно, повесили бы рядышком с плакатом. Что ж, посмеяться никогда не бывает излишним - даже над такой "священной" темой, как холокост.

С: Интересно, с чего создатели данной рекламной кампании решили, что через двадцать лет в холокост перестанет верить ещё больше людей?

Р: Здесь выражена тревога, что люди забывают то, что когда-то якобы произошло, если им постоянно об этом не напоминать. А тот, кто забывает, в итоге становится отрицателем. Так что берлинский мемориал предназначен как раз для борьбы с этой забывчивостью.

С: Тревога основана на том, что поколение, жившее в то время, включая свидетелей холокоста, вымрет через каких-то двадцать лет. И тогда уже ничего нельзя будет использовать для опровержения отрицателей.

Р: Хм, вы хотите сказать, что, к примеру, число тех, кто отрицает французскую революцию, увеличилось в конце XIX века, потому что поколение, пережившее её, вымерло?

С: То есть как это?

Р: Ну, любое поколение людей рано или поздно вымирает. Если бы наши достоверные исторические знания основывались на одних только свидетелях, то тогда бы вообще не было достоверной истории, старшей одной человеческой жизни. Таким образом, всегда ли количество отрицателей истории какой-либо эпохи растёт с исчезновением её свидетелей?

С: Вряд ли.

Р: Почему же вы тогда делаете исключение для холокоста? Если знания о каком-либо событии основываются только на свидетелях и никаких других следов, могущих пройти сквозь годы, нет, то какова тогда цена рассказам этих свидетелей?

Осмелюсь даже предположить обратное: наши точные знания относительно какого-либо обычного исторического события, как правило, растут с течением времени. Это происходит не вопреки тому, что умирают современники, но, в некотором смысле, как раз потому, что люди, бывшие свидетелями этого события, умерли. Ибо участники исторических событий всегда имеют свои личные интересы, и из-за этого их рассказы нередко бывают искажены. Преодолеть тенденцию к такому искажению часто становится возможным только тогда, когда этих лиц и их лоббистских группировок больше не принимают во внимание - особенно, когда последние имеют большое влияние.

Таким образом, если заявление о том, что через двадцать лет увеличится число людей, считающих, что "холокоста никогда не было", является верным, то причина для этого должна состоять не в неверии, а в наших растущих открытиях о "холокосте" и в уменьшающемся влиянии тех лиц и групп, которые имеют сильные и субъективные интересы в отношении историографии холокоста.

С: Выходит, допущение о том, что в будущем неверующих станет ещё больше, - это ещё один облом?

Р: Именно так, поскольку предсказывая, что через двадцать лет этих "дьявольских освенцимских отрицателей" станет ещё больше, они косвенно признают отсутствие достоверности своих аргументов и доказательств. В качестве замены рациональных аргументов гора бетонных надгробий, из которых и состоит берлинский мемориал холокоста, убедительна точно так же, как "доводы" при помощи кулаков.

2.20. Индустрия холокоста

Р: Следуя буквально по пятам за спектаклем вокруг берлинского мемориала холокоста, развернувшемся в начале июня 2001 года, в Германии вышел перевод книги американо-еврейского политолога Нормана Финкельштейна "Индустрия холокоста"[368]. В то время как американские СМИ обошли полным молчанием английское издание этой книги, в Германии имело место прямо противоположное. Успех книги и вызванное ею гигантское эхо, прокатившееся по всей Германии, имело одну немаловажную причину, которую я не побоюсь здесь назвать: немцам страшно надоело, что им постоянно долбят о холокосте, и Финкельштейн подействовал как своего рода предохранитель, поскольку, будучи американским евреем, он мог свободно выражать то, что в Германии уже давно боятся говорить. Суть книги Финкельштейна, по сути дела, такова: "Говоря о холокосте, евреи лгут и преувеличивают, чтобы извлечь финансовую и политическую выгоду"[369].

С: Немец сказать такое просто не может.

Р: Ну, вообще-то вы можете это сказать, но только по большому секрету, иначе вам светит тюрьма. Да и Финкельштейну всё это просто так с рук не сошло. Он потерял должность преподавателя в Нью-Йорке, а прямо сейчас во Франции против него возбуждён иск за клевету[370].

С: Но вы ни в коем случае не можете считать Финкельштейна своим, поскольку его родители прошли через холокост.

Р: Финкельштейн - не эксперт холокоста, так что большой пользы от того, что я вдруг захочу считать его своим единомышленником, не будет. Но он хотя бы не побоялся затронуть проблему холокоста и показать, насколько политизированной является эта тема и как ею злоупотребляют могущественные еврейские группировки. С его заявлениями о ненадёжности множества свидетелей можно либо соглашаться, либо нет. Факт, однако, состоит в том, что Финкельштейн подошёл к теме холокоста в дискуссионной и сенсационной манере. Это всё, что я хотел сказать по этому поводу.

Чтобы понять, почему Финкельштейн затронул душу столь многих немцев, позвольте мне привести цитату из речи одного немецкого писателя левого толка, весьма известного у себя на родине, Мартина Вальзера. В 1998 году Немецкая книжная торговая ассоциация наградила его премией мира. На церемонии награждения Вальзер выступил с речью, один отрывок из которой вызвал в Германии большой ажиотаж, поскольку "политически корректные" немецкие круги сочли его скандальным.

Вот что он сказал: "Все знают нашу [немецкую] историческую ношу, вечный позор; не проходит ни одного дня без того, чтобы нам не поставили его в упрёк. Может ли такое быть, что интеллектуалы, клеймящие нас позором, хотя бы на секунду впадают в иллюзию, что, напоминая об этом снова и снова, они хоть немного оправдывают себя и на одно мгновение становятся ближе к жертвам, чем к палачам. Кратковременное смягчение безжалостного противопоставления палачей жертвам. Ещё ни разу не считал я возможным покинуть сторону обвиняемого. Временами, когда я больше не могу никуда посмотреть, чтобы не столкнуться с обвинением, для того чтобы облегчить бремя, мне приходится возражать самому себе, что в средствах массовой информации также сформировалась обвинительная обыденность. Я, наверно, уже раз двадцать отворачивался от экрана при виде самых страшных сцен из концлагерей. Ни один нормальный человек не станет отрицать Освенцим; никто в здравом уме не станет спорить с чудовищностью Освенцима; но когда средства информации каждый день суют мне в лицо это прошлое, я замечаю, что что-то во мне восстаёт против этого постоянного показа нашего позора. Вместо того чтобы быть благодарным за беспрестанное демонстрирование нашего позора, я отворачиваюсь от экрана. Когда я замечаю, что что-то во мне восстаёт против всего этого, я пытаюсь прислушаться к мотивам, когда нас клеймят позор, и я почти счастлив, когда обнаруживаю, что суть уже не в том, чтобы не дать забыть, а в том, чтобы эксплуатировать наш позор в нынешних целях"[371].

Эта речь хорошо описывает ситуацию, в которой очутились немцы. Их беспрестанно бомбят холокостной пропагандой и вытекающими отсюда политическими требованиями. Их заставляют нести коллективную вину и ответственность за то, чтó делали (а может, и не делали!) их отцы и деды, и они не могут как-либо от всего этого защититься, поскольку любая критика не только не поощряется, но и преследуется в уголовном порядке.

Только представьте, как бы вы себя чувствовали, если бы вас беспрестанно обвиняли в неких преступлениях, которые совершил ваш предок, заставляли бы вас вечно за это каяться, выплачивать компенсации, испытывать и выражать стыд, отказываться от всех прав в качестве наказания. И при всём этом вам нельзя было бы даже сомневаться в том, что ваш предок действительно был таким большим преступником.

Финкельштейн на короткий момент дал немцам возможность воспрянуть духом, поскольку он обратил внимание на то, что это вечное политическое чистилище, в котором оказались немцы, эксплуатирует их "позор в нынешних целях".

С: А неужели немцы должны быть "благодарными за беспрестанное демонстрирование своего позора", как сказал Вальзер?

Р: У того, кто благодарит за постоянное демонстрирование позора своих предков, наверно, не всё в порядке с головой. Это самый настоящий садомазохизм.

С: Да, но случай с членом Бундестага Мартином Хохманом, которого в 2004 году яростно раскритиковали и вынудили больше не участвовать в выборах из-за того, что он не был благодарен за позор своего народа, показывает, что немцы так и не избавились от данной повинности.

Р: Хохман всего лишь отказался от клейма "преступный народ", висящего на немцах. Впрочем, он подвергся нападкам не из-за этого, а из-за своего заявления о том, что евреи также однажды были преступниками - в первые годы террора в Советской России. Основываясь на вышеупомянутых научных исследованиях[46], Хохман констатировал: "Четверо из семерых членов большевистского Политбюро в 1917 году были евреями: Лев Троцкий, Лев Каменев, Григорий Зиновьев и Григорий Сокольников. Евреями не были Ленин [вообще-то его мать была еврейкой - Г.Р.], Сталин [тоже не факт - прим. пер.] и Бубнов. Из 21 члена ЦК в 1917 году шестеро были еврейской национальности, что составляет 28,6%. Чрезвычайно высокая доля евреев среди отцов-основателей коммунизма и в ЦК никоим образом не ограничивалась одним только СССР. Фердинанд Лассаль был таким же евреем, как и Эдуард Бернштейн и Роза Люксембург. В 1924 году четверо из шестерых лидеров немецкой компартии были евреями, что составляет три четверти. В Вене 81 из 137 ведущих австромарксистов был еврей, что равняется 60%. В Венгрии 30 из 48 наркомов были евреями. Даже в советской революционной тайной полиции, ЧК, пропорция евреев была крайне высока. Несмотря на то, что в 1934-м евреи насчитывали только 2% от общего населения Советского Союза, они составляли 39% среди лидеров ЧК. Стоит отметить, что в СССР евреи считались этнической группой. Таким образом, их доля была даже большей, чем доля русских, составлявшая 36%. А в Украине евреями были целых 75% всех членов ЧК"[372].

В первой лекции я обратил внимание на то, что в первые годы советской власти, то есть в 1917-1933 годах, евреи преобладали в государственном карательном аппарате (глава 1.6). Если вы начнёте читать упомянутую там литературу о большевистской революции, вы быстро обнаружите, что революцию эту можно описать как еврейскую революцию (а в те годы её так и описывали - как евреи, так и неевреи во всём мире), поскольку большинство должностей в революционном правительстве в первые годы советской власти было занято людьми с еврейскими корнями.

С: Но Хохман отверг название "преступный народ" и в случае с евреями.

Р: Да, но его "ошибка" состояла в том, что он вообще стал говорить про то, что в определённый исторический период лица с еврейскими корнями сыграли непропорционально большую роль в совершении преступлений[373].

С: Но если это можно доказать...

Р: ...но ведь все преступники в СССР были атеистами, а значит и не евреями, и не христианами.

С: Это справедливо, только если евреев считать религиозной, а не этнической группой.

Р: Верно.

С: Но тогда бы не было государства Израиль. Ведь оно основывается на предположении, согласно которому евреи - это народ, этническая группа.

Р: Здесь мнения как среди евреев, так и неевреев, весьма сильно разделились.

С: Ну а используется то понятие, которое подходит лучше всего: в случае с Израилем евреи - это народ, а в случае с Хохманом - религиозная группа.

2.21. Свет мой, зеркальце, скажи...

Р: Весной 2002 года по всему немецкому историческому сообществу прокатилось настоящее землетрясение. Фритьоф Мейер (Meyer) [здесь будет использоваться не совсем верное написание "Мейер", во избежание путаницы с американским историком-евреем Арно Майером - прим. пер.], ответственный редактор престижного гамбургского еженедельника "Шпигель" ("Зеркало"), выдвинул в своей статье следующий тезис: "В 1945 году советская исследовательская комиссия насчитала четыре миллиона жертв в национал-социалистическом трудовом и истребительном лагере Освенцим-Биркенау, продукт военной пропаганды. Комендант лагеря Хёсс под нажимом назвал три миллиона и отрёкся. До сегодняшнего дня то, сколько людей действительно пало жертвами этого единственного в своём роде массового убийства, можно было оценить лишь приблизительно. Первый историк холокоста, Джеральд Рейтлингер, предположил, что их был один миллион, в то время как последние исследования называли цифру на несколько сот тысяч меньше"[253] (стр. 631).

Мейер присоединяется к "жертвенному" освенцимскому танцу, с самым низким числом жертв на тот момент: "Эти соображения приводят нас к выводу о том, что в Освенциме погибло полмиллиона людей, примерно 356.000 из которых - от газа" (стр. 639).

С: И как же он оправдывает такое сокращение?

Р: Его аргументы состоят из двух частей. Прежде всего, он считает, что газовые камеры из крематориев оказались технически непригодными для убийств при помощи газа, и поэтому для массовых убийств они не использовались вовсе: "Мы не можем здесь более подробно обсудить, что существующие улики (а именно документы о переделке строений, первоначально построенных не для этих целей, [крематориев] (например, с шахтными стволами [якобы для ввода газа] и газоанализатором) в "газовые подвалы", а также важные свидетельские показания) говорят скорее о попытках, имевших место в марте-апреле 1943 года, по использованию подвальных моргов для массовых убийств после завершения строительства крематориев в начале лета 1943-го. Этого явно не удалось сделать, поскольку вентиляция оказалась полностью непродуктивной, а ожидаемого крупного числа жертв в последующие одиннадцать месяцев так и не поступило" (стр. 632).

С: Но ведь Мейер продолжает настаивать на 365 тысячах жертв газаций!

Р: А их якобы "газировали" в старых фермерских домиках: "Подлинный геноцид, вероятно, осуществлялся главным образом в двух отстроенных фермерских домиках за пределами лагеря" (стр. 632).

С: Неужели у этих домиков система вентиляции было получше?

Р: Её у них вообще не было.

С: Как же тогда массовые газации могли провалиться по техническим причинам в новых крематориях из-за плохой вентиляции, но зато на примитивных фермах безо всякой вентиляции они прекрасно осуществлялись?

Р: Хороший вопрос. Однако я не стану вдаваться в доводы Мейера в этой лекции и ограничусь только описанием его взглядов.

Второй ряд аргументов основывается на тезисе Мейера о том, что пропускной способности крематориев из Биркенау было совершенно недостаточно для того, чтобы сжечь утверждаемое число трупов. В своём доводе он ссылается, в сноске 19 (и ещё раз - в сноске 32), на работу ревизионистов Карло Маттоньо и Франко Деана: "Carlo Mattogno, Franco Deana, "Die Krematoriumsöfen von Auschwitz" ["Печи крематориев Освенцима"], в сборнике: Ernst Gauss (ред.), "Grundlagen zur Zeitgeschichte" [на англ.: "Dissecting the Holocaust"], Tübingen, 1994, стр. 310. [...] С другой стороны, "ревизионисты" крайне старательно собрали детали [...]. Их открытия сумели озадачить историка философии Эрнста Нольте и даже Дэвида Ирвинга, однако другие историки проигнорировали их в качестве пищи для размышления или даже вызова. Юрист Эрнст [правильно - Вильгельм] Штеглих ("Освенцимские мифы") [...] был первым, кто сделал это, выразив справедливые сомнения во многих местах записей, сделанных Хёссом в тюрьме" (стр. 635).

С: Ответственный редактор "Шпигеля" цитирует и даже хвалит ревизионистские источники?!

Р: Не совсем. Я опустил словесные нападки Мейера на ревизионистов. Но факт остаётся фактом: ответственный редактор немецкого левого журнала "Шпигель" цитирует ревизионистов холокоста в поддержку своего собственного тезиса.

С: "Свет мой, зеркальце, скажи
     Да всю правду доложи..."

Р: Ну, Мейер, конечно, говорит не всю правду, а только часть её, но и это уже достижение.

Далее Мейер подробно обсуждает заявления Рудольфа Хёсса, бывшего коменданта Освенцима. Мейер пишет, как с ним обращались английские тюремщики: "После трёх дней лишения сна, пыток, избиений после каждого ответа, держания в голом виде, насильственного введения алкоголя первый допрос завершился "убедительными уликами". Даже сам Хёсс поведал об этом: «Что было в протоколе, я не знаю, хоть я его и подписал. Но алкоголь и хлыст были слишком даже для меня". Примерно в 2:30 утра, обессиленный, он поставил свою подпись под следующими строками: "В самом Освенциме, согласно моим подсчётам, погибло около [!] 3.000.000 людей. Примерно 2.500.000 из них было убито газом"» (стр. 639 и сл.).

Затем Мейер подробно описывает различные пытки, которым подвергался Хёсс, и показывает, что названные Хёссом цифры просто не могут соответствовать действительности.

Пару лет назад Мейер написал мне письмо, в котором признался, что, по его мнению, книга Миклоша Ньиcли[374], который часто приводится как свидетель газовых камер Освенцима, с её "крайними заявлениями", явно была отредактирована, а отчёт Филипа Мюллера[179], ещё одного часто упоминаемого свидетеля, - это обычный роман[375].

С: Это поворотный момент в современной историографии. Вечные изгои внезапно становятся носителями прогресса!

Р: Можно только представить себе, какую бурю вызвала эта статья. Реакция на неё была самой разнообразной; как ревизионисты, так и холокостовцы не смогли удержаться от того, чтобы не разорвать Мейера на куски своей критикой[376].

С: И как он отреагировал на эту критику?

Р: Он подал в суд и принялся публично отстаивать свою аргументацию[377].

С: Наверно, во Фритьофе Мейере мы имеем тайного сторонника ревизионистов!

Р: Это можно заведомо исключить. Вот что он недавно заявил: "У многих сейчас сложилось такое впечатление, что им ["крайне правым радикалам" или "освенцимским отрицателям"] удастся вновь воспользоваться моим тезисом - для пропаганды или для преуменьшения [холокоста]. Поэтому я бы не хотел продолжать публичные дискуссии. [...] В свете нынешней опасности в Италии, Франции, России и США фашистов, как и ранее, нужно бить всегда и везде"[378].

С: Это звучит как призыв к насилию против инакомыслящих.

Р: Да. Это многое говорит о культуре этого журналиста. Мейер настолько ненавидит национал-социалистов, что готов даже применить насилие против предполагаемых адептов этой идеологии. Но при этом он всё же подтверждает, что ревизионисты хотя бы частично правы в своих исторических заявлениях. Это лучшая похвала, которую можно получить от смертного врага.

2.22. "Правда и ложь" профессора Мазера

Р: Вернер Мазер считается одним из самых больших знатоков и чуть ли не самым компетентным историком Третьего Рейха вообще и Адольфа Гитлера в частности в мире. Список написанных им книг, многие из которых были переведены на другие языки, весьма впечатляющ[379].

С: Только не говорите, что вы и Мазера хотите записать в свои ряды!

Р: То, что Мазер думает о ревизионизме холокоста, он говорит в различных местах своей книги "Фальсификации, легенды и правда о Гитлере и Сталине" ("Fälschung, Dichtung und Wahrheit über Hitler und Stalin"), и его мнение далеко не положительное. Однако в своей книге Мазер не обсуждает содержание ни одной ревизионистской работы, а ошибки, делаемые им при цитировании старых ревизионистских трудов, наводят на мысль о том, что он их даже не читал. Так что профессор Мазер распространяет о ревизионистах информацию, которую он, вероятно, получил только из третьих рук[380].

Перед тем как начать цитировать Мазера, пожалуй, стоит сказать, что Мазер исходит от основной гипотезы, согласно которой имело место массовое истребление евреев по приказу Гитлера, и считает массовые газации в так называемых лагерях смерти доказанным фактом[381].

С: Тогда зачем мы вообще тратим на него время? Мазера никак нельзя считать экспертом холокоста. Он об этом вообще ничего не написал!

Р: Мазер ничего не написал о холокосте как о таковом вовсе не из-за своей некомпетентности. В беседах со мной и с одним моим приятелем он поведал, что он не может писать об этой теме потому, что ему пришлось бы столкнуться с преследованиями, если бы он не стал отказываться от нравственных принципов и излагал бы всё с точностью и правдивостью, или же ему пришлось бы лгать. К сожалению, констатировал он, ему не хватает смелости столкнуться лицом к лицу с возможными преследованиями, так что он предпочёл хранить об этой теме молчание.

Такого рода отношение, к сожалению, весьма распространенно среди западных историков вообще и немецких историков в частности, которые под угрозой социального и юридического давления боятся писать о холокосте. В своей новой книге Мазер намекает именно на это: "...истребление евреев считается одним из самых исследованных аспектов современной истории [...] но это далеко не так. [...] В действительности целые территории до сих пор остаются террой инкогнита, [...] в частности потому, что [...] немецкие историки боятся подходить к этой страшной теме, чтобы вдруг не извлечь на свет подробности, не согласующиеся с давно сложившейся картиной" (стр. 332).

Под боязнью Мазер имеет в виду не что иное, как страх перед преследованием и само преследование, о чём он пишет в следующем отрывке: "Над головами историков (не только в Германии), изображающих спорные исторические моменты так, как они "имели место на самом деле", и называющих зашифрованные (в том числе - официально) идеологические формулировки историческими фальсификациями, висит дамоклов меч" (стр. 220).

С: Это просто ужасно! Что, вообще, думают судьи в Германии, когда читают, как они запугивают немецких историков своим юридическим террором? Они просто не могут всерьёз считать, что они отправляют "правосудие"!

Р: Я сомневаюсь, что они вообще читают подобного рода тексты, но даже если и читают, то или смахивают их со стола как чью-то нездоровую прихоть, или же сами находятся под таким же давлением, что и историки.

В свете подобной ситуации, сложившейся во многих странах, большинство историков боится даже думать о том, чтобы писать о холокосте. Оставшиеся историки - те, которые берутся за эту тему, - либо безоговорочно подчиняются табу и механически вторят официальной партийной линии, либо же им просто наплевать на все угрозы преследования, и они говорят то, что лежит у них на уме, предпочитая скорее сесть в тюрьму, чем лгать и надевать на себя намордник. Это и есть ревизионисты.

После того как Мазер ушёл на пенсию и дожил до преклонного возраста, он, вероятно, слегка изменил своё мнение, поскольку в обсуждаемой здесь книге он впервые бесстрашно вступил на минное холокостное поле. Позвольте мне привести несколько отрывков из его работы.

Прежде всего, Мазер обсуждает сомнительное основание для общего числа жертв холокоста: он противопоставляет 26 миллионов жертв, о которых заявила швейцарская газета "Бернер тагвахт" от 24 августа 1945 года[382], с общей цифрой в 1,5 миллиона, выданной ещё одной швейцарской газетой, "Базелер нахрихтен", от 13 июня 1946 года, - два классических источника, часто приводимые ревизионистами (стр. 333). Затем Мазер выдаёт читателю целый букет из разных оценок числа жертв Освенцима, которые приводили всякого рода "авторитеты"[383], и - в связи с имевшим место в 1990 году сокращением числа жертв Освенцима с четырёх миллионов до одного - приводит признание польского журналиста Эрнеста Скальского, согласно которому антифашисты лгали (см. главу 2.12 настоящей книги).

Далее Мазер цитирует немецкоязычный ревизионистский журнал "Vierteljahreshefte für freie Geschichtsforschung", издаваемый мною; правда он не преминул сделать о нём едкое и пренебрежительное замечание[384]. Тем не менее, Мазер стал третьим историком - после Иоахима Хоффмана и Фритьофа Мейера, - который привёл ревизионистский источник, чтобы подкрепить свои аргументы. Так что нас не должно удивлять, что Мазер благодарит Фритьофа Мейера за "освобождение исследований Шоа [холокоста] от гнёта табу" (стр. 335).

А теперь несколько более длинных цитат из Мазера, в которых я выделил слова, подчёркивающие взгляды Мазера на истоки холокостной истории. Так что запаситесь терпением и уделите им должное внимание.

На 339-й странице Мазер излагает свой взгляд на происхождение "газовых" историй Освенцима: "Сталинское изречение о четырёх миллионах жертв [Освенцима] породило целые библиотеки, авторы которых, в основном, лезли из кожи вон, чтобы задним числом подкрепить эту сталинскую спецификацию [...]. Ни он [главный сталинский пропагандист, еврей Илья Эренбург], ни другие летописцы не понимали, что Сталин был только заинтересован в том, чтобы своими преувеличениями и запутанными критериями уберечь себя и своих ответственных чиновников от разоблачения перед мировой общественностью как преступников против человечности. [...] Большинство из них не заботило, что Сталин представлял до двух миллионов евреев, которые после войны уже не могли вернуться из СССР на свою родину, поскольку они потеряли всё, что там имели, став жертвами национал-социалистического режима [...]" (выделено мной - Г.Р.).

Мазер непосредственно связывает союзническую пропаганду зверств с раскрытием советских злодеяний немецкой армией. Ещё в самом начале восточной кампании Вермахт обнаружил следы жутких злодеяний почти в каждом захваченном им крупном городе. Отступая в спешке, советы истребляли бессчётное количество политзаключённых, сотнями и тысячами содержавшихся в тюрьмах городов Украины, России и Прибалтики. После своего прихода немцы обнаружили тюрьмы, переполненные гниющими трупами. Германия воспользовалась представившимся ей шансом и принялась использовать эти открытия для призыва к европейской молодёжи помочь в борьбе с коммунистической угрозой. Сей призыв к помощи был весьма успешным, особенно после того, как немцы обнаружили в Катыни (а позднее - и в других местах) могилы, в которых большевики закопали около 20.000 представителей польской элиты, убитых ими[385]. За несколько лет Германии удалось привлечь на свою сторону свыше одного миллиона иностранных добровольцев, помогавших Германии в её борьбе с СССР, что является самой крупной добровольческой армией за всю историю, когда-либо противостоявшей другому государству.

Союзники не пожалели сил для нанесения ответного удара по успешной немецкой пропаганде. Они принялись выдумывать и распространять аналогичные истории о массовых убийствах и возлагать ответственность за них на немцев. На стр. 341 Мазер сообщает о том, как Эллич Гау, бывший глава британского Отдела ведения психологической войны (то есть британской фабрики лжи[386]), лично признался Мазеру, что сразу же после обнаружения в начале 1943 года в Катыни мест массового захоронения англичане стали распространять по всей Польше листовки со следующим выдуманным содержанием:

"[Генерал-губернаторство приказало], чтобы для комитета, составленного из всех народностей, проживающих в Польше, была организована экскурсия в Освенцим. Данная экскурсия изучит, насколько гуманны способы, применяемые для массового истребления польского народа, по сравнению с методами, используемыми большевиками. В этом месте немецкая наука совершила настоящее чудо для европейской культуры; вместо жестокого убийства беспокойной толпы в Освенциме можно увидеть газовые и паровые камеры, электрические покрытия и т.д., при помощи которых тысячам поляков помогают лишиться жизни как можно скорее - способом, делающем честь всему немецкому народу. Достаточно будет сказать, что один лишь крематорий может позаботиться о 3.000 тел ежедневно".

С: Опять эти паровые камеры и электрические устройства! Так, значит, это выдумки англичан?

Р: По крайней мере, в этом случае. Как видите, даже в этой листовке англичане провели параллель между Катынью (словами "методы, используемые большевиками") и своими собственными утверждениями о немецких злодеяниях.

Но эта листовка была лишь одной из множества пропагандистских мер, направленных на сведение на нет успеха немецкой пропаганды, связанной с обнаружением в Катыни мест массового захоронения. Мазер информирует нас о следующем: "К примеру, 23 марта 1943 года [...] радиостанция британской секретной службы "Свет", вещавшая на польском языке, в целях контрпропаганды распространила выдуманное заявление, [...] согласно которому немцы каждый день будто бы сжигают в крематории Освенцима около 3.000 людей, "в основном евреев". 13 апреля 1943 года немецкое радио также выдало в эфир это число в связи с первыми извлечёнными из земли трупами поляков [в Катыни]. 15 апреля 1943 года "Правда" попыталась свалить вину за этих 3.000 человек на немцев в попытке сфальсифицировать историю" (стр. 343, выделено мной - Г.Р.).

Мазер также поясняет, почему эта контрпропаганда была столь важна для военных усилий союзников: "Впрочем, основной причиной, по которой британская секретная служба распространяла лживую пропаганду, было противодействие успеху немецкой пропаганды, которая могла быть подкреплена подлинными фактами. Британцы делали это несмотря на то, что они знали о преступлении Красной Армии в Катыни и лживых сталинских мерах по дезинформации [...]. Американцы также делали это. [...] Если бы англичане опубликовали то, что их секретная служба знала ещё с лета 1941 года, [...] то они бы тем самым нанесли удар в спину своего союзника СССР, который изо всех сил пытался укрепить свою пропагандистскую ложь об убийствах в Катыни [...], выставляя преступление, совершённое советскими войсками, за преступление германского Вермахта. Более того, британцам также пришлось бы взять на себя ответственность за публичное распространение советских исторических подлогов в качестве подлинной информации" (стр. 342 и сл., выделено мной - Г.Р.).

С: Значит, для того чтобы скрыть сталинские массовые убийства в Катыни и других местах, англичане и американцы выдумали и распространили ложь о немецких газовых камерах?

Р: Верно, но, как подчеркнул Мазер, пропаганда о газовых камерах старше весны 1943-го (времени обнаружения в Катыни мест массового захоронения), даже если эта, более старая пропаганда имела иное происхождение: "В мае или июне 1942 года освенцимскому подполью удалось впервые отправить в Лондон донесение, речь в котором шла о "газациях в газовых камерах" в "последнее время". 25 августа 1942 года британская секретная служба узнала от него, что [...] к августу 1942-го уже было убито 300.000 заключённых, с чем британцы также молча согласились, хотя всем было ясно, что это были выдуманные цифры, не имевшие ничего общего с действительностью" (стр. 342, выделено мной - Г.Р.).

Здесь Мазер намекает на то, что англичане к тому времени взломали немецкие радиокоды, при помощи которых коменданты концлагерей посылали в Берлин шифровки с количеством узников в каждом лагере. Таким образом, англичане знали, что число в 300.000 жертв было ложью, поскольку на тот момент в Освенцим была отправлена лишь малая доля людей от этого числа.

Мазер также объясняет, кто был этим самым "освенцимским подпольем", посылавшем в Лондон столь вопиющую пропагандистскую ложь: «Грубые преувеличения вражеской пропаганды [...] основывались на закодированных донесениях от освенцимских узников-коммунистов [...]. "Я думаю, не будет преувеличением, - заявил в 1949 году бывший коммунистический чиновник Бруно Баум[387], - если я скажу, что бóльшая часть освенцимской пропаганды, распространяемой в то время по всему свету, писалась прямо нами в лагере"» (стр. 342, выделено мной - Г.Р.).

Следовательно, нас не должно удивлять, что высшие чины союзнических разведок вовсе не считали, что эти сообщения о зверствах, поступавшие из Освенцима и других мест, основываются на фактах: «Тот факт, что пропагандистские истории, имевшие целью сотворить сенсацию, были преувеличены, в августе 1943 года признал сам Виктор Кавендиш-Бентинк, председатель союзнического "Совместного разведывательного комитета", когда пояснил, что сообщения о газациях, исходящие из польских и еврейских источников, были выдуманы и походили на пропаганду о немецких вражеских силах времён Первой мировой войны, когда немцев обвиняли в изготовлении жира из человеческих тел. "Я убеждён, - признался он, - что мы совершаем ошибку, когда официально доверяем этим рассказам о газовых камерах ... Что касается поляков, которых отправляют в газовые камеры, то я не думаю, что имеется какое-либо подтверждение тому, что подобное действительно имеет место"» (стр. 342, выделено мной - Г.Р.).

Как можно видеть из выделенных слов, текст Мазера изобилует обвинениями в пропаганде, лжи и фальсификациях.

С: Это уж точно является сутью, которую Мазер хотел показать названием своей книги, где говорится о фальсификациях и легендах!

Р: Ну, книга Мазера содержит сорок две главы, в каждой из которых обсуждаются всевозможные легенды и фальсификации, относящиеся прежде всего к Гитлеру. Глав о холокосте там всего три, хотя они, пожалуй, самые спорные и имеют дело с наиболее вопиющей ложью.

С: Какие ещё аргументы приводит Мазер, чтобы подкрепить свои обвинения во лжи?

Р: Он разбирает некоторые из наиболее известных показаний очевидцев на предмет их содержания, однако анализ этот остаётся поверхностным из-за краткости соответствующей главы. Ради экономии места я приведу лишь несколько образцов того, что сказал Мазер в отношении ряда свидетелей, которые часто упоминаются как главные очевидцы массовых убийств в Освенциме: Альфреда Ветцлера, Рудольфа Врбы, Филипа Мюллера:

"...Информация, предоставленная Ветцлером и Врбой, являлась компиляцией из заявлений других узников, поскольку сами они ни разу не были свидетелями газаций и никогда не видели газовую камеру. То, что они сообщили, им, к примеру, рассказал в Освенциме их товарищ по компартии Филип Мюллер. [...] То, что они [союзники] узнали от Ветцлера и Врбы, были описания со "слухов" [...]. К тому же ни одного из этих двух докладчиков нельзя назвать надёжным курьером. Врба явно имел склонность к преувеличениям, а Ветцлер [...] оказался непризнанным поэтом" (стр. 344, выделено мной - Г.Р.).

«"Свидетели" Ветцлер и Врба не были единственными, кто рассказывал свои истории для того, чтобы добиться применения военной силы для освобождения заключённых. [...] Для этих целей пропагандистские версии, выдумки и фальсификации были оправданными в его глазах и в глазах Врбы» (стр. 346, выделено мной - Г.Р.).

За этим отрывком следует мимолётная, но уничтожающая критика заявлений Ветцлера-Врбы. Мазер обвиняет и того и другого не только в неточностях, но и в фантастических преувеличениях, которые "также имеются у освенцимского "источника фактов" Филипа Мюллера", чью книгу за 1979 год[179] Мазер, ссылаясь на Прессака[388], считает "романом, основанным на правдивой истории" (стр. 345). Досталось и Миклошу Ньиcли. В сноске 145 Мазер пишет: "...в своей книге, изданной в 1947 году в коммунистической Румынии, Ньиcли лгал сверх всякой меры" (стр. 348, выделено мной - Г.Р.).

Причина, по которой ключевые свидетели газовых камер так обильно лгали, преувеличивали и выдумывали факты, согласно Мазеру, такова: "Свидетели, сообщавшие об убийствах газом, [...] делали это под психологическим и физическим давлением своих следователей" (стр. 348, выделено мной - Г.Р.).

С: А что означает физическое давление?

Р: Ну, думаю, вариантов здесь немного.

Я подытожу утверждения Мазера по поводу свидетелей освенцимских газаций перечислением слов, которые я выделил в предыдущих цитатах: "описания со слухов", "преувеличения", "непризнанный поэт", "пропагандистские версии, выдумки и фальсификации", "лгал сверх всякой меры", "свидетели, сообщавшие... под психологическим и физическим давлением своих следователей".

С: Но ведь профессор Мазер не считается экспертом по холокосту. Может ли его оценка, данная этим свидетелям, вообще быть принята международными признанными специалистами по холокосту?

Р: Больше об этом мы узнаем из последней главы настоящей лекции. Дело, однако, в том, что мы не можем просто так взять и отмахнуться от самого признанного в мире эксперта по Гитлеру и Третьему Рейху как от какого-то профана. Если он, несмотря на возможное социальное и уголовное преследование, грозящее ему в Германии, всё же делает подобные заявления, то у него должны быть на это веские причины. Последнее предложение Мазера в его главе о холокосте можно истолковать как намёк на то, чтó бы он сказал, если бы никакой угрозы преследований не было: "И противоречия [в официальной версии холокоста] нередко были просто разительными" (стр. 530).

2.23. Растущее замешательство

Р: В завершение этой лекции я хотел бы привести несколько высказываний из различных исследований и СМИ, которые, правда, вызвали не столь большое внимание, но тем не менее о них стоит упомянуть, поскольку они имеют непосредственное отношение к теме нашей лекции.

Начнём с Самуэля Грингауза, которого я уже упоминал, и приведём более длинный отрывок из его исследования, вышедшего в 1950 году. Речь в нём идёт о регулярных трудностях в деле изучения еврейских гетто военного периода. В том, что касается надёжности свидетельских показаний Второй мировой войны, Грингауз констатирует: "Гиперисторический комплекс [переживших холокост] можно описать как иудоцентричный, локоцентричный и эгоцентричный. В нём сосредоточена историческая значимость местных событий по отношению к еврейским проблемам на основании личного опыта. Именно по этой причине большинство мемуаров и рассказов полно нелепого многословия, графоманских преувеличений, драматичных эффектов, раздутой самооценки, дилетантского философствования, напускного лиризма, непроверенных слухов, предубеждений, предвзятых нападок и прочего хлама"[212].

Мартин Бросцат, бывший директор официального немецкого Института современной истории в Мюнхене, упомянул о "некорректных или преувеличенных [...] заявлениях бывших узников или свидетелей"[389].

Это подтверждает и американский официальный эксперт по холокосту Люси Давидович: "В библиотеках и архивах со всего света имеются тысячи устных историй переживших [холокост], излагающих их опыт. Их качество и пригодность значительно разнятся в зависимости от памяти рассказчика, его понимания событий, интуиции и, конечно же, скрупулёзности. [...] Изученные мною свидетельства полны ошибок в датах, именах участников и местах, и в них присутствует явное непонимание самих событий"[390] (выделено мной - Г.Р.).

Несмотря на сомнительный характер этих рассказов "переживших" холокост, их критика, как правило, считается богохульством. В своей книге "Холокост в американской жизни" Питер Новик отмечает: "В последние годы "переживший холокост" стал почётным термином, вызывающим не только симпатию, но и восхищение и даже благоговение. Пережившие холокост считаются и обыкновенно описываются как пример храбрости, стойкости и мудрости, исходящих из их страданий"[391].

Норман Финкельштейн описывает последствия такого поклонения: "Поскольку переживших холокост почитают за мирских святых, никто не осмеливается в них сомневаться. Самые нелепые утверждения проходят без комментариев"[392].

Разумеется, бывают и исключения. Учёные, которые имеют привилегию самим быть пережившими холокост, не боятся ставить под сомнение рассказы своих "коллег". Знаменитый французский историк Мишель де Буяр - один из них. Во время войны он был интернирован в лагерь Маутхаузен, а в более поздние годы стал преподавателем средневековой истории и членом парижского Комитета по истории Второй мировой войны. В 1986 году он так отозвался о качестве рассказов очевидцев: "Мне не даёт покоя мысль, что через сто или, может, даже через пятьдесят лет историки будут исследовать этот частный аспект Второй мировой войны, каким является система концентрационных лагерей, и что они там обнаружат. Материалы прогнили до основания. С одной стороны мы имеем внушительную коллекцию фантазий, упорно повторяемых неточностей (в особенности в том, что касается цифр), разнородных смесей, обобщений, а с другой стороны - крайне критичные [ревизионистские] исследования, демонстрирующие нелепость этих преувеличений"[393].

А вот как отзывается о холокосте американский традиционный историк Арно Майер (Mayer), преподаватель новой еврейской истории в Принстонском университете, в своей книге по холокосту: "Источники для изучения газовых камер крайне малочисленны и ненадёжны. Несмотря на то, что Гитлер и нацисты не делали секрета из своей войны с евреями, эсэсовцы тщательно стёрли все следы своей кровавой работы и орудий убийства. До сих пор не было найдено ни одного письменного приказа о проведении газаций. Эсэсовцы не только уничтожили бóльшую часть лагерных записей (которые всё равно были неполными), но и снесли всё оборудование для убийства и для кремации ещё задолго до прихода советских войск. Также они позаботились о том, чтобы избавиться от костей и праха жертв"[394].

С: Но ведь то, что Майер здесь говорит, мы постоянно слышим от историков!

Р: А вы взгляните повнимательней на то, что говорит Майер. Его довод, по сути дела, можно свести к следующему: "Тот факт, что никаких вещественных улик не существует, доказывает то, что эти улики были полностью уничтожены".

Это тот же тип аргументации, который продемонстрировала пережившая холокост еврейка Симона Вейль, первый президент Европарламента. В ответ на тезис Фориссона о том, что не существует доказательств существования нацистских газовых камер (для убийства людей), она заявила: "Все знают, что нацисты уничтожили эти газовые камеры и тщательно истребили всех свидетелей"[395].

Иными словами, отсутствие доказательств в поддержку моего тезиса не опровергает его, а доказывает, что кто-то уничтожил эти самые доказательства. Гениально... Да я так могу взять и заявить, что у древних египтян, к примеру, имелся беспроводный телеграф! Доказательства? Пожалуйста: археологи не нашли никаких телеграфных столбов! Как вам такое?

С: Это просто смешно...

Р: Почему же вы тогда не смеётесь над Арно Майером?

С: Потому что я не хочу оказаться в тюрьме...

С: А я не хочу оскорблять память жертв...

С: Просто люди не могут даже представить себе, чтобы то, во что они так сильно и так долго верили, оказалось неправдой.

Р: Как видите, может быть много причин, по которым люди отключают логику, рассуждая об этой теме. Но это не меняет того факта, что подобный тип аргументации совершенно ненаучен. Более того, я рискну предположить, что с логической точки зрения Майер даже ухудшил свою позицию. К одному утверждению он добавил второе, для которого не может предоставить никаких доказательств, то есть утверждение о том, что все улики были уничтожены. Интересно, как можно доказать, что нечто неизвестное исчезло?

С: Но всё же это действительно может быть так.

Р: Вопрос о том, можно ли уничтожить все доказательства столь гигантского преступления, мы обсудим позже. Факт состоит в том, что Майер теперь делает два недоказанных утверждения и что своим доводом он сделал свой тезис неуязвимым перед любой попыткой опровержения, поскольку тезис, принимаемый за истинный, несмотря (или даже благодаря!) на отсутствие улик, заводит в тупик любую дискуссию.

Я скажу также, что тезис Майера, согласно которому эсэсовцы уничтожили все вещественные и документальные следы своих предполагаемых преступлений, ошибочен. Лагерь Майданек был захвачен советской армией в неповреждённом состоянии, и даже руины Освенцима-Биркенау по-прежнему могут о многом рассказать, если только к ним внимательно прислушаться. Более того, почти весь архив Центрального строительного управления Освенцима сохранился и был рассекречен Советским Союзом вскоре после того, как Майер написал эти строки.

Процитируем ещё Майера:

"Между тем нельзя не согласиться с тем, что в существующих источниках имеется множество противоречий, двусмысленностей и ошибок. [...] То же самое справедливо и для противоречивых оценок и экстраполяций числа жертв, поскольку не существует надёжных статистических данных, из которых можно было бы исходить. [...] Как радикальный скептицизм, так и жёсткий догматизм по поводу точных процессов истребления и точного числа погибших являются бичом здравой исторической интерпретации. [...] До сих пор неясно, кто и когда отдал приказ установить газовые камеры, использовавшиеся для убийства евреев в Освенциме. Поскольку не было обнаружено никаких письменных директив, имеются большие основания предполагать, что приказ был [...] устным" (стр. 163).

«...весь Освенцим периодически оказывался в тисках опустошительных эпидемий тифа. Результатом была устрашающая смертность. [...] Есть разница между смертью от "естественных" или "нормальных" причин и казнью через расстрел, повешение, инъекцию карболовой кислоты или газацию. [...] с 1942-го по 1945-й годы в Освенциме уж точно (а скорее всего, везде) от так называемых "естественных" причин погибло больше евреев, чем от "неестественных"» (стр. 365).

Это уже немного чересчур, вам не кажется? Оказывается, несколько тысяч показаний очевидцев больше не имеют доказательственной ценности даже для одного из первосвященников историографии холокоста. Но, поскольку письменного приказа для газаций не существует и других источников также почти нет, то отсюда неизбежно встаёт вопрос: на чём вообще построено всё здание из массовых газаций? Причём Майер, по сути, называет газовые камеры "чем-то второстепенным".

С: А что такое "естественные" причины смерти?

Р: Это значит, что смерть наступила не в результате насилия; а кавычки означают, что насильственная депортация в лагерь уже сама по себе является актом насилия.

С: Похоже, что Майер даёт сигнал к отступлению: оставить газовые камеры!

Р: Пьер Видаль-Наке, один из ярых оппонентов ревизионизма, ещё в 1984-м предупреждал о тенденциях подобного рода. Сдача газовых камер, сказал он тогда, будет означать "полную капитуляцию"[396]. Но попытки сделать это всё равно имеют место снова и снова. Возьмите, к примеру, письмо издателю, написанное двумя учителями еврейского происхождения (Идой Зайдель и Марком Ашоне), которые в 1987 году выдвинули тезис о том, что национал-социалисты после войны намеренно изготавливали лживые признания и упоминали в них газовые камеры только для того, чтобы тем самым "подложить к евреям бомбу замедленного действия - диверсионный манёвр, если не средство для вымогательства"[397].

С: В какую сторону бы ни поворачивался компас, его стрелка всегда указывает на немцев.

Р: Да, похоже на то.

Далее я хотел бы упомянуть австрийского официального историка Герхарда Ягшица, которому поручили представить экспертный отчёт для процесса против австрийского ревизиониста Герда Хонсика, по вопросу уничтожения евреев. В начале 1991 года Ягшиц отправил в суд предварительный отчёт и запросил дополнительные фонды для дальнейших исследований. Вот как он это аргументировал: "Кроме того, усилились серьёзные сомнения по основным вопросам [относительно газовых камер Освенцима], поэтому [...] дальнейшего вынесения судебных приговоров, относящихся к делу, [...] уже недостаточно для вынесения решений, основывающихся на демократическом правосознании"[398].

С: Значит, никакой общеизвестности?

Р: Только не для Ягшица - по крайней мере, в то время.

С: А что он имел в виду под "серьёзными сомнениями по основным вопросам"?

Р: Понятия не имею. Из личных бесед мне известно, что Вальтер Люфтль, тогдашний председатель австрийской Федеральной инженерно-строительной ассоциации, переписывался с Ягшицем и пытался дать ему понять, что для составления должного экспертного отчёта касательно вопроса о массовом уничтожении ему нужно провести специализированную научно-техническую экспертизу. Однако Ягшиц отказался поступить так, как ему советовал Люфтль. На самом суде, состоявшемся 14 месяцев спустя, Ягшиц изложил своё мнение устно[399]; насколько мне известно, он так никогда и не представил письменной экспертизы, как того требует австрийское законодательство. И, поскольку Ягшицу в своём заключении пришлось затрагивать всевозможные технические вопросы, в которых он был полностью некомпетентен, результат был плачевным. Вальтер Люфтль собственноручно изложил некоторые примеры глубокого невежества Ягшица в своём критическом отзыве[269].

С: Как вы считаете, Ягшиц во время своих исследований стал сомневаться в истинности газовых камер?

Р: Вряд ли. Из его экспертизы следует как раз обратное. Однако в своём устном докладе он, по крайней мере, сделал несколько интересных допущений - например, что он находит добрые две трети из всех свидетельских показаний, относящихся к лагерям в Польше, не заслуживающими доверия и считает официально принятое сегодня число жертв Освенцима завышенным.

С: Но если у него в конце концов не оказалось никаких существенных сомнений, зачем ему тогда нужно было писать суду своё письмо?

Р: Только тот, кто заявляет, что ему нужно провести исследования, сможет в итоге получить деньги для этих самых исследований. И как-никак, это очень неплохая стратегия - бросить дурной свет на результаты всех исследований, существующие на данный момент, чтобы затем можно было смело сказать, что ты стал первым, кто сумел доказать существование газовых камер. К примеру, французский историк Прессак, ныне покойный, сделал в связи с этим весьма недвусмысленное замечание в своей первой книге[400]. Разгоревшаяся среди ревизионистов дискуссия о предварительном докладе Ягшица, наверно, также помогла вернуть его в ряды холокостной ортодоксальности, если он вообще когда-либо подумывал покинуть эти ряды.

Далее я хочу процитировать поразительное заявление немецкого историка Ганса-Генриха Вильгельма, считающегося одним из самых больших экспертов по деятельности айнзатцгрупп.

"Лишь в последнее время начинают накапливаться подозрительные факты о том, что систематичное уничтожение евреев могло впервые начаться через некоторое время после нападения на Советский Союз, причём без полностью недвусмысленных директив из Берлина.

Имеются весьма чёткие указания на то, что "правила речи" были впервые составлены в Нюрнберге в 1945 году, согласно которым соответствующие приказы [по холокосту] от 1941 года будто бы были даны ещё до похода на восток. Показания свидетелей весьма существенно разнятся. Некоторым свидетелям неоднократно задавали вопросы по одним и тем же пунктам на целом ряде судебных процессов, и они были вынуждены не только менять их, прямо противореча своим более ранним заявлениям, но и полностью от них отказываться. Вытекающие отсюда трудности с критическими источниками очевидны"[401].

Между тем, историки явно уже обратили внимание на то, что показания свидетелей крайне ненадёжны. В 2001 году в телефонном разговоре Вильгельм поведал мне, что готов охотно признать, что стандартные заявления о массовых убийствах местами представляют собой нелепые преувеличения. Тем не менее, он не верил, что могут быть какие-либо серьёзные сомнения в существовании газовых камер.

Голландский журналист Михаэль Коржец - также один из тех, кто попытался сделать оборот на 360 градусов. В одной газетной статье Коржец написал, что до сего времени делался слишком большой акцент на газациях и числе погибших от них. Он добавил, что в этой ошибке повинны немцы, а не евреи, поскольку своим тезисом о тайных газациях немцы хотели отвлечь внимание от того факта, что гораздо большее число немцев, нежели считалось до сего дня, участвовало в убийстве евреев путём расстрелов и жестокого обращения по всей Европе[402].

С: Это звучит прямо как тезис Даниеля Гольдхагена.

Р: Верно. В своей книге, в которой он заявляет, что немцы - прирождённые серийные убийцы и антисемиты, Гольдхаген выдвигает схожий тезис, в котором он придаёт газовым камерам второстепенное значение: "Газации были чем-то второстепенным в резне немцами евреев"[403].

В интервью, данном одному венскому журналу, Гольдхаген заявил: "Промышленное истребление евреев не является для меня сутью понятия "холокост" [...]. Газовые камеры - это символ. Но будет нелепо полагать, что без газовых камер холокоста бы не было"[404].

Разумеется, это не согласовывается с учениями первосвященников газовых камер, таких как Роберт Редекер и Клод Ланцман, назвавших демистификацию газовых камер катастрофой[405]. Впрочем, Ланцман, один из самых активных лоббистов холокоста, высказался в своей пораженческой манере весьма схожим образом. Будучи спрошен, почему в своём фильме "Шоа"[406] он лишь брал интервью у разных очевидцев и не предоставил веских доказательств (документов, вещественных улик), он ответил: "В "Шоа" архивным материалам не уделено ни одной секунды, поскольку это не то, как я думаю и работаю, да и к тому же такого материала попросту нет. [...] Если бы я обнаружил фильм - секретный фильм, поскольку снимать было запрещено, - снятый СС, в котором показывается, как 3.000 евреев - мужчин, женщин и детей - вместе умирают, задохнувшись в газовой камере крематория 2 в Освенциме, то я не только бы не показал его, но и уничтожил. Я не могу сказать почему. Это происходит само по себе"[407].

С: Но это же просто абсурд!

Р: Три года спустя Ланцман к этому добавил: "Понять мой железный закон было нельзя"[408].

С: Но это всё не имеет никакого смысла!

Р: Для меня имеет, поскольку это показывает психологию этих людей.

Или возьмите, к примеру, Эли Визеля, написавшего в своих мемуарах: "Лучше бы газовые камеры оставались закрытыми от посторонних глаз. И для силы воображения"[409].

Учитывая отсутствие документальных и вещественных доказательств события, которое, как-никак, затронуло шесть миллионов людей, продлилось целых три года, охватило целый континент и будто бы вовлекло в себя бесчисленное количество властей, ответственных лиц, исполнителей и помощников, историкам до сих пор время от времени приходится объяснять, как такое гигантское предприятие могло быть запущено безо всякой организации.

К примеру, Рауль Хильберг, один из самых уважаемых, если не самый уважаемый официальный эксперт по холокосту во всём мире[410], однажды подытожил свои мысли по этому поводу следующим образом: "Но то, что началось в 1941 году, был процесс по истреблению [евреев], незапланированный заранее, не организованный из центра каким-либо органом. Не было плана, не было бюджета для мероприятий по уничтожению. Они [эти мероприятия] осуществлялись шаг за шагом, раз за разом. Таким образом, имело место не столько осуществление какого-либо плана, а невероятное единение умов, единодушное чтение мыслей широко раскинувшимся [немецким] чиновничеством"[411].

С: Чтение мыслей? Телепатия, что ли?

Р: Да, издание приказов и разработка планов, так же как и пересмотр планом путём телепатии.

С: Я не думаю, что он хочет, чтобы его слова понимали именно так.

Р: Хочет не хочет, но самый уважаемый эксперт по холокосту в мире признаётся здесь в том, что никаких документальных и чиновничьих следов этого монументального события не существует.

Рис. 22. "Новое русское слово" открыто признаётся: ревизионисты имеют превосходство в воздухе; дизельные выхлопные газы не годятся для массовых убийств. Здесь - издание за 28 февраля 1995 года, "Проверка Катастрофой".

А сейчас я хотел бы привести цитату из русскоязычной газеты "Новое русское слово", издаваемой в США. Эту газету читают, в основном, русскоговорящие евреи, проживающие в Нью-Йорке, эмигрировавшие из СССР или из бывших союзных республик в последние десятилетия. С 26-го по 29-е февраля 1995 года "Новое русское слово" опубликовало статью, состоящую из трёх частей, каждая часть из которых заняла почти целую страницу этого широкоформатного издания[412]. В этой трезвой, основанной на фактах статье тщательно и подробно описываются различные ревизионистские аргументы - так же, как и антиревизионистские, - и упоминается, что сейчас даже самые признанные эксперты по холокосту (к примеру, Рауль Хильберг) готовы признать, что во время войны распространялись различные лживые слухи, поддерживать которые сегодня уже нельзя.

Как пишет автор статьи Евгений Манин, историки, согласно Хильбергу имели долгом тщательно отделить эти слухи и фальсификации от фактов и истины. Ибо малая ложь могла снабдить ревизионистов материалом против признанных историков: "Это допущение исходит не от ненавистника-антисемита, а от самого признанного и уважаемого холокостного учёного в мире. Когда евреи всем скопом осуждают ревизионистов за отрицание, они тем самым обвиняют и порочат других [уважаемых] евреев [таких, как Хильберг]. Эти антиревизионисты отказываются прислушиваться к фактам, которые им предъявляют их собственные уважаемые историки, поскольку они боятся дискуссии. Это порождает следующий порочный круг: еврейские лидеры и учёные, вероятно, хотят участвовать в ревизионистских дебатах, но отказываются это делать, поскольку это значило бы узаконить эту ревизионистскую школу мысли, и это бы стало крупным триумфом антисемитов - то, к чему антисемиты стремятся. С другой стороны, наложенное молчание и всеобщее осуждение и поношение всех ревизионистских аргументов, сопровождаемое публикацией [антиревизионистских] книг, содержащих устаревшие [неверные и слабые] аргументы, ведёт не только к тому, что ревизионисты перехватывают инициативу, но и обеспечивает им "превосходство в воздухе", образно говоря" [обратный перевод с английского - прим. пер.].

Далее Манин намекает на свой опыт в СССР - на то, что подавление дебатов по холокосту может отозваться, точно так же, как отозвалось подавление КГБ инакомыслящих в СССР. Под этим подразумевается, что в СССР подавление диссидентов не только не заставило их замолчать, но наоборот, вызвало в обществе ещё больший интерес к их идеям - как следствие того, что запретный плод сладок. Автор завершает свою длинную статью осознанием того, что нынешние меры против ревизионизма холокоста полностью неэффективны; он предлагает устроить всемирное соревнование, чтобы попытаться найти лучшие решения. С подсознательной тревогой автор завершает свою статью следующими словами: "Эти решения посадят ревизионизм холокоста на кол. Они должны!"

Какое безысходное отчаяние пронизывает эти строки!

Французский историк Жан-Клод Прессак, похоже, был единственным человеком во всём официальном сообществе, который обратил внимание на прогресс ревизионистских исследований. Он осознал, что факты, выявленные этими исследованиями, довели традиционную историографию холокоста до абсурда. В итоге он принялся менять это отношение своими публичными заявлениями. Последняя и самая яростная атака Прессака на преобладающую историографию имела место в интервью, опубликованном в качестве приложения к докторской диссертации, анализирующей историю ревизионизма холокоста во Франции. В этом интервью Прессак описал традиционную историографию холокоста как "прогнившую", со ссылкой на заявление Мишеля де Буяра (см. чуть выше). На вопрос о том, можно ли изменить курс историографии, он ответил: "Уже слишком поздно. Всеобщая коррекция теоретически и чисто по-человечески невозможна [...]. Новые документы неизбежно будут выискивать и ниспровергать официальные факты снова и снова. Текущий мировой взгляд на [нацистские] лагеря, пусть и празднующий ныне победу, обречён. Что из оставшегося ещё можно спасти? Крайне мало"[413].

И этим заявлением я хотел бы завершить вторую лекцию.

С: Что ж, вы, несомненно, предоставили нам превосходный обзор истории и преследований ревизионизма холокоста. Но вы ровным счётом ничего не сказали о вашей собственной работе, которая является одной из самых солидных для всех ревизионистов.

Р: Я не сделал этого потому, что сами эти лекции, в том числе многие ссылки на источники, в значительной степени основаны на моих трудах. В одних работах я фигурирую в качестве автора, в других - в качестве редактора, в третьих - простого издателя. Поэтому я буду говорить о своей работе на протяжении самих лекций.

Моя ревизионистская деятельность началась "Отчётом Рудольфа", которым я проверил экспертный отчёт Лёйхтера (см. главу 2.8)[414]. В этой связи, возможно, будет небезынтересно предоставить слово ряду немецких традиционных историков и других экспертов, которые положительно отозвались о моём отчёте (некоторых из них я уже упоминал в другом контексте)[415]. Это подготовит нас к следующей лекции.

	"Я весьма впечатлён. Насколько мне известно, Вы - первый эксперт из Германии, который затронул эту специфическую тему в хорошо обоснованной и безукоризненной с научной точки зрения форме. Не мне придавать Вашему отчёту значение ледокола. Нетрудно понять, какие политические и исторические результаты последуют отсюда, хотя всю важность сего отчёта ещё нельзя предугадать".
	Гельмут Дивальд, историк, 22 января 1992 г.

	"Я прочёл его с большим интересом. [...] На мой взгляд, этот отчёт является существенным вкладом в крайне важный вопрос, который со времени выхода отчёта Лёйхтера срочно нуждается в ответе. [...] Остаётся лишь очень сильно надеяться на то, что хорошо известная тактика замалчивания не будет применена к Вашему отчёту, а будут даны критические ответы и комментарии".
	Эрнст Нольте, историк, 28 января 1992 г.

	"На мой взгляд, Ваше исследование вносит существенный вклад в наш запас знаний. Как и многие мои коллеги, занимающиеся современной историей, я невероятно рад и благодарен Вам за то, что Вы приступили к этой исследовательской деятельности. И, разумеется, ещё больше я восхищён результатами Вашего тщательного научного исследования".
	Вернер Георг Хавербек, историк, 31 января 1992 г.

	"Я внимательно прочёл Ваш отчёт! Это даёт мне надежду на то, что представитель молодого поколения смело, с научной тщательностью, значительным опытом и соответствующей исследовательской любознательностью отправится в путь и дойдёт до сути этого спорного вопроса мирового значения! Результат чёток и ясен! Подлинные факты нельзя подавлять вечно! Хочу пожелать, чтобы Ваша работа совершила прорыв!"
	Эмиль Шлее, историк, 1 апреля 1992 г.

	"Я искренне надеюсь, что все заявления по этому вопросу будут основываться на длительной и интенсивной работе - такой, как Ваша. Её бóльшую часть, любитель, конечно же, не в состоянии проверить, но фотографии уже крайне информативны".
	Эрнст Нольте, историк, 6 января 1993 г.

	"Рудольф - это молодой учёный, который в великолепно изложенном труде с таблицами, графиками и т.д. попытался доказать, что газовые камеры были невозможны с технической точки зрения. [...] Этот научный анализ совершенен".
	Ганс Вестра, Фонд Анны Франк, BRT 1 TV (Бельгия), "Panorama", 27 апреля 1995 г.

	"В конечном счёте, он основывается на литературе, написанной задолго до того, как был составлен этот отчёт, и отчёт этот можно описать как научно приемлемый".
	Анри Рамуз, химик. Заявление, данное в качестве свидетеля-эксперта по поводу отчёта Рудольфа на швейцарском суде в Шатель-Сен-Дени, 18 мая 1997 г.

2.24. Приложение

Рис. 23. "Газации в Германии". Письмо издателю от Симона Визенталя. "Старс энд страйпс", 24 января 1993 г.	Рис. 24. "В Дахау не было газаций". Письмо издателю от Мартина Бросцата. "Цайт", 19 августа 1960 г.

---

"Konstruktiv"

Декабрь 1991 г., стр. 31 и сл.

Показания экспертов против показаний свидетелей

Дипломированный инженер Вальтер Люфтль, председатель (Австрийской) Федеральной инженерно-строительной ассоциации

Эксперту нередко приходится оценивать истинность свидетельских показаний. Впрочем, ему нельзя делать окончательной оценки этих показаний, поскольку это прерогатива судьи, но всё же при помощи своих экспертных знаний ему нужно судить, если те или иные показания согласуются с техническими возможностями и законами природы.

Прежде всего я бы хотел сослаться на слова Виттгенштайна, который в "О достоверности" (положение 454) пишет следующее: "В одних случаях сомнения необоснованны, в других же - логически невозможны. И между ними, похоже, нет чёткой границы".

Кроме того, в том же самом месте положения 441 написано: "В зале суда уверенность свидетеля "Я знаю..." никого не убедит. Нужно показать, чтó был в состоянии знать свидетель". Это означает, что технические факты никогда нельзя прояснять только при помощи свидетельских показаний, но степень истины должна пройти проверку посредством вещественных доказательств. (См. также для этого вышеприведенную статью "На что должен быть похож пригодный экспертный отчёт".)

Даже самоуверенные заявления, сделанные уважаемыми лицами, всегда нужно проверять, чтобы можно было установить их соответствие с техническими возможностями или законами природы.

Из предыдущих случаев мы знаем: даже если 46 свидетелей более или менее твёрдо заявляют, что они ничего не слышали, 47-й свидетель, который кое-что слышал, и чьи показания могут быть проверены экспертами, всё же говорит правду.

С другой стороны, весьма странно, что на некоторых процессах, относящихся к кремационным сооружениям, принимались такие свидетельские показания, как "из длинных труб вырывалось пламя высотой в метр", несмотря на то, что это технически невозможно, поскольку, как правило, из трубы выходят только теплые отработавшие газы (за исключением весьма редких случаев взрыва - например, при газовом нагреве), и даже отблеск никогда не виден, так как пламя (как в случае со сжиганием угля) не в состоянии покинуть камеру сгорания, и отблеск рассеивается в дымоходе.

Следовательно, если судьи станут чему-то верить и не давать экспертам, которые могут объективно доказать, что свидетели говорят неправду (только они сами могут знать, если они лгут!), провести проверку, то тогда они должны хотя бы спросить трубочиста, прежде чем откажутся (см. Виттгенштайна, положение 441!) "показать, чтó был в состоянии знать свидетель"

Разумеется, на строительных процессах стороны (а также адвокаты защиты) нередко имеют склонность доказывать спорные факты при помощи как можно большего числа свидетелей. И тогда между доказательствами, основанными на показаниях свидетелей, и вещественными доказательствами возникают противоречия.

Это всё совершенно неправильно. Если судебный эксперт, к примеру, объясняет, что противопожарная стена обрушилась из-за отсутствия надлежащей подпорки, то тогда даже заявления большинства (как правило, предвзятых!) свидетелей о том, что стена имела надлежащую подпорку, не имеют силы. Ибо, если бы она имела надлежащую подпорку, то она бы не рухнула. Но если прорабы, старшие рабочие и т.д. говорят правду, то тогда подрядчик строительных работ может тотчас же выдвинуть претензии к служащему, ответственному за порученную работу.

Таким образом, вышеупомянутые лица, вероятно, лжесвидетельствовали в суде против подрядчика, возбудившего против них иск о возмещении убытков. В противном случае они должны были быть экономическими мазохистами.

Поэтому для строительных процессов всегда справедливо то, что можно ясно заключить из письма издателю, отправленного одним судьёй из Зальцбурга: любой суд в современном конституционном государстве без колебания оценит документы и мнения экспертов гораздо выше, нежели показания не совсем беспристрастных свидетелей. Только в мрачном средневековье исход дела зависел от числа свидетелей. Так что, как правило, на строительных процессах после показаний экспертов самым важным элементом является документальное доказательство.

Документ, написанный на тот момент времени, когда стороны ещё не знали, что подадут друг на друга в суд, имеет гораздо бóльшую достоверность, нежели свидетель, который на строительном процессе, как правило, не является непредвзятым. Хорошо известно, что "случайный свидетель", не имеющий отношения к сторонам, предмету спора или предыстории, является редким исключением на процессах такого рода.

Вот почему противоречие между свидетельскими показаниями и экспертными мнениями часто объясняется тем, что (аналогично положению 441 Виттгенштайна) эксперт показывает, что свидетель "не может знать" или что он "сознательно говорит неправду".

Таким образом, противоречия, как правило, не следует инкриминировать эксперту. Но когда-то давным-давно дела в "Следственном отчёте обвинения" обстояли по-другому.

---

"Süddeutsche Zeitung"

№ 62, 14-15 марта 1992 г., стр. 8

Австрийский президент инженерной ассоциации несёт последствия

Отставка за сомнения в холокосте

Люфтль назвал массовое уничтожение евреев "технически невозможным"

Вена (AP) // В результате волны возмущения, поднятой своими замечаниями об убийстве миллионов евреев при национал-социалистах, Вальтер Люфтль, президент австрийской инженерной ассоциации, подал в отставку. В заявлении Люфтля, опубликованном в пятницу в Вене, говорится, что нацистские злодеяния подлежат осуждению, но они также нуждаются и в научном доказательстве, отсутствующем до сих пор. В одном отрывке в своей, ставшей широко известной, экспертизе Люфтль охарактеризовал массовое истребление в Освенциме "технически невозможным".

Дело Люфтля вызвало всеобщую озабоченность. Федеральная инженерная ассоциация собралась на кризисной сессии. Генеральный секретарь правящей консервативной партии ÖVP, Ингрид Корозец, выразила глубокую обеспокоенность портящимся образом Австрии за рубежом, вызванным ложным впечатлением о подпольной неонацистской деятельности.

59-летний Люфтль, судебный эксперт и руководитель одной венской инженерной компании, написал в своей статье "Холокост - поверья и факты", что массовые убийства при помощи отравляющего газа Циклон-Б "не могли иметь место; против сего говорят как законы природы, так и отсутствие технических и организационных предпосылок. То, что крематории были не в состоянии обрабатывать большое количество жертв, может быть легко доказано на структурно-технических основаниях. Тела - это не топливо, их кремация требует больше времени и энергии". Кроме того, он назвал убийства евреев при помощи дизельных выхлопных газов "абсолютно невозможными".

---

"Neue Kronen Zeitung"

10 мая 1992 г., стр. 2 - Штаберль

Методы массового убийства

Когда в полуцивилизованном государстве проводится судебный процесс, на котором расследуется убийство, его первоосновной задачей является чётко показать, совершал ли обвиняемый убийство, в котором его обвиняют. Менее важным является то, если убийца задушил, застрелил, забил до смерти или зарезал свою жертву.

Однако в большой политике всё, похоже, обстоит по-другому. Сегодня убийство при гитлеровском режиме менее состоятельных евреев, совершённое полстолетия назад (зажиточные евреи в своём большинстве, разумеется, смогли спасти себя посредством эмиграции, нередко подкупая нацистов), по всей видимости, вопрос не столько в том, было ли это убийство совершено, сколько вопрос метода убийства, применяемого нацистами. Здесь правомерным считается только одно предположение: то, что при Гитлере евреев убивали в газовых камерах. Нарушители предстают перед судом в деле "освенцимской лжи".

Поскольку вскоре после войны я работал на одно крупное американское информационное агентство, в моём распоряжении имеется определённый личный опыт. Когда в то время в некоторых концлагерях находили оборудование для газации, чьё существование можно было доказать при помощи веских улик, вскоре упрощённой журналистской манерой во всём мире стало писать в газетах в основном о газациях еврейских жертв Гитлера.

С тех пор немало экспертов сумело доказать, что убийство стольких людей при помощи газа было бы технически невозможно. А отсюда для ряда старых нацистов был всего лишь крохотный шаг до нелепого заявления о том, что нацисты совсем не убивали евреев.

Истина, скорее всего, гораздо проще. Лишь относительно небольшое число евреев погибло от газа. Остальные умерли от голода, сыпного тифа и дизентерии, поскольку им не оказывалась врачебная помощь, или же скончались от холода и изнеможения.

Согласно тем, кто пережил нацистские концлагеря или советские лагеря для военнопленных, события разворачивались с поразительным сходством. После того как 28 июня 1944 года я перешёл порог тюрьмы (по воле случая, в тот же самый день, что и лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц), я узнал, что в следующую зиму в тамбовском лагере примерно из семи тысяч военнопленных свыше двух тысяч умерло от голода или эпидемий. Так зачем же тогда нацистам, в процессе уничтожения еврейских узников, нужно было создавать себе лишние трудности и убивать евреев в газовых камерах, если было так легко убивать их другим, более простым способом?

Вполне возможно, что третьему поколению оставшихся в живых евреев нужна мученическая сага о гитлеровских жертвах, варварски убитых газом, точно так же как христиане вот уже две тысячи лет поддерживают память о крёстной смерти Иисуса Христа - вероятно, ещё более варварской. Простой факт, однако, состоит в том, что нацисты, скорее всего, убили подавляющее число еврейских узников совсем другим способом. Но уж точно не менее варварским!

Примечания

[78]. Franz W. Seidler, Verbrechen an der Wehrmacht, Selent: Pour le Mérite, 1998, S. 127.

[79]. См. об этом автобиографическое повествование Поля Рассинье в кн.: Paul Rassinier, Passage de la Ligne, Paris: La Librairie française, 1948; на англ: его же, The Holocaust Story and the Lies of Ulysses, 2nd ed, New Port Beach: Institute for Historical Review, 1990.

[80]. Paul Rassinier, Le Mensonge d'Ulysse, Paris: La Librairie française, 1950, стр. 133 (www.vho.org/dl/FRA/mu.pdf).

[81]. Eugen Kogon, Der SS-Staat. Das System der deutschen Konzentrationslager, München: Verlag Karl Alber, 1946 (на англ.: его же, The Theory and Practice of Hell. The German Concentration Camps and the System behind them, London: Secker & Warburg, 1950 / New York: Berkley Books, 1998).

[82]. Paul Rassiner, там же (прим. 80), глава V; на англ.: см. прим. 79.

[83]. Landgericht München 1, 10. Zivilkammer (Az.: 10-0 409/58), Urteil vom 13.12.1958.

[84]. Paul Rassinier, Ulysse trahi par les siens (www.vho.org/dl/FRA/uts.pdf): дальнейшие критические замечания по поводу лживых заявлений бывших узников концлагерей; его же, Le Drame des juifs européens (www.vho.org/dl/FRA/dje.pdf): критический анализ книги Рауля Хильберга "The Destruction of the European Jews" (см. прим. 39); его же, Le véritable procès Eichmann ou les vainqueurs incorrigibles (www.vho.org/dl/FRA/vpe.pdf; на англ.: его же, The Real Eichmann Trial or The Incorrigible Victors, Torrance: Institute for Historical Review, 1976; www.vho.org/aaargh/fran/livres2/PRreal.pdf): критический анализ доказательств уничтожения евреев в связи с иерусалимским процессом Эйхмана; его же, L'opération Vicaire (www.vho.org/dl/FRA/ov.pdf): критика театральной пьесы "The Deputy" Рольфа Хоххута о Курте Герштейне и роли Ватикана в якобы имевшем место сокрытии холокоста. См. также англоязычную компиляцию ряда работ Рассинье: Paul Rassinier, Debunking the Genocide Myth, Torrance, CA: The Noontide Press, 1978.

[85]. Paul Rassinier, Le Drame des Juifs Européens, Paris, 1964, стр. 79.

[86]. Хотя можно спорить о том, что полуревизионистские книги о Нюрнбергском процессе французского автора Мориса Бардеша, называвшего себя фашистом, предшествовали работам Рассинье, причём Бардеш писал скорее журналистские очерки, нежели научные работы, и он не сомневался в уничтожении евреев как таковом: Maurice Bardèche, Nuremberg ou la Terre Promise, Paris: Les Sept Couleurs, 1948, стр. 187 (www.vho.org/dl/FRA/ntp.pdf); см. также: Maurice Bardèche, Nuremberg II ou les Faux-Monnayeurs, там же, 1950 (www.vho.org/dl/FRA/nfm.pdf).

[87]. IMT, vol. 19, p. 434.

[88]. Charles Hauter, Réflexion d'un rescapé, в кн.: De l'Université aux camps de concentration. Témoignages strasbourgeois, 2-е изд., Paris: Belles-Lettres, 1954 (переиздание от 1947 года), стр. 525 и сл.

[89]. Нюрнбергский документ 274-F (RF-301). IMT, Vol. 37, p. 148. О Бухенвальде см., в основном: Mark Weber, Buchenwald: Legend and Reality, "JHR", 7(4) (1986), pp. 405-417.

[90]. Документы PS-1515, May 24, 1945; PS-3870, April 8, 1946. IMT, vol. 33, pp. 279-286; ср.: Hans Marsalek, Die Geschichte des Konzentrationslagers Mauthausen, 2. Aufl., Wien: Österr. Lagergemeinschaft Mauthausen, 1980; см. также: Simon Wiesenthal, KZ Mauthausen, Linz: Ibis Verlag, 1946, S. 7f.

[91]. См. IMT, vol. 11, pp. 331f.

[92]. Hans Marsalek, Die Vergasungsaktionen im Konzentrationslager Mauthausen, Wien, 1988, S. 26.

[93]. См. описание, сделанное Эрихом Керном: Erich Kern, Meineid gegen Deutschland, Göttingen: K. W. Schütz Verlag, 1968, S. 91-100.

[94]. "Die Zeit", 19 августа 1960, см. илл. 24 в приложении ко 2-й лекции (глава 2.24).

[95]. E. Kogon, H. Langbein, A. Rückerl и др. (ред.), Nationalsozialistische Massentötungen durch Giftgas, Frankfurt: S. Fischer Verlag, 1983 (в дальнейшем будет цитироваться английская версия, если не указано обратное: их же, Nazi Mass Murder, New Haven: Yale, 1993). Аналогично в кн.: Wolfgang Benz, Legenden Lügen Vorurteile, dtv, München, 1992, S. 200-203. В ней Хельмут Ауэрбах из немецкого официального Института по современной истории приводит следующие жертвы газовых камер: Маутхаузен: 4.000 (Циклон-Б, газовые фургоны (CO)); Нойенгамме: 450 (Циклон-Б); Заксенхаузен: несколько тысяч (Циклон-Б); Нацвайлер: 120-200 (Циклон-Б); Штутхоф: свыше тысячи (Циклон-Б); Равенсбрюк: как минимум 2.300 (Циклон-Б). Дахау не приводится. В качестве источника Ауэрбах, главным образом, ссылается на вышеприведенную книгу "Nationalsozialistische Massentötungen...".

[96]. E. Kogon и др., там же, pp. 177-204. Другие ведущие историки недавно с этим согласились, см.: Reinhold Schwertfeger, Gab es Gaskammern im Altreich?, "VffG" 5(4) 2001, S. 448.

[97]. E. Kogon и др., там же, p. 202.

[98]. www.gedenkstaette-sachsenhausen.de/gums/de/index.html.

[99]. W. Maser, Fälschung, Dichtung und Wahrheit über Hitler und Stalin, München: Olzog, 2004, S. 355f.

[100]. IMT, vol. 7, p. 586.

[101]. GARF, 7021-104-2, pp. 52ff.

[102]. GARF, 7021-104-3, p. 7.

[103]. Ср.: Carlo Mattogno, KL Sachsenhausen, "VffG" 7(2) (2003), S. 173-185 (на англ.: в печати, журнал "The Revisionist").

[104]. Harry Naujoks, Mein Leben im KZ Sachsenhausen - 1936 - 1942. Erinnerungen d. ehemaligen Lagerältesten, издано Урзель Хохмут, Мартой Науйокс и Заксенхаузенским комитетом ФРГ, Köln: Röderberg - Pahl-Rugenstein, 1987; цитируется согласно: W. Maser, там же (прим. 99), S. 356.

[105]. Gerhart Schirmer, Sachsenhausen - Workuta, Tübingen: Grabert, 1992, стр. 37, а также его письменное показание под присягой на стр. 49 и сл.

[106]. W. Maser, там же (прим. 99), S. 356, 358-361.

[107]. Там же, S. 358; ср.: Günter Agde, Sachsenhausen bei Berlin. Speziallager Nr. 7, Berlin: Aufbau-Taschenbuch-Verl., 1994; Adrian Preissinger, Todesfabriken der Kommunisten, Berg am See: Verl.-Gemeinschaft Berg, 1991.

[108]. AG Tübingen, Az. 4 Gs 937/02, от 21 августа 2002. Дело против Ширмера было закрыто из-за истечения срока давности уголовного преследования.

[109]. Chronos-Film, Berlin-Kleinmachnow: "KL Sachsenhausen".

[110]. W. Maser, там же (прим. 99), S. 358.

[111]. Israel Gutman (ред.), Encyclopedia of the Holocaust, New York: MacMillan, 1990, статья "Дахау", составленная Барбарой Дистель, директором музея Дахау (vol. 1, p. 341f.): "В Дахау не было программы по массовому уничтожению путём отравляющего газа [...]. В 1942 году в Дахау была построена газовая камера, но она не была отдана в эксплуатацию".

[112]. Internationales Dachau-Komitee, Konzentrationslager Dachau, 1933-1945, 5. Aufl., Brüssel: Comité Internat. de Dachau, 1978, S. 165.

[113]. "Report of the Atrocities Committed at Dachau Concentration Camp. Vol. 1. War Crimes Investigation Team No. 6823. Signed by David Chavez Jr. Colonel, JAGD, 7 May 1945". Microfilm M1174, National Archives, Washington, DC. Об условиях, царивших на этом процессе, см. главу 4.2.5 настоящей книги.

[114]. Первый процесс в Дахау (Процесс Мартина Готтфрида Вайсса и тридцати девяти остальных, также известный как "Процесс Мартина Готтфрида Вайсса и др."): First Dachau Trial, Nov. 15 - Dec. 13, 1945, Microfilm M1174, National Archives. Ср.: Carlos W. Porter, The Gas Chamber at Dachau: Now You See It, Now You Don't, в кн.: F.A. Leuchter, Robert Faurisson, Germar Rudolf, The Leuchter Reports. Critical Edition, Chicago: Theses & Dissertations Press, 2005, pp. 168-172 (www.vho.org/GB/Books/tlr).

[115]. IMT document L-159 (PS-2430): Document no. 47 of the 79th Congress, 1st Session, Senate: "Доклад комиссии, затребованный генералом Дуайтом Д. Эйзенхауэром, [...] конгрессу Соединённых Штатов относительно злодеяний и других условий в концентрационных лагерях Германии, выполненный специальной комиссией конгресса после посещения концентрационных лагерей в Бухенвальде, Нордхаузене и Дахау", May 15, 1945, Exhibit no. USA-222, IMT, vol. XXXVII, p. 621.

[116]. Document PS-3249, January 9, 1946, IMT, vol. XXXII, pp. 62, также приводится в кн.: там же, vol. V, pp. 173: E. Kogon и др., там же (прим. 95), S. 203f. Блаха также дал показания на процессе в Дахау: там же (прим. 114).

[117]. IMT, vol. V, pp. 194.

[118]. Paul Berben, Histoire du camp de concentration de Dachau (1933-1945), Brüssel: Comité International de Dachau, 1976, стр. 13. Согласно сему источнику, газовая камера была спроектирована в 1942 году, но в апреле 1945 года, после освобождения лагеря, она оставалась недостроенной, "по всей видимости, из-за саботажа, устроенного командой заключённых, которым было дано поручение построить её". (Этот отрывок не появляется в английском издании: его же, Dachau 1933-1945, The Official History, London: The Norfolk Press, 1975.) См. также. Gerald Reitlinger, The Final Solution: The Attempt to Exterminate the Jews of Europe, 1939-1945, London: Jason Aronson, 1987, p. 134: "но её строительству воспрепятствовали".

[119]. Headquarters Third United States Army, Enemy Equipment Intelligence Service Team Number 1, Chemical Warfare Service, August 22, 1945, Report by Sgt. Joseph H. Gilbert to Major James F. Munn: Subject. Dachau Gas Chamber (3 pages; enclosures), p. 3.

[120]. Document PS-2430: "Nazi Concentration and Prisoner-of-War Camps: A Documentary Motion Picture" - фильм, показанный на Нюрнбергском процессе, 29 ноября 1945, IMT, vol. XXX, p. 470.

[121]. Взято отсюда: www.scrapbookpages.com/DachauScrapbook/GasChamber/interior00.html.

[122]. "DEGESCH Kreislauf-Entwesungsanlagen", циркуляционные устройства по дезинфекции, изготовляемые немецкой фирмой "DEutsche GEsellschaft für SCHädlingsbekämpfung" (DEGESCH, Немецкое общество по борьбе с вредителями).

[123]. О конструкции такого санитарно-гигиенического здания см., напр.: F. Puntigam, Die Durchgangslager der Arbeitseinsatzverwaltung als Einrichtungen der Gesundheitsvorsorge, "Gesundheitsingenieur", 67(2) (1944), S. 47-56; Friedrich Erhard Haag, Lagerhygiene, Taschenbuch des Truppenarztes, Band VI, J.F. Lehmanns, München, 1943; F. Puntigam, Raumlösungen von Entlausungsanlagen, "Gesundheitsingenieur", 67(6) (1944), S. 139-180; Ludwig Gaßner, Verkehrshygiene und Schädlingsbekämpfung, "Gesundheits-Ingenieur", 66(15) (1943), S. 174-176.

[124]. Частное сообщение от Антона Шиммельпфеннига, получившего эту информацию устно от Барбары Дистель.

[125]. См. о свойствах Циклона-Б: Wolfgang Lambrecht, Zyklon B - eine Ergänzung, "VffG" 1(1) (1997), S. 2-5; см. также: Jürgen Kalthoff, Martin Werner, Die Händler des Zyklon B, Hamburg: VSA-Verlag, 1998.

[126]. Ср.: Klaus Schwensen, Zur Echtheit des Lachout-Dokuments, "VffG" 8(2) (2004), S. 166-178.

[127]. Brigitte Bailer-Galanda, Wilhelm Lasek, Wolfgang Neugebauer, Gustav Spann, Das Lachout-"Dokument" - Anatomie einer Fälschung, Wien: Verlag DÖW, 1989; Brigitte Bailer-Galanda, Das sogenannte Lachout-"Dokument", Dokumentationszentrum des österr. Widerstandes (DÖW) und Bundesministerium für Unterricht und Kunst (ред.), Amoklauf gegen die Wirklichkeit. NS-Verbrechen und revisionistische Geschichtsklitterung, 2. Aufl., Wien: Verl. DÖW, 1992.

[128]. "Документ" Лахаута публиковался и расхваливался только в правых пропагандистских публикациях: Walter Ochensberger (ред.), "Sieg", Nr. 11/12 (ноябрь/декабрь 1987), S. 7-9; Gerd Honsik, Regierungsbeauftragter bricht sein Schweigen - Mauthausenbetrug amtsbekannt! Major Lachouts Dokument exklusiv im "Halt", "Halt", Nr. 40, Wien, ноябрь 1987; Робер Форрисон обсудил этот документ, но сделал следующие оговорки: "Если это документ подлинный и если Эмиль Лахаут говорит правду", "JHR", 8(1) (1988), pp. 117-126. В личных письмах он выразил скептицизм в отношении подлинности сего документа, ср. отрывки из писем Фориссона в статье Клауса Швенсена: Там же (прим. 126), стр. 173.

[129]. "The Gazette", Монреаль, 5 августа 1993.

[130]. Elisa Springer, Il silenzio dei vivi. All'ombra di Auschwitz, un racconto di morte e di risurrezione, Veneto: Marsilio Editore, 1997, стр. 88.

[131]. См. об истории лагеря Берген-Бельзен: Mark Weber, Bergen-Belsen Camp: The suppressed story, "JHR" 15(3) (1995), pp. 23-30.

[132]. Читатели, заинтересованные в других подробностях в отношении данного вопроса, могут обратиться к работе: Second Leuchter Report, в кн.: Fred A. Leuchter, Robert Faurisson, Germar Rudolf, там же (прим. 114), стр. 118-179 (впервые опубликовано как "The Second Leuchter Report", Toronto: Samisdat Publishers, 1990); см. также: "JHR" 10(3) (1990), стр. 261-322.

[133]. Thies Christophersen, Die Auschwitz-Lüge, Mohrkirch: Kritik-Verlag, 1973.

[134]. "Pittsburgh Press", 26 января 1977.

[135]. "Chicago Sun-Times", 25 октября 1977.

[136]. Martin Gilbert, Auschwitz and the Allies, New York: Holt, Rinehart and Winston, 1981; Walter Laqueur, The Terrible Secret, Little, Boston: Brown & Co, 1980; см. также аналогичную, но более свежую публикацию: Richard Breitman, Official Secrets. What the Nazis Planned, What the British and Americans Knew, New York: Hill and Wang, 1998.

[137]. Public Record Office, London, FO 371/34551, Aug. 27, 1943 (www.fpp.co.uk/Auschwitz/docs/Cavendish/Bentinck.html).

[138]. Robert Jan van Pelt, The Case for Auschwitz: Evidence from the Irving Trial, Indiana University Press, 2002, pp. 131, 134.

[139]. Ср.: Paul Grubach, World War I Atrocity Propaganda and the Holocaust, "TR" 1(1) (2003), pp. 104-109.

[140]. Ссылка на союзническую пропаганду зверств времён Первой МВ; ср.: Arthur Ponsonby, Falsehood in war-time, New York: Garland, 1971.

[141]. Edward J. Rozek, Allied Wartime Diplomacy, New York: John Wiley & Sons, 1958, pp. 209f.

[142]. Как заявил Кристофер Браунинг на втором процессе Цунделя: B. Kulaszka (ред.), Did Six Million Really Die?, Toronto: Samisdat Publishers, 1992, pp. 155 (www.zundelsite.org/english/dsmrd/dsmrd12browning.html).

[143]. A.R. Butz, Context and Perspective in the "Holocaust" Controversy, "JHR" 3(4) (1982), pp. 371-405.

[144]. Ср.: R. Faurisson, Es gab keine Gaskammern, Witten: Deutscher Arbeitskreis Witten, 1978.

[145]. "Le problème des chambres à gaz" ou "la rumeur d'Auschwitz", в газете: "Le Monde", 29 декабря 1978, стр. 8; см. также: The "problem of the gas chambers", "JHR", 1(2) (1980), pp. 103-114 и R. Faurisson, Faurisson's Three Letters to Le Monde (1978-1979), "JHR", 19(3) (2000), pp. 40-46.

[146]. R. Faurisson, Le camere a gas non sono mai esistite, "Storia illustrata", 261 (1979), стр. 15-35
(www.vho.org/aaargh/fran/archFaur/1974-1979/RF7908xx2.html); на англ.: его же, The Gas Chambers: Truth or Lie?, "JHR", 2(4) (1981), стр. 319-373; ср.: Faurisson, The Mechanics of Gassing, "JHR", 1(1) (1980), стр. 23-30 (www.vho.org/aaargh/engl/FaurisArch/RF80spring.html); см. также: его же, The Gas Chambers of Auschwitz Appear to be Physically Inconceivable, "JHR", 2(4) (1981), стр. 311-317.

[147]. Ср. документацию в кн.: R. Faurisson, Mémoire en defense, Paris: La Vieille Taupe, 1980, особенно стр. 71-101; ср. также: Serge Thion (ред.), Vérité historique ou vérité politique?, Paris: La Vielle Taupe, 1980 (www.vho.org/aaargh/fran/histo/SF/SF1.html); ср. также: R. Faurisson, Écrits révisionnistes, 4 тома, издано автором, Vichy, 1999; 2-е изд., 2004 (www.vho.org/aaargh/fran/archFaur/archFaurt.html).

[148]. "Le Monde", 21 февраля 1979.

[149]. Конференция в Сорбонне, 29 июня - 2 июля 1982, Париж, под названием "Le national-socialisme et les Juifs"; ср.: Ecole des hautes études en sciences socials (ред.), L'Allemagne nazie et le génocide juif, Paris: Gallimard/Le Seuil, 1985; 11-13 декабря 1987 в Сорбонне прошёл второй коллоквиум, ср.: R. Faurisson, Écrits révisionnistes, там же (прим. 147), т. 2, стр. 733-750
(www.vho.org/aaargh/fran/archFaur/1986-1990/RF871210.html). Ещё одна конференция прошла в 1985 году в Штутгарте, ср.: Eberhard Jäckel, Jürgen Rohwer, Der Mord an den Juden im Zweiten Weltkrieg, Stuttgart: Deutsche Verlags-Anstalt, 1985.

[150]. Прежде всего это Артур Бутц (прим. 27), потом Вильгельм Штеглих, автор книги: Wilhelm Staglich, Der Auschwitz-Mythos, Tübingen: Grabert, 1979 (www.vho.org/D/dam; на англ.: его же, The Auschwitz Myth: A Judge Looks at the Evidence, Newport Beach, CA: Institute for Historical Review, 1986), и Вильгельм Нидеррайтер (он же - Вальтер Н. Заннинг), со статистическим исследованием: Walter N. Sanning, Die europaischen Juden. Eine technische Studie zur zahlenmaßigen Entwicklung im Zweiten Weltkrieg, teil 1-4, "Deutschland in Geschichte und Gegenwart", 28(1-4) (1980), S. 12-15; 17-21; 17-21; 25-31 (www.vho.org/D/DGG/Sanning28_1.html); о книге см. прим. 41.

[151]. Ср. отчёт о процедуре конфискации: Wigbert Grabert (ред.), Geschichtsbetrachtung als Wagnis, Tübingen: Grabert, 1984.

[152]. "Reichsgesetz über die Führung akademischer Grade" от 7 июня 1939 ("Reichsgesetzblatt" I, S. 985); "Durchführungsverordnung" от 21 июля 1939 ("Reichsgesetzblatt" I, S. 1326).

[153]. Один пример. В 1981 году один западногерманский университет отказался допустить к экзамену аспиранта, сославшись на вышеупомянутый гитлеровский закон, поскольку несколькими годами ранее этот учащийся был приговорён к пяти годам тюрьмы за торговлю наркотиками. Однако в последовавшем за этим судебном разбирательстве суд отменил университетское решение, постановив, что учащийся обладал требуемой этической зрелостью, отсидев свой срок. Суд заявил, что этот гитлеровский закон не содержит какой-либо конкретной национал-социалистической идеологии и поэтому всё ещё остаётся в силе. Verwaltungsgericht Baden-Württemberg, Az. IX 1496/79, 18 марта 1981.

[154]. Издательство Граберт постоянно сообщало об этом в своём журнале: Bundesverwaltungsgericht im Dienste der Umerzieher. Erstmalig Doktorgrad aus politischen Gründen aberkannt, "DGG", 36(3) (1988), S. 18 (www.vho.org/D/DGG/DGG36_3_2.html); Unglaubliches Urteil im Fall Dr. Staglich, "DGG", 36(1) (1988), S. 7 (.../DGG36_1_1.html); Vernunft wird Unsinn ... Spate Rache für den "Auschwitz-Mythos", "DGG", 31(1) (1983), S. 19f. (.../DGG31_1.html); Ende der Wissenschaftsfreiheit?, "DGG", 29(3) (1981), S. 8 (.../DGG29_3_1.html).

[155]. Eckhard Jesse, Streitbare Demokratie und "Vergangenheitsbewaltigung", в сб.: Bundesamt für Verfassungsschutz (ред.), Verfassungsschutz in der Demokratie. Beitrage aus Wissenschaft und Praxis, Köln: Heymann, 1990, S. 289.

[156]. Till Bastian, Die Auschwitz-Lügen, "Die Zeit", Nr. 39, 18 сентября 1992, стр. 104; Der "Leuchter-Report", "Die Zeit", Nr. 40, 25 сентября 1992, стр. 90.

[157]. Так назывался документальный фильм Эррола Морриса о Фреде Лёйхтере, показанный впервые в январе 1999 года во время кинофестиваля "Сандэнс" в Парк-сити (штат Юта, США): "Mr. Death: The Rise and Fall of Fred A. Leuchter, Jr." (VHS: Universal Studios 2001; DVD: Lions Gate Home Entertainment, 2003); ср.: William Halvorsen, Morris Shines a Light on Fred Leuchter, "TR", no. 3, 2000, pp. 19-22.

[158]. Ср. резюме М. Вебера: Mark Weber, Probing Look at "Capital Punishment Industry" Affirms Expertise of Auschwitz Investigator Leuchter, "JHR" 17(2) (1998), pp. 34ff.; ср. также: Stephen Trombley, The Execution Protocol, New York: Crown Publishers, 1992; ср. также собственное заявление Лёйхтера в: F. A. Leuchter, The Third Leuchter Report, там же. (прим. 114), pp. 181-209 (впервые опубликовано как: The Third Leuchter Report, Toronto: Samisdat Publishers Ltd., 1989).

[159]. R. E. Harwood, Did Six Million Really Die?, Brighton: Historical Review Press, год издания не указан
(www.ihr.org/books/harwood/dsmrd01.html), на рус.: Ричард Харвуд, Шесть миллионов - потеряны и найдены
(hedrook.vho.org/library/harwood.htm); считается, что эта брошюра основывается на небольшой книге Дэвида Хоггана, которую была анонимно опубликована примерно пятью годами ранее: David Hoggan, The Myth of the Six Million, Los Angeles: The Noontide Press, 1969 (www.vho.org/GB/Books/tmotsm/index.html); см. в русском переводе: Дэвид Хогган, Миф о шести миллионах, Интернет-издание, 2005 (http://hedrook.vho.org/library/hoggan.htm; doc-файл: http://hedrook.vho.org/download/hoggan.rar);
     см. также ответ на книгу Харвуда: A. Suzman, D. Diamond, Six Million did Die - the truth shall prevail, Johannesburg: South Africa Jewish Board of Deputies, 1977; ср. также реакцию на этот ответ: Committee for Truth in History, The Six Million Reconsidered, Ladbroke: Historical Review Press, 1979.

[160]. Ср.: Robert Faurisson, The End of a Myth, "JHR" 8(3) (1988), pp. 376-380; его же, The Zündel Trials, "JHR" 8(4) (1988), pp. 417-431.

[161]. F. A. Leuchter, An Engineering Report on the alleged Execution Gas Chambers at Auschwitz, Birkenau and Majdanek, Poland, Toronto: Samisdat Publishers Ltd., 1988, p. 33 (www.zundelsite.org/english/leuchter/report1/leuchter.toc.html); английское издание: David Irving, The Leuchter Report, London: Focal Point Publications, 1989; см. также критическое издание: там же (прим. 114), стр. 13-117.

[162]. Ср. B. Kulaszka (ред.), там же (прим. 142), стр. 354 (www.zundelsite.org/english/dsmrd/dsmrd33leuchter.html).

[163]. Ср. новое издание с критическими комментариями: Fred A. Leuchter, Germar Rudolf, Robert Faurisson, там же (прим. 114).

[164]. Armin Mohler, Der Nasenring, Essen: Heitz & Höffkes, 1989, S. 225f.

[165]. W. Wegner, Keine Massenvergasungen in Auschwitz? Zur Kritik des Leuchter-Gutachtens, в сб.: U. Backes, E. Jesse, R. Zitelmann (ред.), Die Schatten der Vergangenheit, Frankfurt: Propylaen, 1990, S. 450-476 (www.vho.org/D/dsdv/Wegner.html, с моими критическими дополнениями).

[166]. См. мою критику: Ein Sozialoberrat schreibt Geschichte, в кн.: Germar Rudolf, Auschwitz-Lügen, Hastings: Castle Hill Publishers, 2005, S. 55-73; см. также: W. Haberle, Zu Wegners Kritik am Leuchter-Gutachten, "DGG", 39(2) (1991), S. 13-17
(www.vho.org/D/DGG/Haeberle39_2.html); Wilhelm Staglich, Der Leuchter Report. Antwort auf eine Kritik, Hamilton, Ontario: History Buff Books and Video, дата не указана (1991) (www.vho.org/D/dlraaek).

[167]. См. некролог об Артуре Вогте, написанный Юргеном Графом: Arthur Vogt, der erste Schweizer Revisionist (1917 - 2003), "VffG" 8(1) (2004) S. 109f.

[168]. Karl Salm, Der Justizskandal in Fall Thomas-Dehler-Stiftung, "Staatsbriefe", 5(12) (1994), 6(2,3-4,6) (1995)
(www.vho.org/D/Staatsbriefe/Salm6_2-4-6.html).

[169]. Die Zeit lügt!, в сб.: G. Rudolf, там же (прим. 166), S. 75-116.

[170]. Письмо западногерманского министра юстиции, Az. II Bla-AR-ZB 1528/89, Bonn, 16 марта 1990, подписанное Бёингом (Böing) (подтверждено Вольффом (Wolff)), доктору Клаусу Йордану (Dr. Claus Jordan).

[171]. Ср., напр. "Bundesverfassungsschutzbericht" за 2000 год. После того как я стал цитировать эти отчёты (см. www.vho.org/VffG), они постарались полностью избегать использования слова "научный".

[172]. См. причины, приведённые в соответствующих выпусках периодического издания "BPjM Aktuell", издаваемого немецким отделом по цензуре "Bundesprüfstelle", для индексирования ревизионистских публикаций, а также для конфискации и уничтожения ревизионистских книг (см. также www.vho.org/censor/Censor.html).

[173]. Взято из статьи: Mark Weber, там же (прим. 158), стр. 34-36.

[174]. Ср.: Fred A. Leuchter, Witch Hunt in Boston, "JHR" 10(4) (1990), pp. 453-460; его же, Is there life after persecution? The botched execution of Fred Leuchter, "JHR" 12(4) (1992), pp. 429-444; его же, Уточнение (www.vho.org/GB/c/DI/Shallit.html).

[175]. Нюрнбергские документы 3420-PS; 3422-PS; вещественное доказательство СССР-393; ср.: IMT, vol. VII, pp. 175, 597-600; vol. 8, p. 469; vol. 19, pp. 47, 506; vol. 22, p. 496.

[176]. См. о похожих обвинениях времён Первой МВ: Arthur Ponsonby, там же (прим. 140).

[177]. Jewish Soap tale "was Nazi lie", "The Daily Telegraph", 25 апреля 1990.

[178]. Нюрнбергский процесс. Преступления против человечности, том 5, Москва: Юридическая литература, 1991.

[179]. Filip Müller, Eyewitness Auschwitz. Three Years in the Gas Chambers, New York: Stein and Day, 1979, p. 130.

[180]. Там же, p. 136.

[181]. U.S. National Archives, 238-NT-270.

[182]. S. Wiesenthal, "Der neue Weg" (Вена), 15/16 & 17/18, 1946; Career affidavit of SS-Hauptsturmführer Dr. Konrad Morgen, National Archives, Record Group 28, No. 5741, Office of Chief Counsel for War Crimes, Dec. 19, 1947; Filip Friedman, This Was Oswiecim. The Story of a Murder Camp, London: United Jewish Relief Appeal, 1946; на Гринвудском кладбище в Атланте (Джорджия) имеется мемориал холокоста с надгробной плитой для четырёх кусков "еврейского мыла". Ср.: R. Harwood. D. Felderer, "JHR" 1(2) (1980) pp. 131-139; M. Weber, Jewish Soap, "JHR" 11(2) (1991), pp. 217-227; R. Faurisson, Le savon Juif, "Annales d'histoire révisionniste", 1 (1987), стр. 153-159 (www.vho.org/aaargh/fran/archFaur/1986-1990/RF8703xx3.html).

[183]. J.H. Perry, Chemical Engineer's Handbook, Wilmington Delaware, 1949, p. 1584.

[184]. Этот аргумент взят из: Carlo Mattogno, The Crematoria Ovens of Auschwitz and Birkenau, в сб.: Germar Rudolf (ред.), там же (прим. 44), p. 281-320.

[185]. 3421-PS; IMT, vol. 3, p. 515.

[186]. A.L. Smith, Die "Hexe von Buchenwald". Der Fall Ilse Koch, Köln: Böhlau, 1983, S. 103, 138, 153, 164; ср.: U. Walendy, "HT" Nr. 43, Vlotho: Verlag für Volkstum und Zeitgeschichtsforschung, 1990, S. 15ff.; G. Frey, Vorsicht Falschung, München: FZ-Verlag, 1991, S. 200ff., 211.

[187]. A.L. Smith. Там же (прим. 186), S. 227.

[188]. Анализ остатков в Национальном архиве США дал следующий результат: кожа крупного млекопитающего, ср.: David Irving, Menschenhaute, "VffG" 3(2) (1999), S. 214-216; Jean Plantin, Der Mythos von Gebrauchsobjekten aus Menschenhaut, "VffG" 5(4) (2001), S. 397-401.

[189]. A.L. Smith, там же (прим. 186), S. 138.

[190]. A.L. Smith, там же (прим. 186), S. 127f.; подтверждено Вольфгангом Рёллем (Wolfgang Röll), заведующим коллекции музея Бухенвальда, e-mail от 29 июля 2004 (wroell@buchenwald.de). Аспирантом был Эрих Вагнер (Erich Wagner) из Йенского университета.

[191]. R. Neumann, Hitler - Aufstieg und Untergang des Dritten Reiches, München: Oldenbourg, 1961, S. 183.

[192]. U. Walendy, там же (прим. 186), S. 18.

[193]. U.S. Army Audio-Visual Agency SC 203584.

[194]. "The Plain Dealer" (Cleveland/Ohio), 1 октября 1986; ср.: H.P. Rullmann, Der Fall Demjanjuk, 2. Aufl., Struckum: Verlag für ganzheitliche Forschung und Kultur, 1987, S. 26 (www.vho.org/D/dfd). Альфред Дрейфус был франко-еврейским офицером, названном в конце XIX века французскими СМИ, властями и судебной системой козлом отпущения за поражение Франции в войне с Пруссией 1870-71 гг. Дрейфус был обвинён в государственной измене, но суд над ним в атмосфере массовой истерии явно был показным. См. об этом знаменитое эссе Эмиля Зола: Emile Zola, J'accuse, "L'Aurore", 13 января 1898; Emile Zola, Alain Pages, The Dreyfus Affair: J'accuse and other Writings, Yale: Yale University Press, 1998. В итоге Дрейфус был оправдан.

[195]. Pat Buchanan, "The New York Post", 17 марта 1990, стр. 26; данная цитата взята из более поздней статьи: Jacob Heilbrunn, Absolving Adolf, "The New Republic", 18 октября 1999 (www.tnr.com/archive/1099/101899/heilbrunn101899.html).

[196]. Для обзора традиционной истории этого лагеря ср.: Alexander Donat (ред.), The Death Camp Treblinka, New York: Holocaust Library, 1979; см. также, в свете процесса Демьянюка: Yitzhak Arad, Belzec, Sobibor, Treblinka. The Operation Reinhard Death Camps, Bloomington/Indianapolis: Indiana University Press, 1987; ревизионистский подход см. в кн.: Carlo Mattogno, Jürgen Graf, Treblinka. Extermination Camp or Transit Camp, Chicago: Theses & Dissertations Press, 2004 (www.vho.org/GB/Books/t).

[197]. Ср.: M. Weber, Pat Buchanan and the Struggle for Truth in History, "JHR" 18(3) (1999), pp. 2f.

[198]. H.P. Rullmann, там же (прим. 194), S. 76.

[199]. Ср. судебные дела Карла Линнаса, Франка Валуса и Фёдора Федоренко: H.P. Rullmann, там же (прим. 194), S. 87, 96ff., 164; U. Walendy, "HT" Nr. 25, Vlotho: Verlag für Volkstum und Zeitgeschichtsforschung, 1985, S. 35 (Валус); Walendy, "HT" Nr. 34, там же, 1988, S. 14 (Линнас).

[200]. Информация немецкого МВД, "Innere Sicherheit", Nr. 1, Bonn, 20 марта 1985.

[201]. H.P. Rullmann, там же (прим. 194), S. 76f., согласно "News from Ukraine".

[202]. Jerusalem District Court, Criminal Case no. 373/86, вердикт против Ивана (Джона) Демьянюка.

[203]. Dieter Lehner, Du sollst nicht falsch Zeugnis geben, Berg am See: Vohwinckel, год издания не указан; ср.: H.P. Rullmann, там же (прим. 194), S. 103ff.

[204]. "stern", 5 марта 1992, S. 198ff.

[205]. См. об этих событиях: A. Melzer, Iwan der Schreckliche oder John Demjanjuk, Justizirrtum? Justizskandal!, "Semit Times", special edition, Dreieich, March 1992, особенно стр. 3, 13, а также "Münchner Merkur", 26 марта 1992.

[206]. H.P. Rullmann, там же (прим. 194), S. 118ff., 174ff.

[207]. Yoram Sheftel, The Demjanjuk Affair. The Rise and Fall of the Show Trial, London: Victor Gollancz, 1994. Ср. также: Mörderische Augen, "Der Spiegel", Nr. 31, 2 августа 1993, S. 103ff. (на нем. и англ.: www.ukar.org/spiegel2.html).

[208]. Под впечатлением истории с Демьянюком Трафикант поднял бунт против американских политических правящих кругов, которые в ответ принялись его безжалостно преследовать.

[209]. "This Week with David Brinkley", ABC television, воскресенье, 8 декабря 1991.

[210]. T. Skowron (=Miroslaw Dragan), Amicus Curiae Brief, Stamfort, CT: Polish Historical Society, 1992
(www.vho.org/GB/c/AmicusCuriaeDemjanjuk.html).

[211]. Barbara Amouyal, Doubts over Evidence of Camp Survivors, "Jerusalem Post", 17 августа 1986; в письме издателю Краковски заявил, что неточными он счёл "совсем немного" показаний. Однако он не отрицал то множество причин, которые ему привела Б. Амуйал, по которым эти самые показания являются неточными; "Jerusalem Post", 21 августа 1986.

[212]. "Jerusalem Post. International Edition", 28 июня 1986, стр. 8, с ссылкой на: S. Gringauz, Some Methodological Problems in the Study of the Ghetto, в сб.: Salo W. Baron, Koppel S. Pinson (ред.), Jewish Social Studies, vol. XII, New York, 1950, pp. 65-72.

[213]. См. ежедневную прессу от 30 июля 1993.

[214]. "Cleveland Jewish News", 31 мая 2004.

[215]. Bradley R. Smith, The Holocaust Story: How Much is False? The Case for Open Debate: www.vho.org/GB/c/BRS/adscasefor.html;
обновлённая версия: www.vho.org/Intro/GB/Flyer.html; также доступно в виде объявления
(скачать: www.vho.org/Intro/GB/Flyer.pdf; приобрести: www.vho.org/store/USA/bresult.php?ID=87)

[216]. College Ads and the Holocaust", "Washington Post", 21 декабря 1991, A18 (www.vho.org/GB/c/BRS/WPDec21-1991-A18.png).

[217]. Ugly Ideas, and Democracy, "New York Times", 15 января 1992 (www.vho.org/GB/c/BRS/NYTJan15-1992.png).

[218]. Ср.: Mark Weber, "60 Minutes" takes aim at Holocaust revisionism, "JHR" 14(3) (1994) pp. 16-20; Mark Weber, Greg Raven, Bradley Smith's "Campus Project" generates nationwide publicity for Holocaust revisionism, "JHR" 14(4) (1994), pp. 18-24.

[219]. Josef G. Burg, Das Tagebuch, 2. Aufl., München: Ederer, 1978; его же, Verschwörung des Verschweigens, München: Ederer, 1979; его же, Der jüdische Eichmann und der bundesdeutsche Amalek, München: Ederer, 1983; его же, Terror und Terror, 2. Aufl., München: Ederer, 1983; его же, Majdanek in alle Ewigkeit?, München: Ederer, 1979; его же, Sündenböcke, 3. Aufl., München: Ederer, 1980; его же, Zionazi-Zensur in der BRD, München: Ederer, 1980; его же, Mossad-Padagogen - eine Abrechnung mit Jerusalems Mossad-Welterziehern, Bad Kissingen: Verlag Remer-Heipke, 1994 (www.vho.org/dl/DEU.html).

[220]. Ср.: George Brewer, A Tale of Two Ads, "TR", no. 3, 2000, p. 22. См. также: Bradley R. Smith, Break His Bones, издано автором, San Ysidro, 2003.

[221]. "University Chronicle", Issue no. 2, January 2000.

[222]. Richard Widmann, Fahrenheit 451, там же, стр. 11-15. Эта статья была также опубликована в сб.: Katie de Koster (ред.), Readings on Fahrenheit 451, San Diego, CA: Greenhaven Press, 2000.

[223]. ADL on the Frontline, Anti-Defamation League, special summer edition 2003; ср.: Bradley Smith, Revisionist Notes, "TR" 1(4) (2003), pp. 364-366.

[224]. Commission try to defuse Auschwitz controversy, "The Canadian Jewish News", 3 октября 1990, стр. 5.

[225]. Ср. главу 3.4.6.

[226]. Krzysztof Leski, Ohad Gozani, Auschwitz death reduced to a million, "The Daily Telegraph", 18 июля 1990, см. текст в рамке.

[227]. Ernest Skalski, Ich empfinde Verlegenheit, "Der Spiegel", 30/1990, S. 111.

[228]. C. Mattogno, The Four Million Figure of Auschwitz: Origin, Revisions and Consequences, "TR" 1(4) (2003), pp. 387-392, 393-399.

[229]. "Frankfurter Allgemeine Zeitung", 14 сентября 1998.

[230]. Zynische Zahlenspiele, "Allgemeine Jüdische Wochenzeitung", 26 июля 1990, стр. 2.

[231]. Neue Inschriften im KZ Auschwitz, "Allgemeine Jüdische Wochenzeitung", 11 июня 1992, стр. 1.

[232]. Сокращённый вариант, взято из: Robert Faurisson, How many deaths at Auschwitz?, "TR" 1(1) (2003), pp. 17-23.

[233]. "Nuit et Brouillard", исторические советники: историки Анри Мишель и Ольга Вормзер, ч/б, 32 мин.

[234]. Eugène Aroneanu, Documents pour servir à l'histoire de la guerre. Camps de concentration, Office français d'édition, 1945, стр. 7, 196. Общее число жертв: 26 миллионов, стр. 197; сравни с числом в 26 миллионов, упомянутым в начале настоящей книги, глава 1.1.

[235]. Tibère Kremer, Предисловие, в: Dr. Miklos Nyiszli, SS-Obersturmführer Doktor Mengele, "Les Temps modernes", март 1951, стр. 1655.

[236]. Бернард Чардибон на Краковском процессе Р. Хёсса, согласно: F. Piper, Auschwitz. How Many Perished. Jews, Poles, Gypsies..., Krakow: Poligrafia ITS, 1992, pp. 7ff.; Manifestation du souvenir à Paris devant le mémorial du martyr juif inconnu, "Le Monde", 20 апреля 1978.

[237]. IMT, vol. XXXIX, pp. 241-261. Впоследствии это число повторялось бесчисленное множество раз.

[238]. Давид Сусскин, председатель Еврейского светского общественного центра в Брюсселе, "Le Nouvel Observateur", 30 мая 1986, стр. 19.

[239]. Калифорнийский еврейский еженедельник "Heritage", 7 июня 1993.

[240]. Rudolf Vrba, Alan Bestic, I Cannot Forgive, New York: Bantam, 1964, pp. 269-272.

[241]. Yehuda Bauer, A History of the Holocaust, New York: Franklin Watts, 1982, p. 215.

[242]. Léon Poliakov, Bréviaire de la haine, Paris: Calmann-Lévy, 1951, стр. 496.

[243]. Georges Wellers, L'Etoile jaune à l'heure de Vichy/De Drancy à Auschwitz, Fayard, 1973, стр. 290.

[244]. Y. Bauer, Auschwitz and the Poles. Fighting the Distortions, "The Jerusalem Post", 22 сентября 1989, стр. 6.

[245]. Luc Rosenzweig, Auschwitz, la Pologne et le genocide, "Le Monde", 27 января 1995, стр. 1.

[246]. Georges Wellers, Essai de détermination du nombre des morts au camp d'Auschwitz, "Le Monde juif", октябрь-декабрь 1983, стр. 127-159.

[247]. Включая евреев и не-евреев, из которых евреи составляют 1.000.000, Raul Hilberg, там же (прим. 39), стр. 894, 1219; также ещё в 1-м издании, Chicago: Quadrangle Books, 1961, стр. 572.

[248]. Israel Gutman, Auschwitz - An Overview, в сб.: I. Gutman, Michael Berenbaum (ред.), Anatomy of the Auschwitz Death Camp, Bloomington/Indianapolis: U.S. Holocaust Memorial Museum, Indiana University Press, 1994; F. Piper, The Number of Victims, там же, pp. 71f.

[249]. Jean-Claude Pressac, Auschwitz: Technique and Operation of the Gas Chambers, New York: Beate Klarsfeld Foundation, 1989, pp. 264 (http://holocaust-history.org/auschwitz/pressac/technique-and-operation); Le Dictionnaire des noms propres, Paris: Hachette, 1992.

[250]. Gerald Reitlinger, The Final Solution, различные издания, здесь цитируется по 2-му изд., South Brunswick/New York: Yoseliff, 1961, стр. 500.

[251]. Jean-Claude Pressac, Les Crématoires d'Auschwitz. La Machinerie du meurtre de masse, Éditions du CNRS, 1993, стр. 148; из них газом было убито 630.000 евреев.

[252]. Jean-Claude Pressac, Die Krematorien von Auschwitz. Die Technik des Massenmordes, München: Piper, 1994, S. 202; из них газом было убито 470.000-550.000 евреев.

[253]. Fritjof Meyer, Die Zahl der Opfer von Auschwitz - Neue Erkenntnisse durch neue Archivfunde, "Osteuropa. Zeitschrift für Gegenwartsfragen des Ostens", Nr. 5, Mai 2002, S. 631-641 (www.vho.org/D/Beitraege/FritjofMeyerOsteuropa.html;
на англ.: www.vho.org/GB/c/Meyer.html); из них газом было убито 356.000 евреев.

[254]. Ср. репродукцию в: Johannes P. Ney, Das Wannsee-Protokoll, в сб.: Ernst Gauss (ред.), Grundlagen zur Zeitgeschichte, Tübingen: Grabert, 1994, S. 182-189 (www.vho.org/D/gzz/8.html).

[255]. "The Canadian Jewish News", 20 января 1982, стр. 8, с публикацией пресс-релиза лондонского "The Jewish Telegraphic".

[256]. Eberhard Jackel, Zweck der Wannseekonferenz umstritten, "Frankfurter Allgemeine Zeitung", 22 июня 1992, стр. 34.

[257]. Hans Wahls, Zur Authentizitat des "Wannsee-Protokolls", Ingolstadt: Veröffentlichungen der Zeitgeschichtlichen Forschungsstelle Ingolstadt, 10. Bd., 1987; в таблице 6 приводятся не все версии, сопоставленные Вальсом.

[258]. U. Walendy, Die Wannsee-Konferenz vom 20.1.1942, "HT" Nr. 35, Vlotho: Verlag für Volkstum und Zeitgeschichtsforschung, 1988.

[259]. R. Bohlinger, J.P. Ney, Gutachten zur Frage der Echtheit des sogenannten Wannsee-Protokolls und der dazugehörigen Schriftstücke, Viöl: Deutscher Rechts- und Lebensschutz-Verband (ред.), Verlag für ganzheitliche Forschung und Kultur, 1992; ср. также: Roland Bohlinger (ред.), Die Stellungnahme der "Leitung der Gedenkstatte Haus der Wannsee-Konferenz" zu dem von Bohlinger und Ney verfaßten Gutachten zur Frage der Echtheit des sogenannten Wannsee-Protokolls und der dazugehörigen Schriftstücke, Viöl: Verlag für ganzheitliche Forschung, 1995 (www.vho.org/D/Wannsee).

[260]. Die Jahrhundert-Falschung, das Wannseeprotokoll, "Huttenbriefe", Sonderdruck, Juni 1992, в качестве сокращённой предварительной публикации вышеупомянутого экспертного отчёта Болингера-Нея.

[261]. E. Nolte, Der Europaische Bürgerkrieg 1917-1945, Frankfurt am Main / Berlin: Ullstein, 1987, S. 592; его же, Streitpunkte, Frankfurt am Main / Berlin: Ullstein, 1993, S. 313f.

[262]. W. Maser, там же (прим. 99), S. 317f.

[263]. Robert M.W., Kempner, Eichmann und Komplizen, Zürich: Europa-Verlag, 1961.

[264]. Léon Poliakov, Joseph Wulf, Das Dritte Reich und die Juden, Berlin: Arani, 1955.

[265]. См. также об этом более новую работу Норберта Кампе (Norbert Kampe), в кн.: Mark Roseman, Die Wannsee-Konferenz, Berlin: Propylaen, 2002, S. 157-164.

[266]. Walter Lüftl, Holocaust - Glauben und Fakten, Wien: Manuskript, 1991. Несколько пересмотренное и исправленное английское издание: его же, Holocaust: Belief and Facts, "JHR" 12(4) (Winter 1992-93), pp. 391-420.

[267]. Reichmann, Die Nazisprüche des Walter Lüftl, "Wochenpresse/Wirtschaftswoche", Nr. 11, 1992; AFP, Österreicher bestreitet Holocaust, "Süddeutsche Zeitung", 13 марта 1992, стр. 10.

[268]. Rücktritt nach Zweifel an Holocaust, "Süddeutsche Zeitung", 14 марта 1992; полный текст данной статьи см. в приложении ко 2-й лекции (глава 2.24).

[269]. Ср.: Werner Rademacher, The Case of Walter Lüftl, в сб.: G. Rudolf (ред.), там же (прим. 44), стр. 61-84.

[270]. Кокс изготавливается из угля путём его сжигания с ограниченной подачей кислорода, что удаляет бóльшую часть неуглеводородных компонентов, содержащихся в угле. Образующийся в результате крайне токсичный газ с большим содержанием угарного газа и водорода (коммунальный или бытовой газ) использовался вплоть до 70-80-х годов XX века в качестве отопительного и хозяйственного газа во многих домашних хозяйствах крупных городов с коксовой и/или сталелитейной промышленностью. Кокс имеет более высокое содержание энергии по отношению к массе, нежели большинство видов угля, благодаря более высокому процентному содержанию в нём чистого угля.

[271]. W. Lüftl, Sachverstandigenbeweis versus Zeugenbeweis, "Konstruktiv", 166 (1991), S. 31f.; полный текст см. в приложении ко 2-й лекции (глава 2.24); ср.: W. Lüftl, Die Feuerbestattung in der ersten Halfte dieses Jahr-hunderts, "Deutschland in Geschichte und Gegenwart", 41(2) (1993), S. 14-16 (www.vho.org/D/DGG/Lueftl41_2.html).

[272]. Ср.: W. Lüftl, Sollen Lügen künftig Pflicht sein?, "Deutschland in Geschichte und Gegenwart", 41(1) (1993), S. 13f.
(www.vho.org/D/DGG/Lueftl41_1.html).

[273]. W. Lüftl, "Damoklesschwert" über dem Haupt eines Gutachters!, "Recht und Wahrheit", November/Dezember 1992, S. 8.

[274]. Viktor Frankl, From Death-Camp to Existentialism, Boston: Beacon Press, 1959; его же, Man's Search for Meaning, Boston: Beacon Press, 1962; его же, The Doctor and the Soul, New York: A.A. Knopf, 1965; его же, Psychotherapy and Existentialism, New York: Washington Square Press, 1967; его же, The Will to Meaning, New York: World Pub. Co., 1969; его же, The Unconscious God, New York: Simon and Schuster, 1975; его же, The Unheard Cry for Meaning, New York: Simon and Schuster, 1978; его же, On the Theory and Therapy of Mental Disorders, New York: Brunner-Routledge, 2004.

[275]. Ср.: W. Lüftl, Letter to the Editor, "VffG" 6(3) (2002), S. 364; заявления Франкля об Освенциме подверглись критике в: Theodore O'Keefe, Viktor Frankl über Auschwitz, "VffG" 6(2) (2002), S. 137-139; Elmar Schepers, Viktor Emil Frankl in Auschwitz, "VffG" 6(3) (2002), S. 304-309.

[276]. Ср.: W. Lüftl, Letter to the Editor, "TR" 2(3) (2004), p. 353, как реакция на другое письмо издателю: его же, Letter to the Editor, "TR" 2(2) (2004), pp. 233f.

[277]. Ср.: Walter Lüftl, Die Lügen unserer Zeit, "VffG" 5(3) (2001), S. 325f.; его же, Der Fall Jedwabne und das Verbotsgesetz, там же, S. 337f.; его же, The Dachau Horror-Tale Exposed, "TR" 1(4) (2003), pp. 385f.; его же, The General in the Ice-Block, там же, pp. 386f.; его же, 1972: A Somewhat Different Auschwitz Trial, "TR" 2(3) (2004), pp. 294f.; а также несколько других его статей под псевдонимом.

[278]. "Neue Kronenzeitung", 10 мая 1992, стр. 2; полный текст см. в приложении ко 2-й лекции (глава 2.24).

[279]. "Neue Kronenzeitung, 24 мая 1992, стр. 22.

[280]. R. Nimmerrichter, Die Zuchtrute der Nation, Gaskammern sind kein Tabu, "Der Österreichische Journalist", Nr. 3, 1992.

[281]. R. Nimmerrichter, 2 Zeilen gegen 283 Seiten, "Neue Kronen-Sonntagszeitung", 7 февраля 1993, стр. 11.

[282]. Hellmut Diwald, Geschichte der Deutschen, 1. Aufl., Frankfurt/M. - Berlin - Wien: Propylaen, 1978, S. 165.

[283]. Armin Mohler, Die Kampagne gegen Hellmut Diwald von 1978/79 - Erster Teil: Die Rache der SS, в сб.: Rolf-Josef Eibicht (ред.), там же (прим. 6), S. 110-120; R. Hepp, там же (прим. 6).

[284]. H. Diwald, Deutschland einig Vaterland, Ullstein, Frankfurt/Main 1990, p. 72.

[285]. См. об этом, напр.: E. Nolte, Das Vergehen der Vergangenheit, Frankfurt/Main: Ullstein, 1987; Rudolf Augstein (ред.), Historikerstreit, Serie Piper 816, München: Piper, 1987; R. Kosiek, Historikerstreit und Geschichtsrevision, 2. Aufl., Tübingen: Grabert, 1988.

[286]. E. Nolte, там же (прим. 261), S. 516.

[287]. Там же, S. 594.

[288]. Ср. об этом мой ответ: Im Streit mit Prof. Nolte, в кн.: G. Rudolf, там же (прим. 166), S. 131-187.

[289]. Ernst Nolte, François Furet, Feindliche Nahe, München: Herbig, 1998, S. 74-79; ср.: G. Rudolf, Die ketzerischen Gestandnisse eines Holocaustologen, "VffG" 3(2) (1999), S. 222-224.

[290]. В Штутгарте, ср. прим. 149.

[291]. Arthur "Aze" Brauner, "Frankfurter Allgemeine Zeitung" и "Süddeutsche Zeitung", 6 мая 1995.

[292]. См. главу 4.5.2.

[293]. См. главу 2.16.

[294]. См. главу 4.5.4.

[295]. См. главу 3.4.4.

[296]. Ernst Nolte, Der kausale Nexus, München: Herbig, 2002, S. 96f.

[297]. Там же, S. 122.

[298]. R. Hilberg, Sources of Holocaust Research. An Analysis, Chicago: I.R. Dee, 2001; ср. рецензию Ю. Графа: Jürgen Graf, Raul Hilberg's Incurable Autism, "TR" 1(3) (2003), pp. 344-350.

[299]. "Frankfurter Allgemeine Zeitung", 7 октября 2003, S. L 37.

[300]. Joachim Hoffmann, там же (прим. 24), p. 24.

[301]. Оперативные группы, созданные для борьбы с партизанами.

[302]. Joachim Hoffmann, там же (прим. 24), S. 215. Ср.: John C. Ball, Air-Photo Evidence и Herbert Tiedemann, Babi Yar: Critical Questions and Comments, в сб.: G. Rudolf, там же (прим. 44), стр. 269-282 и 501-528, соотв. Как считается, украинская ежедневная газета "Вечерний Киев" подтвердила эти факты в статье, напечатанной в номере за 20 октября 1995 года.

[303]. Здесь я использую термин "восточная Германия" (с малой буквы), под которым подразумеваются бывшие восточные области Пруссии (Восточная и Западная Пруссия, Силезия, Восточная Померания), принадлежащие сегодня Польше. То, что сегодня именуется "Восточной Германией" (с большой буквы, куда входят земли Саксония-Анхальт, Тюрингия, Мекленбург, Бранденбург, Западная Померания), было до 1945 года центральной Германией.

[304]. Joachim Hoffmann, там же (прим. 24), pp. 16-19; а также личное уведомление И. Хоффмана, который позаботился, чтобы в английском переводе не было изменено ни одного слова, поскольку ему пригрозили, что исправление содержания книги может повлечь за собой преследование в уголовном порядке за "разжигание масс".

[305]. "Junge Freiheit", 16 февраля 1996, стр. 7.

[306]. Karl Popper, Objektive Erkenntnis, 4. Aufl., Hamburg: Hoffmann & Campe, 1984; ср. также: Claus Nordbruch, Die selbsternannten Tugendwachter im Visier, "Neuen Zürcher Zeitung", 12 июня 1999 (www.vho.org/D/Beitraege/Nordbruch.htm;
на англ.: www.germarrudolf.com/persecute/docs/ListPos39_e.pdf).

[307]. K. Popper, там же., S. 361.

[308]. См.: Ernst Gauss (ред.), там же (прим. 254); на англ.: Germar Rudolf (ред.), Dissecting the Holocaust, там же (прим. 44).

[309]. Joachim Hoffmann, Grundlagen zur Zeitgeschichte (Основы современной истории): Expert Report about this Book, в сб.: G. Rudolf (ред.), там же (прим. 44), стр. 563-566.

[310]. Amtsgericht Tübingen, Urteil vom 15.6.1996, Az. 4 Gs 173/95: книги и все носители информации подлежали уничтожению, издатель был оштрафован на 30.000 немецких марок (примерно 20.000 долларов на то время). Редактор, он же - автор настоящей книги, чтобы избежать этого суда, уехал за границу.

[311]. E. Nolte, Der kausale Nexus, там же (прим. 296), S. 101.

[312]. E. Nolte, Streitpunkte, там же (прим. 261); ср. также мою критику: там же, прим. 288).

[313]. Напр.: M. Prinz, R. Zitelmann (ред.), Nationalsozialismus und Modernisierung, Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1991.

[314]. R. Zitelmann, в сб.: U. Backes и др. (ред.), там же (прим. 165), S. 32.

[315]. См., напр., ситуацию вокруг выдуманных бесед Раушнинга с Гитлером, фальшивых дневников Гитлера и поддельной документации о поджоге Рейхстага в 1933 году: K. Corino, Gefalscht!, Reinbek, Hamburg: Rowohlt, 1992; см. также большое количество исторических выдумок и подделок, постоянно документируемых в немецкой серии Генриха Вендига: Heinrich Wendig, Richtigstellungen zur Zeitgeschichte, Tübingen: Grabert-Verlag, 1990 и позже.

[316]. Ср. мои критические замечания: Pressac and the German Public, а также замечания Сержа Тиона о реакции во Франции: Serge Thion, History by Night or in Fog?, оба в сб.: Germar Rudolf (ред.), Auschwitz: Plain Facts, Там же (прим. 9), стр. 21-35 и 37-58, соотв.

[317]. Burkhard Müller-Ullrich, Die Technik des Massenmordes, "Focus", no. 17, 25 апреля 1994, S. 116ff.

[318]. Ссылка на книгу Нольте "Streitpunkte", ср. главу 2.15.

[319]. Harald Eggebrecht, Die Sprache des Unfaßbaren, "Süddeutsche Zeitung", 29 апреля 1994.

[320]. Во французском оригинале: "Tout y est faux".

[321]. Auschwitz: la mémoire du mal, "L'Express", 19-25 января 1995; ср. также комментарии Р. Фориссона: Robert Faurisson, Sur Auschwitz, lentement, la vérité reprend ses droits, там же, 4 февраля 1995 (www.vho.org/aaargh/fran/archFaur/1995-2000/RF950204.html).

[322]. Robert van Pelt, Deborah Dwork, Auschwitz: 1270 to the Present, New Haven - London: Yale University Press, 1996, pp. 363f.; ср.: C. Mattogno, Architectonical Bunglings of Two Plagiarizers, в сб.: G. Rudolf, C. Mattogno, Auschwitz: The Case against Insanity, там же (прим. 9).

[323]. Roger Garaudy, Les Mythes fondateurs de la politique israélienne, Paris: La Vieille Taupe, nr. 2, 1995; на рус.: Роже Гароди, Основополагающие мифы израильской политики, Москва: "Наш Современник", 1997, №№ 1-4
(www.thepaganfront.com/brangolf//library/Israel_myth.rar).

[324]. Гароди, по существу, использовал труды Робера Фориссона, ни разу его при этом не процитировав.

[325]. Ср.: R. Faurisson, Bilanz der Affare Garaudy/Abbé Pierre, "VffG" 1(1) (1997). S. 9-18
(на англ.: www.vho.org/aaargh/engl/FaurisArch/RF961101engl.html).

[326]. "La Croix", 23 июля 1996.

[327]. Этот вердикт был подтверждён даже Верховным европейским судом 8 июля 2003. Согласно постановлению суда, ревизионистские тезисы разжигают ненависть против евреев, вследствие чего свобода слова на них не распространяется. Ср.: "VffG" 2(2) (1998), S. 163, "VffG" 3(1) (1999), S. 118 (www.vho.org/News/D/News1_99.html).

[328]. Jacques Baynac, Comment les historiens délèguent à la justice la tache de faire taire les révisionnistes, "Le Nouveau Quotidien", Lausanne, 2 сентября 1996, стр. 16; его же, Faute de documents probants sur les chambres à gaz, les historiens esquivent le débat, там же, 3 сентября 1996, стр. 14; ср.: R. Faurisson, An Orthodox Historian Finally Acknowledges: There is No Evidence for Nazi Gas Chambers, "JHR" 17(4) (1998), pp. 24-28.

[329]. Gerhard Peters, E. Wüstinger, Entlausung mit Zyklon-Blausaure in Kreislauf-Begasungskammern. Sach-Entlausung in Blausaure-Kammern, "Zeitschrift für hygienische Zoologie und Schadlingsbekampfung", 32(10/11) (1940), S. 191-196; специальное переиздание.

[330]. RVGA 502-1-332, S. 86-90. Эта бумага дошла до строительного отдела Освенцима 3 июля 1941.

[331]. Ср. ревизионистскую критику Прессака в сб.: G. Rudolf (ред.), Auschwitz: Plain Facts, там же (прим. 9).

[332]. См. о критике первой книги Прессака (прим. 249): Robert Faurisson, "JHR", 11(1) (1991), p. 25-66; там же, 11(2) (1991), pp. 133-175 (www.vho.org/aaargh/engl/FaurisArch/RF9103xx1.html); Enrique Aynat, Neither Trace nor Proof, там же, pp. 177-206; см. о фундаментальной критике метода Прессака: G. Rudolf, Pressac: From Paul to Pseudo-Saul, в сб.: G. Rudolf, C. Mattogno, Auschwitz-Lies, там же (прим. 9).

[333]. Ср. данные таблицы 5 из настоящей книги (глава 2.12).

[334]. Robert Redeker, La Catastrophe du Révisionnisme, "Les Temps Modernes", № 568, ноябрь 1993, стр. 1-6.

[335]. R. Redeker, Le Révisionnisme invisible, там же, № 569, декабрь 1993, стр. 127-134.

[336]. "Le Nouvelle Observateur", 30 сентября 1993, стр. 97.

[337]. Rudolf Graf Czernin, Das Ende der Tabus - Aufbruch in der Zeitgeschichte, Graz-Stuttgart: Stocker-Verlag, 1998.

[338]. Deborah E. Lipstadt, the Holocaust: The Growing Assault on Truth and Memory, New York: Free Press, 1993
(www.vho.org/aaargh/fran/livres2/LIPS.pdf).

[339]. Липштадт, в основном, полагается на работу Ж.-К. Прессакак, см. прим. 1-29 к её приложению на стр. 231 и сл.

[340]. Там же:
     стр. 74: "С религиозным упорством он [Гарри Элмер Барнс] переместился на изоляционистский, про-немецкий край политического спектра и оставался там до конца своих дней".
     стр. 83: "Корни взглядов Барнса на холокост и его отношения к Израилю уходят в его закоренелое германофильство и ревизионистский подход к истории; их можно найти в его антисемитизме".
     стр. 91: "Активный член различных немецко-американских группировок, [Остин Дж.] Апп был ярым защитником немцев и нацистской Германии".
     стр. 92: "Барнс был страстным германофилом, но фашистом он не был".
     cтр. 127: "Несмотря на видимую беспристрастную научность, книга [Артура Р.] Бутца переполнена такими же проявлениями традиционного антисемитизма, германофильства и теории заговора, как и брошюры об отрицании холокоста, печатаемые самыми непримиримыми неонацистскими группировками".
     стр. 138: "Большинство людей, знавших о его [Института по пересмотру истории] существовании, нарекли его конгломератом отрицателей холокоста, неонацистов, германофилов, крайне правых экстремистов, антисемитов, расистов и сторонников теории заговоров".

[341]. Deborah E. Lipstadt, Betrifft: Leugnen des Holocaust, Zürich: Rio Verlag, 1994, S. 92, 107, 111f., 157, 170.

[342]. Deborah E. Lipstadt, Denying..., там же (прим. 338), p. 213.

[343]. Ср.: Ernst Nolte, там же (прим. 261, 285).

[344]. Deborah E. Lipstadt, там же (прим. 338), p. 218.

[345]. Ср. процесс в: Bench Division, Royal Courts of Justice, Strand, London, David John Cawdell Irving vs. (1) Penguin Books Limited, (2) Deborah E. Lipstadt, ref. 1996 I. no. 113 (www.holocaustdenialontrial.com); ср.: G. Rudolf, The Pseudo-Architect, в. сб.: G. Rudolf, C. Mattogno, Auschwitz: The Case against Insanity, там же (прим. 9); см. также в интернете: www.vho.org/GB/Contributions/RudolfOnVanPelt.html and .../CritiqueGray.html.

[346]. R.J. van Pelt (историк культуры, свидетель-эксперт на процессе Ирвинга), The Case for Auschwitz..., там же (прим. 138); (ср. мою критику: G. Rudolf, A Case for Sane Historiography, в сб.: G. Rudolf, C. Mattogno, Auschwitz: The Case against Insanity, там же (прим. 9)); D. D. Guttenplan (журналист, наблюдатель за процессом), The Holocaust on Trial: History, Justice and the David Irving Libel Case, London: Granta Books, 2001 (ср. мою рецензию: G. Rudolf, "VffG" 6(4) (2002), S. 479f.); Richard J. Evans (историк, свидетель-эксперт на процессе Ирвинга), Lying About Hitler: History, Holocaust, and the David Irving Trial, New York: Basic Books, 2001.

[347]. Deborah E. Lipstadt, там же (прим. 338), p. 198. С эти согласна даже сама Липштадт: "Но в какой-то степени Карл Деглер был прав - их мотивы не имеют отношения к делу" (там же, стр. 199).

[348]. Ссылка на Артура Бутца и его труд "The Hoax of the Twentieth Century", там же (прим. 27).

[349]. Ссылка на Робера Фориссона, ср. прим. 147.

[350]. Ср.: www.germarrudolf.com/persecute/docs/ListPos111.pdf, www.latimes.com/news/nation/updates/lat_libel000107.htm.

[351]. Noted Holocaust revisionist Joins Irvine Conclave, "Los Angeles Times", 30 мая 2000; см. о реакциях на эту статью: IHR, Thirteenth IHR Conference: A Resounding Success, "JHR", 19(3) (2000), pp. 2-11.

[352]. "Times", 12 января 2000, стр. 3; см. подборку других газетных статей об этом процессе: www.fpp.co.uk/docs/press/index.html и Greg Raven, Media Coverage of the Irving-Lipstadt Trial, "JHR", 19(1) (2000), pp. 40-52; там же, 19(2) (2000), pp. 47-53.

[353]. "Korea Herald", 25 февраля 2000 (www.fpp.co.uk/docs/trial/KoreaHerald250200.html).

[354]. D.D. Guttenplan, The Holocaust on Trial, "The Atlantic Monthly", 285(2) (2000), pp. 45-66
(www.fpp.co.uk/docs/trial/guttenplan/atlm1.html).

[355]. Ср. об этом признании Ирвинга во время процесса Эрнста Цунделя 1988 г.: B. Kulaszka (ред.), там же (прим. 142), pp. 363-423.

[356]. Fred A. Leuchter, The Leuchter Report, British edition, там же (прим. 161), Предисловие от Ирвинга
(www.fpp.co.uk/Auschwitz/Leuchter/ReportIntro.html).

[357]. В интернете: www.germarrudolf.com/persecute/docs/ListPos62.pdf.

[358]. John Sack, An Eye for an Eye, New York: Basic Books, 1993.

[359]. John Sack, Auge um Auge, Hamburg: Kabel Verlag, 1995; ср. также отчёт Ричарда Кёртисса о том, как Сэк подвергся цензуре в США: Richard H. Curtiss, The Washington Report On Middle East Affairs, June/July 1997, pp. 37, 62; ср.: G. Rudolf, John Sack und die Gaskammern, "VffG" 3(1) (1999), S. 94f.

[360]. Ср.: R.H. Countess, John Sack in Memoriam, "TR" 2(2) (2004), pp. 214f.

[361]. Elie Wiesel, Legends of Our Time, глава 12: "Appointment with Hate", New York: Schocken Books, 1982, начиная со стр. 142.

[362]. Daniel Goldhagen, Hitler's Willing Executioners, New York: Knopf, 1996; ср. критические отзывы: Ruth Bettina Birn, Revising the Holocaust, "The Historical Journal", 40(1) (1997), pp. 195-215; Norman Finkelstein, Daniel Jonah Goldhagen's Crazy' Thesis - A Critique of "Hitler's Willing Executioners", "new left review", July 1997, pp. 39-87; Norman G. Finkelstein, Ruth Bettina Birn, A Nation on Trial: The Goldhagen Thesis and Historical Truth, New York: Metropolitan Books, 1998. Ср. рецензию: A. Widmann, Holocaust Literature vs. Holocaust Scholarship: Finkelstein, Goldhagen, and Holocaust Revisionism, "TR", no. 1, Nov. 1999, pp. 17f.; ср.: Martin Kött, Goldhagen in der Qualitatspresse. Eine Debatte über "Kollektivschuld" und "Nationalcharakter" der Deutschen, Konstanz: UVK-Medien, 1999.

[363]. Ср. всю статью: www.germarrudolf.com/persecute/docs/ListPos62.pdf.

[364]. Robert Faurisson, How the British Obtained the Confessions of Rudolf Höss, "JHR" 7(4) (1986), pp. 389-403.

[365]. Личное сообщение от Ким Мёрфи. Тем не менее, в 2005 году она получила Пулитцеровскую премию за репортажи из России.

[366]. AP, 19 июля 2001; в то время плакат был также размещён в интернете: www.holocaust-denkmal-berlin.de/index.php, но позже был убран. Ср.: G. Rudolf, "VffG" 5(3) (2001), S. 244-246.

[367]. Немецкое пресс-агенство "dpa", 7 июня 2001.

[368]. Norman G. Finkelstein, The Holocaust Industry. Reflections of the Exploitation of Jewish Suffering, London/New York: Verso, 2000; на рус.: Норман Финкельштейн, Индустрия холокоста, Москва: Русский вестник, 2002 (http://warrax.croco.net/industria/cover.html).

[369]. Ср. мою рецензию: "VffG", 4(3&4) (2000), S. 435-438 (на англ.: www.vho.org/GB/c/GR/HoloIndustry.html).

[370]. Пресс-релиз Центра Визенталя в Лос-Анджелесе, 26 марта 2004, ср.: N. Finkelstein Sued for Criticizing Holocaust Industry, "TR" 2(2) (2004), pp. 239 (www.vho.org/News/GB/News2_04.html#m8).

[371]. Martin Walser, Речь по случаю вручения премии мира от Немецкой книжной торговой ассоциации во франкфуртской церкви св. Павла, 10 октября 1998, www.dhm.de/lemo/html/dokumente/WegeInDieGegenwart_redeWalserZumFriedenspreis.

[372]. Ср. перепечатку речи Хохмана: Gerechtigkeit für Deutschland - vielleicht nachstes Jahr, "VffG" 7(3&4) (2003), S. 417-421.

[373]. См. главу 1.6 настоящей книги и литературу, приводимую в прим. 46.

[374]. M. Nyiszli, Auschwitz: A Doctor's Eyewitness Account, New York: Arcade Publishing, 1993.

[375]. Электронное письмо Ф. Мейера Г. Рудольфу, 8 ноября 2002.

[376]. См. критику традиционных историков на сайте: http://idgr.de/texte/geschichte/ns-verbrechen/fritjof-meyer/index.php; особенно Францишека Пайпера, историка из Освенцимского музея: www.auschwitz.org.pl/html/eng/aktualnosci/news_big.php?id=564; ср. ответ Дж. Циммермана: John C. Zimmerman, Fritjof Meyer and the number of Auschwitz victims: a critical analysis, "Journal of Genocide Research", 6(2) (2004), pp. 249-266.
     Ревизионистскую критику см. здесь: Germar Rudolf, Cautious Mainstream revisionism, "TR" 1(1) (2003), pp. 23-30; Carlo Mattogno, Auschwitz. Fritjof Meyer's New Revisions, там же, pp. 30-37; C. Mattogno, The Four Million..., там же (прим. 228); Jürgen Graf, "Just Call Me Meyer" - A Farewell to "Obviousness", "TR" 2(2) (2004), pp. 127-130; C. Mattogno, On the Piper-Meyer-Controversy: Soviet Propaganda vs. Pseudo-revisionism, там же, pp. 131-139; G. Rudolf, The International Auschwitz Controversy, "TR" 2(4) (2004), pp. 449-452.

[377]. F. Meyer, Replik auf Piper, http://idgr.de/texte/geschichte/ns-verbrechen/fritjof-meyer/meyer-replik-auf-piper.php.

[378]. Открытое письмо от 12 февраля 2004, http://idgr.de/texte/geschichte/ns-verbrechen/fritjof-meyer/meyer-040212.php.

[379]. Обширный список книг Мазера см. в данных немецкой Национальной библиотеки (z3950gw.dbf.ddb.de) и библиотеки конгресса США (http://catalog.loc.gov).

[380]. Ср. об этом мою рецензию: G. Rudolf, The Courage of a Secure Retiree, "TR" 2(4) (2004), pp. 455-466.

[381]. W. Maser, там же (прим. 99), главы о Ванзейской конференции (стр. 300-307) и холокосте (стр. 308-351); ср. стр. 353

[382]. Ср. цифру в 26 миллионов, приведённой в начале этой книги (глава 1.1) и в прим. 234.

[383]. W. Maser, там же (прим. 99), S. 334: Andrei A. Smirnov (IMT), Yehudah Bauer, Léon Poliakov, Gerald Reitlinger, and Raul Hilberg.

[384]. Сноска Мазера 73, там же (прим. 99), стр. 334: "Vgl. "VffG", 5. Jg., H.4, Dez. 2001, pp. 369, Hastings, Großbritannien"; стр. 354, прим. 6, 11 и сл., со ссылкой на: Reinhold Schwertfeger, там же (прим. 96), откуда он цитирует только те документы, что подтверждают существование газовых камер.

[385]. Ср.: Franz Kadell, Die Katyn Lüge, München: Herbig, 1991, S. 73f.; ср.: George Sanford, Katyn and the Soviet Massacre of 1940, Oxford: Routledge, 2005.

[386]. Ср.: Ellic Howe, The Black Game. British Subversive Operations against the Germans during the Second World War, London: M. Joseph, 1982.

[387]. Bruno Baum, Widerstand in Auschwitz, Berlin: Kongress-Verlag, 1949, S. 34.

[388]. Сноска Мазера 125, там же (прим. 99), стр. 345, согласно: J.-C. Pressac, там же (прим. 249), p. 181.

[389]. M. Broszat, Zur Kritik der Publizistik des antisemitischen Rechtsextremismus, "Aus Politik und Zeitgeschichte", B19 (1976), S. 5.

[390]. L. Dawidowicz, The Holocaust and the Historians, Cambridge, MA: Harvard UP, 1981, pp. 176f.

[391]. Peter Novick, там же (прим. 4), p. 68.

[392]. N. Finkelstein, там же (прим. 368), p. 82.

[393]. В ответ на ревизионистские анализы статьи: Holocaust survivors, "Ouest-France", 1-2 августа 1986, также опбуликовано в: "Revue d'Histoire Moderne et Contemporaire", т. XXXIV (январь-март 1987); на англ.: Jacques Lebailly, Interview with Michel de Boüard on the "Thesis of Nantes", "JHR" 8(3) (1988), pp. 381-384.

[394]. Arno J. Mayer, Why Did the Heavens Not Darken?, New York: Pantheon, 1990, p. 362; некоторые из более смелых заявлений были удалены из немецкого издания этой книги: его же, Der Krieg als Kreuzzug, Reinbek: Rowohlt, 1989.

[395]. "France-Soir", 7 мая 1983, стр. 47.

[396]. Le Secret partagé, "Le Nouvel Observateur", 21 сентября 1984, стр. 80.

[397]. Article 31, январь/февраль 1987, стр. 22.

[398]. Отчёт о деятельности свидетеля-эксперта Г. Ягшица, направленный в суд по делу Герда Хонсика: Landesgericht für Strafsachen, Abt. 26b, Wien, vom 10.1.1991 in der Strafsache Gerd Honsik, Az. 20e Vr 14184 und Hv 5720/ 90. Репродукцию этого отчёта планируется выпустить в журнале "Vierteljahreshefte für freie Geschichtsforschung".

[399]. Протокол с показаниями Г. Ягшица в суде по делу Г. Хонсика: 3.-5. Verhandlungstag der Strafsache Honsik, 29.4., 30.4., 4.5.1992, там же.

[400]. J.-C. Pressac, там же (прим. 249), p. 264: "Это исследование также доказывает полную несостоятельность традиционной истории (а следовательно, и методов и критики ревизионистов) - историю, основывающуюся по большей части на свидетельские показания, составленные в зависимости от настроения, искажённые для того, чтобы подойти под произвольную истину, и усеянные несколькими немецкими документами сомнительного значения и не связанными друг с другом"

[401]. H.-H. Wilhelm, в сб.: U. Backes и др. (ред.), там же (прим. 165), S. 408f.

[402]. De mythe van de efficiente massamoord, "Intermediair", 15 декабря 1995.

[403]. Daniel Goldhagen, Hitler's Willing Executioners, London: Little, Brown & Co., 1996, pстр. 521, прим. 81. Ср. прим. 363.

[404]. "Profil", 9 сентября 1996, стр. 75.

[405]. См. главу 2.16 настоящей книги.

[406]. Доступно в форматах VHS и DVD; ср. книжный вариант: Claude Lanzmann, Shoah, New York: Pantheon Books, 1985.; ср. рецензии Р. Фориссона и С. Тиона: Robert Faurisson, "JHR" 8(1) (1988), pp. 85-92; Serge Thion, The Dictatorship of Imbecility, "JHR" 16(6) (1997), pp. 8-10.

[407]. "Le Monde", 3 марта 1994.

[408]. "Le Monde", 12 июня 1997.

[409]. Elie Wiesel, Tous les fleuves vont à la mer, Mémoires, vol. 1, Paris: Editions du Seuil, 1994, p. 97.

[410]. Ср. стандартную работу Хильберга: Raul Hilberg, The Destruction..., там же (прим. 39), а также его самую последнюю работу: его же, Sources..., там же (прим. 298); ср. критику Ю. Графа: Jürgen Graf, Giant with Feet of Clay. Raul Hilberg and his Standard Work on the "Holocaust", Capshaw, AL: Theses & Dissertations Press, 2001 (www.vho.org/GB/Books/Giant), а также: J. Graf, там же (прим. 298).

[411]. "Newsday", Long Island, New York, 23 февраля 1983, p. II/3.

[412]. Евгений Манин, Проверка Катастрофой, "Новое русское слово", 26-29 февраля 1995.

[413]. Entretien avec Jean-Claude Pressac réalisé par Valérie Igounet, в кн.: Valérie Igounet, Histoire du négationnisme en France, Paris: Editions du Seuil, 2000, стр. 651 и сл. (www.vho.org/aaargh/fran/tiroirs/tiroirJCP/jcpvi0003xx.html) Благодарю Р. Фориссона, сообщившего мне об этом интервью.

[414]. См. об отчёте Рудольфа: Фридрих Берг, Интервью с Гермаром Рудольфом, http://hedrook.vho.org/library/rudolf.htm
(doc-файл: http://hedrook.vho.org/download/rudolf.rar).

[415]. Напечатано на задней обложке книги: Germar Rudolf, The Rudolf Report, Chicago: Theses & Dissertations Press, 2003
(www.vho.org/GB/Books/trr).